– Бирюзовск. Третья кабина. – Крикнула телефонистка. На этот раз Маке повезло. Вахтанг оказался на месте. Грузин ее узнал и внимательно выслушал. Пообещав все сделать, для порядка поинтересовался Кащеевым. Мака сказала, что Гена все еще в Америке и когда вернется, она не знает. Они распрощались.

Когда Мака вышла из кабинки, девушка-телефонистка ее окликнула:

– Вы говорили восемь минут. Вам придется доплатить шестьдесят три рубля.

Мака достала из сумочки сторублевую бумажку, бросила ее за окошко и, не оборачиваюсь, вышла на улицу.

– А сдачу? – Зло крикнула девушка. Но клиентка сделала вид, что ее не слышит.

Тихон с группой чиновников большую часть рабочего дня провел на цементном заводе. Немцы прислали факс – деньги на их счет поступили, и они в кратчайший срок отгрузят весь комплект воздушных очистительных фильтров. Для установки агрегата директор завода-изготовителя советовал командировать своего инженера. Присутствие немца гарантировало качественную сборку, а в том случае, если в системе возникнут неполадки, изготовители не смогут свалить вину на русских. Но эта акция требовала дополнительных расходов. Мэр позвонил Волоскину. Посоветовавшись с банкиром, сделал вывод, что в состоянии отыскать необходимые средства в городском бюджете, и на командировку немецкого инженера согласился. Это были совсем не большие деньги по сравнению с тем, что выдал Голенев.

Постников не зря потратил полдня на заводе. Командный состав укомплектовали в его присутствии. Главным инженером Постников назначил молодого специалиста, уроженца их города. Валентин Константинович Ветров окончил Московский Строительный институт, и три года отработал на аналогичном производстве в Африке. В Глухове его дожидалась невеста. Постников об этом знал и выслал Ветрову приглашение. Молодой инженер с радостью его принял.

Мастера для одного из трех цехов Тихон так же отыскал среди местных. Двух других пришлось сманивать из областного центра. Чужаков мэр старался избегать, поскольку они нуждались в жилье.

Вопрос о директоре завода пока оставался открытым. Тихон подумывал о Павле Михайловиче Паперном. Тот наладил производство молока и оказался дельным администратором. Естественно, что бросать свое кровное производство ему бы не захотелось, но мэр один раз уже сумел на него нажать, сумел бы и во второй. Но Тихон боялся оголить предприятие Паперного. В молоке, помимо жителей, нуждались два детских сада, Глуховская больница и школьники.

– Почему бы вам не предложить эту должность Андрею Гавриловичу? – Пришел на помощь Максюта.

Тихон наморщил лоб:

– А кто такой Андрей Гаврилович?

– Ну, это же товарищ Телкин.

– Бывший секретарь райкома!? Вы что, Данило Прокопьевич, не понимаете? Он наш, так сказать, идеологический враг.

– Какой он нам враг? Он прекрасный хозяйственник, человек ответственный, воровать не будет.

Тихон задумался. Аргумент «воровать не будет» на него подействовал. Он вспомнил, что в бытность Телкина в городе некоторый порядок наблюдался:

– Пожалуй, что-то в этом есть.

– Конечно, есть.

– А он согласится?

– Согласится. – Уверенно заявил Максюта: – Ему шестьдесят пять. Мужик на пенсии, но с его энергией пенсия вроде тюрьмы. Он с удовольствием несколько лет поработает. А там видно будет.

– Хорошо, я вызову его для разговора.

Максюта почесал лысину:

– Я бы вам советовал самому до него доехать. Поставьте себя на его место. Вы для него по возрасту мальчишка. Заняли как бы его положение. Уважьте человека, и он оценит.

– Не возражаю. У вас есть его телефон?

Максюта улыбнулся:

– Номер первого секретаря райкома, ночью разбудите, скажу.

– Вот и позвоните ему. Если не занят, прямо сейчас и поедем.

– Я позвоню, а вы уж сами… Мне не по рангу… – Увильнул Максюта и набрал номер.

Андрей Гаврилович Телкин сам открыл дверь и впустил визитера.

– Зачем я демократам понадобился. – Спросил он суровым басом, но улыбка до ушей выдала удовольствие от визита мэра.

Тихон пожал хозяину руку. Тот ответил крепким рукопожатием. Постников едва не поморщился от боли:– Здравствуйте, Андрей Гаврилович. Если уделите мне немного времени, объясню.

– Я теперь лицо опальное, зависимое. Как же я могу отказать представителю новой власти. Мы приучены к дисциплине. – Телкин распахнул дверь в кабинет и широким жестом пригласил Постникова:

– Не побрезгуете, дочка нам сюда чаю подаст. Она сегодня у меня за хозяйку. Супруга в Москве зубы вставляет.

– От чая не откажусь, – согласился Постников.

– Маша, принеси нам пару стаканчиков чая, и меду не забудь. – Крикнул хозяин в глубины квартиры: – Итак, я вас слушаю.

Тихон объяснил причины визита и рассказал бывшему партийцу, как ему удалось с помощью Голенева построить свое детище:

– Это, так сказать, у меня вроде сбывшейся мечты. Теперь хочу эту мечту вам доверить.

Андрей Гаврилович откинулся в кресле, взял в руки стакан чая, который дочка уже успела принести и, беззвучно шевеля губами, задумался.

– Чаек свой пейте, остынет. – На минуту прервав размышления, напомнил он гостю: – И мед рекомендую. Друг с пасеки возит. Пчелиный, без обману.

Тихон отхлебнул чая и взял ложку меда. Мед оказался душистым, отдавал луговыми цветами. Постников успел съесть три ложки и покончить с чаем, а хозяин продолжал сидеть молча. Потом заговорил тезисами, словно проводил собрание актива:

– Во-первых, я не знаю производство цемента. Чтобы хоть поверхностно разобраться в вопросе, мне нужен месяц.

– Во-вторых, я не знаком с отчетностью при новой власти. В наше время существовал план. Сколько завод должен выдавать продукции и какие предусмотрены санкции, если продукция недовыпущена. В-третьих, чем я смогу стимулировать производительность труда? В наше время существовали социалистические соревнования и переходящее знамя. В-четвертых, где я должен брать рабочих. Чтобы завод не выдавал брак, нужны грамотные рабочие. В Глухове цемент никогда не выпускали, где взять людей? И в-пятых, какова моя зарплата?

Тихон непроизвольно улыбнулся.

– Чему смеетесь, господин мэр? – Басом поинтересовался Телкин.

– Смеюсь, потому что тему зарплаты вы обозначили, так сказать, в последнюю очередь. Я уже привык с этого начинать.

– Для меня, как это нынче ни удивительно, честь и ответственность всегда шли впереди денег. Мы строили державу, руководствуясь не животом, а идеалами.

– Давайте не будем сравнивать. Вы морочили людям головы. О каком коммунизме могла идти речь, когда страна семьдесят лет влачила нищенское существование?!

– Да, жили бедно, не спорю. Но с голоду никто не умирал, и нищие на дорогах не стояли. А насчет Коммунизма, давайте, и вправду, не будем. Русскому народу нужна идея. Посмотрим, что вы вместо коммунизма ему предложите.

– Мы предложим, так сказать, достойную свободную жизнь.

– Свободную от морали? – Усмехнулся Телкин: – Готов поспорить, я еще доживу до тех дней, когда вы поймете, только для живота народ работать не станет. Он сопьется.

Тихон начинал злиться:

– Вы пойдете директором?

– Если вы мне ответите на мои вопросы, я с радостью возьмусь. Завод городу, действительно, очень нужен. Здесь я вам союзник. Но, должен предупредить, поговаривают, что державную промышленность демократы готовятся передать в частные руки. Тут я вам не союзник. Тут я вам лютый враг.

– И в этом вопросе мы с вами не расходимся. Так что проблем не возникнет. – Заверил Постников и детально ответил на все поставленные перед ним вопросы. Вернувшись в мэрию, он уже знал, что директор цементного завода у него есть. Они договорились, что Андрей Гаврилович за счет города поедет в Москву изучать производство. А Тихон откроет при заводе курсы для молодых рабочих.

– Ты чего сияешь, как самовар? – Спросил Голенев. Он давно дожидался мэра в его кабинете и тоже успел выпить два стакана чая. Секретарша Юля старалась скрасить Олегу ожидание.

– Я, так сказать, нашел директора. Ты будешь смеяться, но им я назначу Андрея Макаровича Телкина.

Олег принял новость спокойно:

– Секретарь райкома при Советах совмещал идеологию с работой хозяйственника. Поэтому опыт у него имеется. Только не создал бы он там подпольную ячейку.

– Не думаю. Он серьезный мужик и мне понравился. С чем пришел?

– Пришел попрощаться. Завтра лечу в Бирюзовск показывать Маке отели.

– Ты не забыл? В среду у меня торжественный день. А в четверг большая гулянка под Щеглами. Будем соревноваться в гребле.

– Вернусь.

– И героиню мою не задерживай. Я должен в среду на торжественном собрании вручить ей свидетельство почетной гражданки.

– Она помнит, и мы приедем вместе. А что за соревнования?

Постников улыбнулся:

– Чиновники придумали отпраздновать мое официальное назначение, так сказать, на англицкий манер. Сядем на весла и кто кого. Ты тоже сможешь отличиться…

– Я тебе подыграю. Нельзя же мэра опозорить…

– Нет, я хочу честной борьбы.

– В честной борьбе ты уже победил.

– Стеколкина? Он был у меня дома. Упал Татьяне в ноги, божился, что станет человеком.

– Совесть проснулась или притворялся?

– Винился искренне, даже слезу пустил. Пришлось подать ему руку, иначе остался бы с нами ночевать.

– Тиша, у тебя все нормально?

Тихон удивленно посмотрел на друга:

– Все великолепно, а не только нормально. На днях немцы отгрузят фильтры. Я согласился принять их инженера, чтобы присутствовал при сборке. Не бойся, денег не прошу. Нашел. В городе ЧП нет. Так что все тип-топ.

– Дай Бог…

– А почему ты спрашиваешь?

Олег не знал, что ответить:

– Сам не понимаю. Что-то на душе кисло…

– Да брось ты. Почему кисло? Дом закончил! Летишь с такой девчонкой! Морем, так сказать, полюбуешься, проветришься.

– Да, с домом порядок. Сегодня вместе с детьми и Леной мебель для ребят покупал. Вместе ездили. Они счастливы.

– Вот видишь, а ты кисло. Поехали ко мне ужинать? Рабочий день закончился.

– Зачем Татьяну нагружать?

– Она будет рада. Спускайся вниз, я жену предупрежу и следом.

Олег вышел из мэрии, сел в машину и стал, поглядывая на парадное, ждать Тихона. В гости ему сегодня вовсе не хотелось, но отказать другу язык не повернулся. Он внезапно ощутил странное беспокойство за Тихона. Это чувство у него возникало в детдоме, когда Постникова кто-нибудь из мальчишек обижал. Тихон не умел драться, и Олег защищал его. Когда Голенева не оказывалось рядом, Тиша оставался беззащитным.

Постников появился с тем же сияющим выражением лица, с каким Олег его встретил:

– Ну вот… А ты говорил.

– Что я говорил?

– Нагружать Таньку. Она, знаешь, как рада! Мы вчера как раз о тебе говорили.

– Гадости?

– Почему гадости? Таня от твоего дома без ума. Мы оба за тебя рады. Поживешь, как человек. А то все для других, а сам кое-как…

Олег завел машину:

– Слышишь?

– Ничего не слышу.

– И хорошо, что не слышишь. Глушитель, наконец, заварил.

– А… – Протянул Постников. Мэр города бытовых изменений ни вокруг себя, ни вокруг близких не замечал. Его волновали совсем другие вещи: – Заварил и молодец. Как ты думаешь, СССР как единое государство сохранится?

– Вот об этом я совсем не думаю. – Ответил Голенев и припарковал машину у подъезда: – Вылезай, мы приехали.

Татьяна ждала их у накрытого стола.

Она чмокнула Голенева в щечку и гордо сообщил мужу:

– Юлик получил пятерку по литературе.

– Молодец. – Расцвел папаша: – Мальчик прекрасно учится по математике, а вот с гуманитарными науками у нас проблемы.

– В тебя пошел. Ты тоже в молодости типичный технарь был. В связи с работой немного изменился… – Татьяна усадила мужчин за стол и ухаживала за обоими. Олег редко видел Таню в таком расположении духа. Обычно супруга однокашника бывала строга.

За ужином Тихон восторженно делился с женой новостями. Рассказал о посещении бывшего секретаря райкома.

– Говоришь, его дочь Маша вас чаями поила?

– Да?

– Как она выглядит? Я ее лет пять не видела. Мы же с ней почти ровесницы.

– Женщина, как женщина. Я не разглядывал. – Ответил супруг.

Татьяна возмутилась:

– Посмотри на него, Олег, он даже молодых женщин не замечает!

– Нет, почему, я заметил. Здоровая, так сказать, крепкая баба. – Возразил Тихон, старательно обкусывая куриную ножку.

– А ты знаешь, за кем она замужем?

– Откуда? – Удивился вопросу Постников.

– Какой же ты политик после этого. Она жена редактора Прудкина.

– И какое это ко мне имеет отношение? – Продолжал недоумевать Тихон.

– Милый, раз ты мэр города, все имеет к тебе отношение. – Она обратилась к Голеневу, указав ему на розы: – Эти цветы вчера принес Славка Стеколкин. Пришел прощения просить, так Тиша руку ему подал, а потом час отмывал в ванной. А Слава не хуже других. Все помощники Тихона думают только о себе. Демократия нашим бандитам на руку. Они бы давно город разнесли похуже Мамая. А мой муженек верит, что они его единомышленники. Тихон у них как бельмо на глазу. Воровать мешает. Он один, а это очень опасно. Я стала за него бояться… – Голенев улыбнулся. – Чего ты смеешься? Я вполне серьезно.

– Помнишь, Танюша, как мы втроем сидели на кухне и мечтали о демократии? Тогда ты совсем другое говорила…

– Да, Олег, я все помню. Я тоже дура. Но теперь вижу, что к чему, а Тихон нет. Нельзя быть таким мечтателем.

– Таня, хватит меня запугивать. – Взмолился Постников: – Ты начала о зяте Андрея Макаровича. Что я должен о нем знать?

– Тебе бы не плохо знать, то твой печатный орган возглавляет приспособленец и двурушник. Самуил Прудкин женился не на Маше, а на дочери первого секретаря райкома.

– Грустно. Но не могу же я уволить человека, так сказать, только за брак по расчету.

– Он уже свое получил. Расчет не оправдался. Партию-то запретили. Теперь его тесть обыкновенный пенсионер, да еще и изгой общества.