ОТ АВТОРА

О миролюбии советского народа знают все честные лю­ди земли. Шестьдесят лет назад Великая Октябрьская со­циалистическая революция подписала свой первый закон — Декрет о мире.

История знает множество примеров, когда русские ра­ти приносили мир не только своему народу, но и странам Европы. Даже в самые тяжелые времена воины Росси» брали в руки меч только тогда, когда враг отвергал все мирные предложения.

В этой книге читатель узнает еще об одном периоде из истории государства Российского, когда русские люди освободились от страшного ига Золотой Орды. Единение всей страны, усиление ее мощи, мирные договоры с сосе­дями, дальновидная дипломатия помогли Московии изоли­ровать орды кочевников, выстоять в борьбе с завоевате­лями.

Я в меру своих сил хотел показать читателю, что все, основанное на жестокости, человеконенавистничестве в войне,— обречено на гибель.

©Марийское книжное издательство, 1977

Оформление художника Б. А. А Р Ж Е К А Е В А

Глава первая

В КАФЕ

Будьте здоровы и пребывайте с богом, гости Кафы.

Надпись на главных воро­тах крепости

...пограбили, да сколько гостей моих перебили в Кафе и животов на многое тысяч рублей взяли...

«І*«⁴

Из наказа Ивана III послу, едущему в Кафу

ПОСОЛЬСТВО ТОРГОВОЕ

икита Чурилов решил выехать в Кафу. Раз-

—             ве мог отец усидеть дома, надеясь на- фря- гов? Купец понимал, что сам он у татар ничего узнать не сможет, а вот боярин из Москвы— другое дело. И он поехал к Беклемишеву. Но боярина в Кафе не застал — тот, неведомо для чего, снова укатил в Мангуп.

—             Ой, больно некстати,— сказал Никита Се­мену — сыну.— Я тут изведусь, его ждавши.

—             А ты не жди,— посоветовал Семен.— Раз Гуаски обещались у татар искать — пусть ищут. А ты съезди-ка в ватагу. Не туда ли она сбежа­ла? Не к атаману ли своему?

—             Полно тебе пустое городить. Ежели бы к нему — зачем одежонку на берегу бросать.

—             А посуди-ка, батя, сам: не найди ты ее платье у мрря, мыслишка эта в первую очередь у тебя в голове появилась бы. Верно ведь?

—             Это, пожалуй, так.

—             И ты немедля бы погоню за беглянкой послал?

—             Вестимо, послал бы.

—                                                Вот этого-то она и боялась. Хитрости на­шей Ольгуньке не занимать стать. Ты меня понял?

—      И то верно,— решительно сказал Никита и, быстро собрав­шись, вышел во двор. Там растолкал заспанного конюха и прика­зал седлать пару лошадей.

—      И сам соберись. Поедешь со мной.

—      Далеко ли?

—      В лес, за грибами.

Спустя полчаса подъехали они к Охотничьим воротам города и, Оросив стражнику горсть медных монет, выехали на дорогу.

Тихо в ряд шагают кони. Никита опустил голову, молчит. Мыс­ли все о дочери, невеселые. Правильно ли сделал он, решив от­дать ее за фряга? Может, тот разбойник — ее судьба? Может, позд­но едет он в его шайку. Надо бы раньше пойти к нему, позвать в свой дом, сделать зятем. Парень, наверно, с головой — неспроста ватагу водит. Может, был бы помощником лучше не надо. И нян­чил бы Никита внучонка. «Дай бог только найти дочь,— думал Никита,—гневаться на атамана не буду — позову к себе. А то вос­стал я против судьбы, что бог дочери уготовил, оттого и несчастья пошли. Всевышнему противиться не буду». На том и порешил Чу- рилов.

Весь день проездил Никита по дорогам и горным тропинкам в надежде найти ватагу. Дороги были пустынны, горы безмолвны. Нигде ни звука, ни огонька, ни одной живой души.

После полуночи заморосил дождь. Усталые и вымокшие до нитки всадники спешились и решили отдохнуть.

С горных вершин вместе с туманом сползал в низины рассвет, дождь перестал. Слуга достал кресало, выбил искру и запалил ко­стер. Над деревьями поднялся столб белого дыма.

Разделись всадники, решили высушить одежду.

Вдруг в стороне хрустнули под чьей-то ногой сучья, ветки ку­стов раздвинулись, мелькнуло чье-то бородатое лицо. Никита вско­чил, схватился за рукоятку клынча^[1], слуга даже и встать не успел. Кругом в кустах затрещало, со всех сторон к костру выскочили люди, схватили Никиту и слугу его, быстрехонько связали.

Один из разбойников (а в том, что это были они, Никита не сомневался) протиснулся к Чурилову, пристально вгляделся в его лицо, весело заорал:

—      Кого вы, аспиды, связали?! Ого-го-го! Никита Афанасье­вич, ты?

Он крепко прижал к себе купца, потом сорвал с рук Никиты веревку.

—      Ну, не узнаешь? Покупку свою не признал.

—      Неужели Ивашка?

—      Кто же еще! — они снова обнялись и трижды поцеловались.

—      Молодым тя помню, а теперь бородища,— оправдывался

Никита.

—      Да и сам ты поседел! Какая болесть занесла тебя сюда?

—      В гости к тебе пожаловал. Рад не рад, принимай. Рядом жи­вешь, а не позовешь. Хорошо ли это?

—      И верно, нехорошо,— согласился Ивашка.— Давно бы надо встренуться. Как Ольга поживает?

—      Разве она не у вас? — в голосе Никиты прозвучало отчая­ние. Ивашка удивленно посмотрел на него. «Наверное, Васька девку уволок»,— мелькнула догадка.

—      Может быть, она и у нас. Я более недели в ватаге н-е был, что там творится — не знаю.

—      Ну так поедем скорей,— заторопился купец и вскочил на коня.

Ивашка пошел впереди, всадники — за ним. Недалеко видне­лась широкая тропа, на ней Чурилов увидел шесть лошадей. Люди мели их в поводу, через седло каждого коня переметнута пара ту­гих мешков. Он окинул быстрым взглядом мешки и тихо спросил у Ивашки:

—      Награбленное, поди?

—      Ты што! Да у нас за это голову снимут. Боже упаси... Гра­бежом не промышляем. А в мешках соль. Сами добыли для хо­зяйства.

—      Чем же вы живете, если не грабите?

—      Чем бог пошлет. Охотой промышляем, тем да сем. Летом и лесу с голоду не умрешь. На зиму вот солонинки заготовим. Не­ма ром соль везем.

—      Ишь ты... — Никита что-то хотел сказать, но промолчал. Потом спросил: — Атаман ваш, Сокол, что за птица?

—      Погостишь у нас — сам увидишь.

* * *

В ватаге Никиту успокоили. Сказали, что Ольга жива и здорова, вызволил ее фряг ди Гуаско и находится она в Кафе, в надеж­ном месте. Атаман и фряг уехали в город и не сегодня-завтра при­жмут Ольгу сюда.

Но прошло трое суток, Сокол не возвращался. Никита сильно ыгоревал, еще более забеспокоился Ивашка.

Уж не случилась ли беда? Грицько-черкасин передал наказ ата­мана — ждать его пять дней. Если на пятые сутки Василько не вернется, надо выручать. И хоть сегодня шли только четвертые сутки, Ивашка решил немедля ехать в Кафу. Искать атамана по догово-

  ости надлежало в кабачке «Музари», недалеко от крепости.

Там ждать Ионашу или самого атамана.

Ивашка нарядился в самые лучшие одежды, какие нашлись в ватаге (чтобы сойти за слугу купца), и вместе с Никитой выехал в город.

В пути Чурилов был весел и доволен. Словно в другом мире побывал сурожоюий купец. С каким наслаждением слушал он гу­сельную родимую игру. В памяти всколыхнулись молодые годы, зеленые весны, душевные песни. Сколь переговорено с дедом Слав­ко! Много хорошего и он рассказал Никите о Соколе, о ватаге. Удивило Никиту— как люди в такой страшной нужде в грабеж и разбой не ударились. Ведь сколько ни тянись, видно — люди впро­голодь живут, не одеты как следует и не обуты и все равно в во­ровство не пустились.

Честные, сильные сердца! И атаман их, должно быть, стоящий человек, если держит ватагу в узде.

Жил Никита в Суроже, о злодействах ди Гуаско знал понас­лышке. Мало ли злых дел люди творят на земле. Но то, что рас­сказала ему Полиха, ужаснуло его. Не осудил, а похвалил про се­бя он Сокола за то, что заступился тот за угнетенных, а злодеев припугнул.

В город приехали к вечеру. Ивашка доехал до ворот Семенова дома и сказал Никите:

—      Ты прости меня, Афанасьевич, я тебя оставлю. Мне надобно спешить в одно место, про атаманов след узнать.

—      По городу осторожнее будь,—сказал Никита и указал, как найти нужный кабачок,—Да не замешкайся. Жду тебя у Семена моего.

Проводив Ивашку, Никита вошел в дом. Позвал сына и радо­стно произнес:

—      Ну, Семенка, молись богу. Оленьку я, кажется, нашел. Сей­час же, хоть из-под земли, достань Митьку, ди Гуаскова сына. Бо­га мы, грешные, видно, не совсем прогневали — вырвал он девонь­ку у татар. Спас ее этот Митька, привез в Кафу да поместил в надежное место. Найди фряга и приведи мою Оленьку домой.

—      Посмотри, батя, на дворе ночь. Где я его искать буду в та­кую пору? Утром и сходим.

—      Душа изболелась, пойми ты!

—      Коли в надежном месте...

—      Ну, хорошо. Пусть завтра. А боярин вернулся?

—      Только что...

—      Проводи меня к нему.

Боярин Беклемишев был навеселе.

—      Катерину привез? — коротко спросил купец.

—      Привез, Никитушка, родной!

—      Погубишь девку. И себя погубишь.

—      Теперь уж все равно. Жить без нее не могу. Как пришли мы и ту пору от консула, заболело сердце нестерпимо: «Не увижу, ду­маю, ее никогда более». Махнул на все рукой да сломя голову в Мангуп.

—    Что Исайке-то сказал? Обманул, поди.

—    Грешен—обманул. Сказал, что приехал из Москвы гонец и что просит великий князь Катерину до весны погостить. За день, сердешная, собралась. Радешенька.

Ну, за это бог и великий князь тебя судить будут, дело чго не мое.

—    Говорят, беда к тебе пришла? Ольга будто бы пропала?

—    Оленьку нашли. Завтра будет здесь.

—    Ну и слава богу. Стало быть, завтра посольство торговое сотворить мне поможешь?

—    Помогу.

* * *

Теперь, когда Демо приехал в Кафу, атаман был ему не страшне.

   Теперь он смело мог идти по линии золотой жилы. Оставив

Василька и Федьку Козонка в укромном месте, Демо сходил к Кон- •и гс, у которой жила Ольга. Пообещав девушке скорое освобож­дение, он вернулся к атаману.

—    Какая наглость, кто бы мог подумать! — воскликнул он.— Хозяева дома оказались мерзавцами. Они не хотят отдавать синьо­рину Ольгу, требуют выкуп. Узнали, что она дочь богатого куп­ца, и...

-     Где у них совесть?—возмущенно произнес Василько.— Где

правда?

—    Здесь, атаман, правда одна — золото,— сказал Федька Козонок.— Народ дошлый, купят тебя и продадут — оглянуться не успеешь.

—    Много ли просят выкупа?

-     Пять тысяч сонмов. Но, я думаю, что отдадут за три.

Я таких денег не то что в руках держать — в глаза не виды- нал,— сказал Сокол.

Не скупись, атаман. Поезжай немедля в лес, вези сюда все золото. Я найду менялу...

—     Спроси вон Федьку, ежели мне не веришь. Откуда в ватаге золото? Мы ж не грабители.

Тогда иди к Чурилову. Его дочь —пусть и выкупит. С меня пишлыно и того, что я ее отнял у татар. Остальное — не моя за­бота.

Порешили идти к купцу. Демо показал подворье Чуриловых, а сам вернулся домой, назвав свой адрес. Василько долго стоял околоі высоких глухих ворот, не решаясь войти.

Вдруг ворота открылись, и из них вышел человек в синем каф­тане. Он взглянул на Сокола, улыбнулся во всю бороду и крикнул:

—      Гостишко лесной пожаловал. Посла-боярина ищешь, поди? Здесь мы, заходи давай,—и потянул Василька и Ионашу во двор.— Боярину, правда, сейчас не до тебя. Поживешь у меня, подождешь. Опять за конюшего будешь — дело привычное,— и он подмигнул.

—      Спасибо, Иван, только пока не говори про меня никому,— попросил Василько.— Так оно будет лучше.

Посоветовавшись с Федькой, атаман решил пристроиться в сви­те московского посла.

—      А ты иди в таверну, коней поставь да и сам далеко от ка­бака не уходи. Может, мне понадобишься или из ватаги кто прибу­дет. Я пригляжусь, как придет удобный случай, про выкуп скажу.

Федька намерения атамановы одобрил и ушел в город.

Утром Семен Чурилов разослал всех слуг искать Деметрио ди Гуаско. Вскоре он появился у подворья Чуриловых. Деметрио про­вели к Никите.

—      Я догадываюсь, синьор Никита, зачем вы меня позвали, но мне не суждено вас обрадовать.

—      Уж не случилось ли с Оленькой беды?!

—      Слава мадонне — она жива и здорова. Но люди, у которых я ее оставил, оказались самыми безнравственными. Они узнали, что девушка — дочь богатых родителей, и требуют выкупа.

—      Ты смотри на него —врет и не краснеет,— по-русски прого­ворил Семен,— словно они ее выручили. За что же выкуп?

—      Не горячись, сынок. У фрягов и такое может быть,— отве­тил Никита и по-фряжски спросил Демо: — Сколько же они хотят?

—      Десять тысяч сонмов,— Демо развел руками, как бы гово­ря: «Я тут ни при чем».

—      Ах ты, жулик эдакий! Да он нас, батя, за дураков считает. Более тысячи не давай!

—      Не суйся под руку! Смотри, как я его огорошу.— Никита Се­мену отвечал по-русоки. Обращаясь к Демо, переходил на фряж­ский язык: — Хорошо, любезный, я согласен заплатить выкуп. Только скажи: кто эти люди?

—      Не могу, я дал слово чести.

—      Давать деньги неведомо кому я не буду. Придется снова ид­ти к синьору консулу.

—      Вы были у синьора ди Кабелы?!— воскликнул Демо, замет­но испугавшись.

—      Был. Он обещал перерыть всю землю вокруг, а дочь мою найти. Я иду во дворец консула!

—      Ради бога, синьор Никита, не делайте этого. Я пойду сей­час же в этот дом и передам ваши слова. Я уверен, что Ольга завт­ра же будет у вас.