Указанная выше методологическая ошибка весьма не безобидна. При чтении боевого устава 2005 года создается впечатление, что он, вслед за советскими уставами, написан исходя из ситуации примерного паритета с возможным противником.

Но его запросто может не быть. Опыт войн слабого противника против сильного есть — с рядом оговорок к ним можно отнести войну в Корее, Финскую, некоторые театры военных действий Второй мировой войны, обе войны с Ираком, обе войны в Чечне и ряд других. В каждой из них слабая сторона вырабатывала определенные тактические приемы, помогавшие воевать против более сильного противника, которые следует изучать и вводить в наши руководящие документы. К сожалению, они могут нам пригодится. Возможно, в нашем Боевом уставе должна быть отдельная глава, описывающая действия в войне с технически превосходящем противником, в том числе при полном господстве противника в воздухе.

В нынешнем уставе не видно даже попыток нащупать те тактические приемы, которые наш офицер сможет противопоставить своим коллегам по цеху в такой ситуации. Даже в том случае, если эти приемы никогда не потребуются, они должны быть выработаны, на случай такого конфликта.

Представляется, что самоустранение даже от попыток решения означенной проблемы во многом связано с оказавшейся очень удобной привычкой составлять руководящие документы под наиболее ожидаемую войну, вместо представления в них всего разнообразия тактических приемов. Ведь, если полномасштабную войну с НАТО не ожидать — можно подходящих под нее тактических приемов не указывать.

Подчеркнем: из стратегических предположений очень опасно делать выводы, какая тактика пригодиться, а какая — нет. Слишком велик риск ошибиться. Тактически войска должны быть подготовлены к разнообразным ситуациям, к ведению как войн с «устаревшей тактикой», так и «войн будущего».