А в себя он пришёл? - спросил Толубеев.

Ещё нет, но это должно скоро случиться.

Раз уж мы сюда припёрлись, то надо на него глянуть, - сказал Габай. - Где он?

В лаборатории, - доктор показал глазами наверх, откуда только что спустился. - Если вы хотите пройти к нему, прошу вас соблюдать тишину. Вашему другу необходим абсолютный покой.

Мы тихо, - пообещал Габай. - Давай, Аркадьич, веди.

С пальцем на губах, повторяя: "Тсс!", доктор зашагал вверх по ступенькам. Братки гуськом двинулись за ним.

Доктор поднялся на второй этаж, прошёл узким коридором и остановился на площадке у какой-то двери.

Вас тут слишком много, - сказал он шёпотом. - Пусть войдут двое, а остальные останутся в коридоре.

Лады, - кивнул главарь. - Пискарь, пойдёшь со мной.

Вслед за доктором они вошли в небольшую белую комнату, освещённую горевшими под потолком лампами дневного света.

Посреди комнаты стояла кушетка. На ней лежало тело, накрытое простынёй. Бросалось в глаза, что головы у тела нет. Рядом с тем местом, где должна была быть голова, стоял на невысоком столике самый обыкновенный аквариум, наполненный какой-то прозрачной жидкостью. Аквариум был накрыт крышкой с отверстиями. Габай не удержался от возгласа изумления: в жидкости находился человеческий мозг! Снизу к нему крепилась довольно толстая трубка, наподобие резинового шланга. Трубка проходила через дно аквариума и соединялась с простёртым на кушетке телом. От трубки ещё тянулись провода к мерно гудящим приборам у стены.

Габай с Пискарём приблизились к аквариуму. Качок, Гугнивый и Толубей остановились в дверях и тоже во все глаза смотрели на аквариум, со дна которого время от времени всплывали крупные воздушные пузыри. Эти пузыри медленно подымались к поверхности и покачивали погружённый в жидкость мозг.

Это чё такое? - показывая на мозг пальцем, спросил ошеломлённый главарь. - Это Денис, да?

Доктор кивнул.

Теперь вы сами можете судить о том, жив он или мёртв, - сказал он тихо, почти шепотом.

Если сердце бьётся, значит, жив, - тоже прошептал Пискарь.

К сожалению, сердца как такового у него нет, - ответил доктор. - Как нет печени, почек и ещё много чего другого. Жизнь в нём поддерживается исключительно благодаря этим приборам, - он кивнул на гудящие и поблёскивающие лампочками агрегаты. - У него всё искусственное - и дыхание, и работа сердца, и питание. Собственное его тело давно уже умерло, фактически остался жив один мозг. В этом и заключается суть моего эксперимента. Мне необходимо выяснить, способен ли мозг, получая лишь искусственную подпитку, существовать отдельно от тела, и как долго это может продолжаться. Если эксперимент удастся, перед человечеством откроются совершенно потрясающие, поистине фантастические перспективы. Ведь это означает, что можно пересаживать головной мозг так же, как мы сейчас пересаживаем почки, печень и сердце. Пересаживать мозг! Вы представляете себе, что это значит?

Пока он говорил, в помещение просочились остальные бандиты. Гугнивый приподнял край простыни и посмотрел на тело. Оно всё было в запёкшейся крови и, действительно, представляло собой жуткое зрелище. От головы несчастного Михалёва остались, насколько можно было судить, только челюсти. Они и шея были перевязаны марлевыми бинтами, а туда, где находилось горло, был всунут конец шланга. Подобное зрелище вызвало судорогу брезгливости даже у видавших виды бандитов.

Они ошеломлённо переводили глаза с трупа на аквариум и обратно.

Это значит, - продолжал Леонид Аркадьевич, увлекаясь, - что мозг из черепной коробки старика можно пересаживать в черепную коробку юноши, давая тем самым старому мозгу молодое тело и продлевая его существование. Если подходить к проблеме философски, то это прямой путь к бесконечному продлению функционирования отдельно взятого индивидуального сознания, иными словами - путь к вечной жизни, индивидуальному бессмертию!...

Стало быть, вы его будете в новую голову пересаживать, да? - догадался Пискарь.

Нет, что вы, - доктор даже улыбнулся такому наивному вопросу. - Если операции по пересадке мозга и будут возможны, то ещё очень нескоро. Для этого необходимы сотни, если не тысячи экспериментов... Я пока ставлю перед собой более скромные задачи. Единственное, что я хочу выяснить - это возможно ли в принципе отдельное от тела функционирование головного мозга. Я имею в виду сохранение присущих ему функций, вроде памяти, логического мышления, воспроизводства речи и тому подобного. Сейчас он снабжается кровью, насыщенной кислородом, и получает всё необходимое для жизнедеятельности, но, пока он не очнулся, у меня нет уверенности, что внутри него не произошли необратимые психосоматические изменения...

Что не стал дебилом, да? - Пискарь покрутил у виска пальцем.

Вот именно, - снова улыбнулся доктор. - Это самое главное в моём эксперименте: доказать, что ваш друг даже в таком виде продолжает сохранять адекватное восприятие окружающего.

А вы ещё не знаете? - спросил Пискарь.

Пока нет, но надеюсь скоро выяснить. Понимаете, какие-то процессы в мозгу вашего друга идут, это видно по показаниям приборов. Он реагирует на некоторые внешние раздражители, например, на звуки, но я ещё не могу однозначно интерпретировать характер этих реакций. Это станет возможным только тогда, когда удастся восстановить его речевые функции. У него сохранены гортань, язык и горловые связки, - доктор показал на перебинтованные шею и челюсти безголового. - Иногда он шевелит губами и языком, пытаясь, по-видимому, воспроизвести звук. Я собираюсь приспособить для него механический имитатор речи, применяемый при лечении некоторых случаев немоты. С его помощью, возможно, удастся различить отдельные слова или даже целые фразы. Вот тогда мы и будем делать вывод о том, адекватен он или нет.

Из всего сказанного Габай понял только, что с помощью какого-то имитатора у Михалёва есть шанс заговорить.

Слушай, Аркадьич, - он взял доктора за халат и притянул к себе. - Сделай, чтоб пацан заговорил. Мне позарез нужно!

Мне тоже, и не меньше, чем вам, - ответил доктор, высвобождаясь и отступая на шаг. - Но гарантий, сами понимаете, никаких. Речевой имитатор - штука не слишком надёжная и к нашему случаю может не подойти...

А ты сделай, чтоб подошла, - Габай достал из кармана бумажник. - Ты уж постарайся.

Уверяю вас, мне самому не терпится поговорить с ним, - доктор с живейшим интересом смотрел, как гость извлекает из бумажника стодолларовые купюры. - Но раньше, чем через три дня, это осуществить не удастся...

Завтра пацан должен заговорить! - решительно произнёс главарь. - Завтра, понял?

Помешкав пару секунд и для вида испустив сокрушённый вздох, доктор взял протянутые ему двести долларов.

Обещать не могу, честное слово... Это же эксперимент...

Нам срочно надо базарить с ним! - прорычал бандит.

Вы должны быть готовы к тому, что вместо членораздельной речи услышите бессвязный бред, - робко заметил эскулап.

Габай посмотрел на него сурово.

Ты уж постарайся, чтоб не бредил. Хотя бы один день. А там уж хрен с ним, пусть бредит.

Я не Господь Бог. Обещать не могу...

Бандит обернулся к аквариуму.

Денис! - рявкнул он во всё горло. - Слышишь меня?

Тише, тише, - встревожился доктор. - Тут надо соблюдать тишину!...

О, губы вроде шевельнулись! - воскликнул Пискарь, вглядываясь в повязки на горле.

Я что-то не заметил, - возразил Качок.

Братки расхаживали по комнате, рассматривали приборы, трогали провода, тыкали пальцами в тело под простынёй, но самый большой интерес вызывал аквариум с мозгом. Гугнивый подошёл к нему вплотную и принюхался.

Пахнет, вроде, спиртом, - заметил он.

Осторожней, не заденьте провода! - волновался Леонид Аркадьевич. - Если слетит хотя бы один провод, жизнедеятельность мозга будет непоправимо нарушена и всё пойдёт насмарку. Мозг погибнет...

Жмурик, в натуре... - Гугнивый дурашливо смеялся.

Отвали от аквариума! - велел ему главарь. - Никому у проводов не ходить, поняли, нет?

Тем более кричать сейчас Денису бесполезно, - прибавил доктор. - Он всё равно вас не слышит. Звуковые сигналы должны воздействовать непосредственно на его слуховые рецепторы, а для этого надо соединить с микрофоном соответствующие отделы его мозга. Я займусь этим завтра.

Займись, а мы уж отблагодарим, - заверил его Габай. - Будешь доволен.

Озираясь, он прошёлся по помещению, подёргал ручку небольшой дверцы в дальнем конце. Дверца оказалась незапертой. За ней обнаружилась крохотная комнатка, в которой хватало места только для письменного стола, двух стульев и массивного шкафа, мешавшего двери распахнуться настежь. В комнатке никого не было.

Здесь мой рабочий кабинет, - сказал доктор.

Тесновато тут у вас, - заметил Габай, закрывая дверь и возвращаясь в лабораторию.

Приходится довольствоваться тем, что есть, - развёл руками Леонид Аркадьевич. - Больничное начальство мои опыты не слишком-то одобряет. Провожу их, как говорится, на свой страх и риск...

Риск - дело благородное, - изрёк бандит.

Заметив на одном из столов ручку, нацарапал ею на каком-то подвернувшемся листке свой телефон.

Как будет чего нового - сразу звони мне. Звони в любое время дня и ночи!

Ошеломлённые увиденным, братки спустились вниз и вышли из здания морга.

А что, может, пацан прочухается и вспомнит что-нибудь про Папаню, - задумчиво сказал Толубеев. - Всякое на свете бывает...

Ты думаешь, он прочухается? - скептически ухмыльнулся Качок.

Этот очкарик - не дурак! - вскинулся Пискарь. - Михаля он откачает, кишками чую! Видел, какая у него рожа хитрая?

На жмурика надежды мало, - хмурясь, сказал главарь после долгого молчания. - Поэтому давайте думайте, где Папаня мог камни заныкать. Думайте, думайте все!

Глава 5

Браткам не пришло в голову ничего лучшего, как ещё раз съездить в деревню под Климовском и осмотреть папанин дом. Заодно, по предложению Гугнивого, "конкретно побазарить" с вдовой, у которой "хрен знает что на уме". Камни и деньги вполне могла "заныкать" она, узнав о смерти мужа.

Дом при обыске чуть не разнесли на куски. Проверили и перепроверили тайники, "конкретно" поговорили с вдовой, но всё это ничего не дало. Лидия, с какой бы стороны к ней ни подступались, ничего о камнях сказать не могла.

Общее замешательство рассеял Пискарь. Мало принимавший участия в поисках и напряжённо думавший о чём-то, он неожиданно поднял палец и произнёс торжественно:

"Вольво"!

Все посмотрели на него с недоумением.

Помните ту старую "четвёрку", которую Качок зимой разбил под Подольском? - вдохновенно продолжал Пискарь. - В ней Папаня тайник оборудовал! В заднем крыле, у самой покрышки!

Да, верно, верно, - закивали братки. - Был у него такой тайничок.

Так вот, тайник мог быть и в "Вольво", - Пискарь понизил голос. - В том самом, который разбился!

Бандиты переглянулись.

А разве в "Вольво" был тайник? - пробормотал Толубеев.

Я что-то не слышал о таком, - прибавил Габай.

Пискарь с многозначительным видом пожал плечами.

Папаня мог просто не успеть сказать о нём...

Габай сомневался недолго.

Надо проверить! - решил он.

Тачку давно уж на переплавку отвезли, - заметил Качок.

Вряд ли её успели переплавить, - возразил Пискарь. - Она наверняка сейчас в отстойнике. Знать бы только, где этот отстойник!

Узнать можно, - сказал Габай.

И тут же, прямо из папанинской деревни, он начал названивать по мобильному телефону какому-то своему знакомому из ГИБДД.

Не прошло и часа, как бандиты снова мчались по подмосковным дорогам, на этот раз держа курс к свалке старых машин. Среди ржавых груд они разыскали свой "Вольво" со смятым в гармошку капотом и залитыми кровью сиденьями. Здешним служащим дали "на лапу", чтоб не задавали лишних вопросов, и принялись кромсать и вспарывать корпус машины. К вечеру они раскурочили остатки многострадальной иномарки до последнего винтика, но тайника не нашли.

Габай вернулся в Москву за полночь. Настроение было хуже некуда, а стоило вспомнить, что завтра - суббота, и предстоит объяснение с Жихарём, как его начинало мутить. Он пил, злился на братков и матерно ругал Папанина, который так некстати погиб.

Глава 6

В квартиру позвонили рано утром, когда рассвет только начинал брезжить. Звонки были долгими, требовательными.

Гугнивый, протирая слипающиеся глаза, подбежал к окну.

Два джипа у подъезда стоят! - сообщил он взволнованно.

Жихарь, - прошептал побледневший Габай. - А с ним Нугзар с отморзками...

Он заметался по комнате, пряча на всякий случай деньги. Выпитое накануне не выветрилось ещё из головы, ноги держали плохо. Габай задевал стол и стулья. Споткнувшись, он упал, потянул клеёнку и с ней всё, что стояло на столе. Квартира наполнилась грохотом падающих стаканов и бутылок.

В воцарившейся затем тишине снова прозвучала заливистая трель звонка.

Гугнивый подкрался к двери и заглянул в "глазок".

Габай, открывай! - рявкнули с площадки, услышав, как он подошёл. - Мы знаем, что ты тут!

Браток обернулся к главарю.

Что делать будем?

С усилием переставляя ноги, Габай вышел в прихожую.

Открой, - хрипнул он.

Едва Гугнивый щёлкнул замком, как дверь с грохотом распахнулась и в прихожую ввалилось четверо коротко стриженых мужчин.

Поджарый, смуглый, с резкими волевыми чертами лица Нугзар, сунув руки в карманы кожаной куртки, остановился перед Габаем. Под его глазом темнел синяк, рубашка и куртка были распахнуты, обнажая заросшую густым чёрным волосом грудь.

Что, Габай, перепил? - с ухмылкой спросил он. - Пахнет у тебя, как в параше!

Габай попятился в комнату, поднял с пола опрокинутый стул и сел.

Жихарь послал меня за камнями, - сказал Нугзар. - Давай сюда.