Братки осторожно выглядывали в окна, следя за перемещениями милиционеров, и время от времени посылали в их сторону пули. Ответные выстрелы доносились из-за деревьев и забора.

Солнце ещё не взошло, но утро разгоралось. В деревне лаяли собаки. Из домов выходили встревоженные выстрелами люди и, прячась за заборами и сараями, подходили к раисиному дому.

Смываться надо, - шипел Гугнивый, - а то легавых щас целая свора подвалит...

Габай и сам понимал, что надо уносить ноги, но милиционеры, по-видимому, действительно окружили дом со всех сторон. Откуда бы братки ни высовывались, их всюду встречали пули.

Надо снять того, что шмаляет из-за забора, - сказал Габай. - Если его снимем - смоемся!

Ща я сыму, - Гугнивый с пистолетом в обеих руках прильнул к подоконнику, целясь.

Во дворе щёлкнул выстрел. Гугнивый резко вздрогнул и качнулся вбок. Пистолет выпал из его рук.

Гуг! - Габай бросился к нему, но тот уже агонизировал, содрогаясь всем телом. Из отверстия над его глазом сочилась кровь, на губах выступила пена.

Главарь повернулся к сообщникам.

Что зелки вылупили? - прохрипел яростно. - Мочи ментов, скотов, а то всем хана!

Подскочив к окну, он начал с остервенением жать на крючок. Милиционер, подстреливший Гугнивого, на выстрелы не отвечал. Видимо, затаился.

Заметив, что к дому подкрадываются двое мужчин с охотничьими ружьями, Водолазов в панике бросился к Габаю.

Абзац нам! Кранты! К ним подмога идёт!

Я его подбил! - крикнул Габай и мощным ударом высадил оконную раму. - Смываемся в лес! Быстро!

Он подобрал пистолет Гугнивого и первым полез в окно. Страж порядка, которого Габай считал убитым, неожиданно снова открыл стрельбу.

Главарь вываливался из окна, когда у самого его виска свистнула пуля.

Врёшь, мент, урою! - рычал он с пеной у рта.

Он выстрелил, рухнул в траву, перекатился в сторону и только тогда увидел за забором человека в камуфляже. Габай ринулся к сараю и забежал за него. Отсюда страж порядка был перед ним как на ладони. Он даже засмеялся, увидев убийцу Гугнивого.

Хана тебе!

Милиционер не успел обернуться, как получил пулю в грудь.

Пацаны, давай сюда! - заорал бандит.

К этому времени по браткам начал стрелять капитан, успевший перебежать от поленницы к калитке.

Стоять! - кричал он. - Стоять!

Братки, не обращая внимание на его крики, выпрыгивали из окон и сломя голову неслись к лесу. Время от времени кто-нибудь из них оборачивался и, не целясь, стрелял в сторону кричавшего.

Синему пришло в голову вывести из чулана голого любовника Раисы и заставить выпрыгнуть из окна вместе с собой. Бандит бежал, прикрываясь им как живым щитом.

Не стреляйте в него! - орал он на бегу. - Это...

Он хотел сказать "заложник", но осёкся. Схватился, как будто споткнувшись, за своего пленника и упал с пробитой шеей. Свалился и голый, получив пулю в грудь.

Выстрелы теперь щёлкали справа и слева. Удирающие братки оказались между двух огней. На счастье беглецов, у стражей порядка тоже кончались патроны. Стрельба затихала. Не дожидаясь, пока уцелевшие бандиты окончательно скроются в лесу, капитан выскочил из своего укрытия и бросился к крыльцу, крича в тревоге: "Раиса! Раиса!" Габай послал в него пулю, но тот был слишком далеко и выстрел не достиг цели.

Преследовать бандитов в лесу никто не решился. Из восьми человек, пришедших ночью в дом к Раисе, в живых осталось пятеро. Двое получили смертельные ранения во время отступления к лесу, третьего - Гугнивого, подстрелили ещё в доме.

Главарь улепётывал, громко матерясь. Качок и Чурка помогали бежать раненому Водолазову. Последним трусил плотный неповоротливый Бредихин. Пот стекал с него ручьями, он задыхался и остановился раньше других, крикнув, что погони нет. Замедлили бег и остальные.

Габай проверил обойму в своём пистолете. Обойма была пуста.

Хреново, шеф... - пропыхтел Качок. - Они могут пустить за нами собак и выйти на Лидку... А она нас сдаст...

Тут речка есть, пройдём по ней, - решил Габай после недолгих раздумий. - Собьём собак со следа.

К вдове они вернулись в седьмом часу утра, усталые, промокшие и злые. Лидия встревожилась, но вопросов задавать не стала. Знала, что эти люди вопросов не любят. Дед гремел в углу пустыми бутылками, кряхтел и чему-то зловеще улыбался про себя.

Чую, не миновать шмона, - говорил он снохе, щуря глаз. - Заметут всех.

Типун тебе на язык! - отзывалась та.

Наспех умывшись, бандиты схватили в охапку одежду - свою и убитых, забились в машины и дали газу.

Нету у Раиски камней, и не было, - твердил Качок. - Опять этот козляра нас подставил. Ни хрена он не знает, да и откуда ему знать?

Он с такой яростью сжимал кулаки, что казалось, попадись ему сейчас Михалёв, задушил бы его тут же.

Да, попали мы, - соглашался главарь. - Камешки, похоже гикнулись.

Они не могли гикнуться! - кипятился Качок. - Или их кто-то увёл, или они до сих пор где-то лежат. Но хрен их найдёшь без Папани!

Сидевшие сзади Бредихин и Водолазов молчали, только Водолазов тихо стонал от боли в плече.

Как бы нам сейчас пригодились те бабки, которые мы откладывали, - сказал Бредихин. - Там ведь было сто пятьдесят "штук"... Где они теперь?...

Там же, где и камни, - мрачно ответил главарь.

Глава 14

Чурка поехал к себе, а Габай с Качком, Бредихиным и Водолазовым отправились на московскую съёмную квартиру. Габай, понимая, что здесь его будут искать в первую очередь, решил сегодня же собрать вещи и сбежать.

На сборы ушло полчаса. Он уже застёгивал ремни на чемодане, когда в квартиру позвонили. Холодея, Габай вышел в прихожую. Из кухни высунулся встревоженный Качок.

Заглянув в "глазок", Габай увидел Шпору - старого уголовника с большим лагерным стажем, много лет сидевшего с Жихарём на одной зоне и считавшегося его ближайшим соратником. У Габая упало сердце. Всё-таки не успел он удрать! Появление этого темнолицего, высохшего как скелет субъекта не обещало ничего хорошего.

Не отрываясь от "глазка", Габай с минуту прислушивался к тишине за дверью. Похоже, Шпора был один. Хотя не исключалось, что за углом лестничной площадки прячется целая свора головорезов.

Шпора снова позвонил.

Ильяс, открывай, я от Жихаря. Слышь?

Габай щёлкнул замком и приоткрыл дверь ровно настолько, насколько нужно было, чтобы незваный гость протиснулся в проём. В любую секунду, при малейшем подозрительном шуме, он готов был снова захлопнуть её.

Габая почему-то особенно тревожила сумка, которую Шпора держал в руке. Наверняка этот круглый, как дыня, предмет, находившийся в ней, был предназначен ему. Тошнотворный страх комком подступал к горлу.

Качок, Бредихин и забинтованный Водолазов сгрудились у дальней стены, не сводя глаз со зловещего пришельца.

Польщённый таким вниманием к своей персоне, Шпора кашлянул в кулак, скорчил гримасу, которая у него означала улыбку, и, следуя приглашающему жесту Габая, прошёл к столу.

Внизу два джипа стоят... - шепнул Качок на ухо главарю.

Габай, как это часто случалось с ним в минуты сильного страха, начал рыгать.

Привет, Шпора, - рыгнув, сказал он. - Ты, значит, от Жихаря?

От него, дорогой, - почти ласково ответил гость, водружая на стол сумку.

А чего он тебя послал? Позвонил бы.

Незачем ему звонить тебе. Да и об чём ему с тобой базарить?

Габай смотрел на подозрительную сумку и дрожащими пальцами вытирал мокрый лоб. Шпора, перехватив его взгляд, кивнул головой, как бы подтверждая его догадку.

Вот, подарочек тебе просили передать.

Он вынул из сумки газетный свёрток, поставил на стол и развернул газеты. Взору Габая предстала мертвенно-белая, с полураскрытыми закатившимися глазами лысая голова Пискаря.

А ещё просили сказать, что предупреждений больше не будет.

Белый, как эта голова, Габай опустился на стул.

Я найду, - вдруг заговорил он торопливо, почему-то озираясь по сторонам. - Гадом буду - найду! Из-под земли достану! Сказал - найду, значит, найду. Жихарь знает, моё слово - алмаз. Я Жихаря ещё никогда не подводил. И Нугзар сказал, чтоб я искал... Так что, зря вы это... Зря мужика мочканули... Вам бы сперва со мной перетереть...

Люди тобой недовольны, Ильяс, - бесстрастно сказал Шпора. - Очень недовольны.

Нугзар сказал, чтоб я искал! Товар будет через неделю!

Нету у тебя недели, дорогой, - Шпора зловеще улыбнулся. - Только два дня. Сегодня и завтра.

Как - два дня?... - Габай рыгнул. - Качок, - крикнул он, - дай запить...

Косясь на мёртвую голову, Качок поставил перед Габаем стакан, на четверть наполненный водкой, и поспешно вернулся к товарищам.

Габай выпил залпом, клацнув зубами о стекло.

Я Нугзару джип отвалил, - продолжал он сбивающимся голосом. - Новый джип. Да чего Жихарю волноваться, найду я эти камни...

А Жихарь и не волнуется, - улыбка словно приклеилась к сморщенному лицу Шпоры. - Он только тебе привет посылает и просит передать, что ждать долго не может. Завтра, стало быть, последний день. А послезавтра утречком он сам тебя разыщет.

Габай встретился взглядом с остекленевшими глазами Пискаря и перед ним мелькнуло красное лицо вора в законе с дёргающимся в нервном тике ртом. У Габая похолодело в животе, как будто Нугзар уже водил по нему лезвием.

Так что думай, кореш, кумекай, - почти ласково закончил Шпора.

Я отмазался, - только и смог пробормотать Габай. - Я джип Нугзару отдал... Шестьдесят "штук" баксов стоит... Нугзар сказал, чтоб я спокойно искал...

А ты и ищи спокойно, - Шпора осклабился так, что, казалось, сейчас вцепится остатками зубов. - Два дня - это большой срок.

Жихарь вправду думает, что я эти камни прибрал? Да для меня западло! Никогда не был крысой, у кого хошь спроси.

Не был, - с готовностью согласился Шпора, вставая. - Поэтому Жихарь и предупреждает тебя.

Габай остался сидеть, тяжело дыша.

Надо же было Папане откинуться... - выдавил он шёпотом.

Пискарик перед смертью рассказал нам про вашего пацана, который выжил в аварии, - Шпора легонько хихикнул. - У жмурика крыша поехала, свистит вам хрен знает что, а вы верите.

А что ещё делать?

Искать.

Да ищем мы, ищем! - сказал Габай с тоской. - Сегодня ещё трое пацанов погибли...

Значит, плохо ищешь. Лучше надо искать... Ну, я пошёл, - Шпора направился к двери. - Предупрежденьице я тебе, значит, передал, дальше сам думай.

Чего думать? - не выдержал захмелевший Качок. - Чего думать? - Он выругался. - Знали бы - ни в жизнь не стали связываться с этими грёбаными камнями! Сколько уже пацанов наших в землю легло из-за них, а вы на нас наезжаете! Виноваты мы, что ль, что Папаня разбился?

Конечно не виноваты, - Шпора скорчил сочувственную гримасу. - Факт, не виноваты. Только я-то чем могу помочь?

Глохни, Качок, - проворчал Габай. - Твой базар не по делу.

Посланец Жихаря, никем не провожаемый, вышел в прихожую и сам открыл квартирную дверь.

Главарь и братки смотрели в окно, как он выходит из подъезда и идёт к одному из джипов, говорит с кем-то, кто высунулся из внедорожника, потом садится в другой джип и обе машины отъезжают.

Дёргать надо из Москвы, - прошептал Бредихин. - Дёргать куда подальше...

Не ссать! - заревел Габай. - Дело на принцип идёт, как вы не поймёте! Вместе с брюликами наши кровные бабки пропали, сто пятьдесят "штук"! Что, мы так и бросим их, не будем искать? Ведь мы их кровью и потом добыли!

Где же их искать... - сокрушённо вздохнул Водолазов.

Найти можно. И нужно! А сыщем - сразу за бугор дёрнем, заживём там как белые люди.

Слышали, чё он сказал? Завтра последний день, - проговорил Качок.

В больницу надо канать, с Михалём базарить, - сказал главарь.

Охренел? Опять лапши навешает!

Самим надо умнее быть! - возразил Габай.

Точно, - согласился Бредихин. - Думать надо, прежде чем верить ему.

Ничего толкового он всё равно не скажет, - упорствовал Качок.

Габай встал так решительно, что едва не опрокинул стол.

А ты можешь предложить что-то другое? - прогремел он. - Или, по-твоему, нам совсем отказаться от наших бабок?

Едем! - поддержал его Бредихин. - Надо выпытать у этого сопляка, где бабки!

Даже Водолазов закивал:

Правильно, только Михаль может навести на след, больше некому!

Качок промолчал. Поездка к Михалёву ему не нравилась, но аргументов против неё у него не находилось.

Настроение у всех было подавленное. Голову Пискаря положили в полиэтиленовый пакет и убрали в холодильник. Габай сказал, что они ещё заедут за ней, чтобы "похоронить достойно".

Глава 15

Ни доктора, ни ассистентки в морге не оказалось. В лаборатории, куда они прорвались несмотря на возражения санитара, всё выглядело так, будто эксперимент уже закончен. Половина приборов была выключена, отсутствовали микрофон и динамик, даже пузыри в аквариуме не всплывали.

Михаль загнулся, что ли? - разочарованно пробормотал Габай. - Ну и дела!

Покуда санитар лихорадочно набирал номер доктора Куприянова, Качок приподнял край простыни, накрывавшей безголовое тело, и оглядел почерневшую ногу.

Да Михаль жмурик давно, - он взглянул на стоявшего рядом Бредихина. - Чуешь, чем пахнет?

Жмуриком, - ответил тот. - А мозг жив, интересно?

И мозг загнулся, - Качок опустил простыню и подошёл к аквариуму. - Смотри, пузырей нет, трубок тоже нет. Загнулся придурок.

Как же мы будем теперь бабки искать?

Забей на них.

Санитар наконец дозвонился до доктора. Тот, оказывается, был на заседании учёного совета. Узнав о приезде Габая, Леонид Аркадьевич сказал, что подойдёт через час.

На учёном совете, - раздражённо повторил главарь. - У нас пацаны гибнут, а он, вишь ли, на учёном совете... Дождётся он у меня...

В ожидании доктора бандиты отправились перекусить в ближайшую пиццерию, а когда вернулись, нашли его суетящимся возле аквариума.