- Что, Алексей Дмитриевич, буржуазная пропаганда? - усмехнулся Андропов.

Бесчастнов покачал головой.

- То-то! Западногерманское элитарное подразделение ГСГ-9. Решает задачи по пресечению особо тяжких преступлений, связанных с убийствами, взятием заложников, разбоем. Словом, отлично подготовленные "командос".

Он снял очки, поднес журнал к самому лицу, подслеповато вглядываясь в фигуры бойцов ГСГ-9. Потом резко захлопнул журнал, отбросил.

- Мы что, хуже? Настоящих ребят не найдем? Найдем. В общем так, Алексей, первый главк поможет. Кое-какие иностранные материалы подбросит. Почитайте, подумайте. И вперед - будем создавать группу, растить своих "командос".

Приказ председателя КГБ Бесчастнов принял к исполнению. Нашлись и материалы. Правда, в Первом главном управлении их было негусто. Посмотрели, прикинули. Особо не торопились, дело новое, опыта практически никакого. Алексей Дмитриевич нутром чуял, что дополнительных штатов для "командос" не дадут, денег тоже. В общем, еще одна головная боль.

Однако Андропов вскоре напомнил о своем поручении. А начальнику "семерки" и похвалиться нечем, кроме банального: "изучаем", "работаем". И тогда совсем по-иному сверкнули очки председателя...

На следующий день был назначен временно исполняющий обязанности командира группы майор Роберт Петрович Ивон.

С него и началась группа.

- Командира возьми из пограничников, - посоветовал Андропов. - Можно Бубенина с Даманского посмотреть. Герой, парень обстрелянный, смелый.

Алексей Дмитриевич позвонил начальнику погранвойск генералу Матросову, передал разговор с Андроповым.

- Ну, коли в командиры берешь, тогда отдам, - согласился Матросов.

Прилетел Бубенин. Объяснили, что за группа, каковы задачи, цели. В свою очередь присмотрелись к пограничнику. Офицер действительно боевой, со звездой Героя - в ту пору большая редкость. Весь Союз знает, да что там Союз - весь мир. Портреты героев-пог-раничников с острова Даманский обошли многие газеты и журналы планеты.

Сам Бубенин сомневался, но потом дал согласие. Человек военный: надо, значит, надо.

Правда, через несколько лет он все же напишет рапорт - попросится опять на границу. Что поделаешь, тут как в любви: насильно мил не будешь. А насильно в группу никого не тянули. Она сама, как магнитом, притягивала к себе. Многим хотелось боевой работы.

Наконец утвердили штаты, начался набор. Бесчастнов доложил об этом председателю КГБ. Юрий Владимирович остался доволен. Он верил: рождалось подразделение, которое сможет защитить людей от страшной чумы XX века - терроризма.

В тот день, после доклада, уже собираясь уходить от председателя, Алексей Дмитриевич вдруг вспомнил: а названия-то группе не дали.

- Название? - переспросил Андропов. - Неважно, как мы ее наречем. Важно другое, какой она будет, наша группа.

Пусть именуется группой "А".

Так она и вошла в комитетские анналы - супер-секретная антитеррористическая группа "А".

"Альфой" ее назовут в печати после августовского путча 1991 года".

Воспоминания, отрывок из которых только что приведен, написаны уже после падения Советской власти, когда "проклятый КГБ" принято было бранить. Ветеран, как видно, остался принципиален, поэтому ему следует доверять. Видно, что Андропов относился к своим сослуживцам отнюдь не по-солдафонски, а последнее было, к сожалению, характерно для советского генералитета не только в Вооруженных силах, но и в спецслужбах. "Альфа" в дальнейшем пригодилась дальновидному Юрию Владимировичу.