Вот описываются охотничьи проказы Леонида Ильича, отрывок столь забавен и вместе с тем выразителен, что его нельзя не воспроизвести: "Возвращаясь с охоты в хорошем расположении духа, Леонид Ильич всегда говорил начальнику охраны: "Этот кусочек кабаня-тины отправить Косте (Черненко), вот этот - Юрию Владимировичу, этот - Устинову". Потом, когда фельдсвязь уже должна была бы до них донестись, брал трубку и звонил. "Ну, как, ты получил?" - "Получил". Тут Леонид Ильич с гордостью рассказывал, как он этого кабана убивал, как он его выслеживал, какой был кабан и сколько он весил. Настроение поднималось еще больше, те, в свою очередь, благодарили его за внимание, а Леонид Ильич в ответ рекомендовал приготовить кабана так, как это всегда делает Виктория Петровна".

Эти добродушные шуточки с кабаньими шматками - едва ли не единственная интимность, которая известна в отношениях Брежнева и Андропова. Нет никаких данных, чтобы между ними возникали какие-то душевные отношения, как это водилось у Леонида Ильича с Устиновым, Щелоковым и тем паче с верным "Костей". Так что "кабаньи шуточки" с пожеланием кулинарных рецептов от супруги - пустячки, игра; пожилой Г енсек до конца дней оставался хитер и осмотрителен.

К Андропову он всегда относился с подозрением (и, как увидим, не зря). Это отчетливо просматривается в его действиях. Андропов коронуется на Лубянке 19 мая 1967 года. Его, как положено, освобождают от иоста Секретаря ЦК по соцстранам, но уже на следующем пленуме он входит кандидатом в члены Политбюро - всем давали ясно понять, что это не только личное повышение самого Андропова, но и престижа его ведомства: после Берии уже полтора десятилетия шефы "органов" в Политбюро не заседали.

Все вроде бы шло успешно для новой карьеры Юрия Владимировича. Но... уже в ноябре у него появляется первый зам, второе лицо в ведомстве - многоопытный в сыскных делах Цвигун, доверенное лицо Генсека. С июня 1970- го должностью "простого" зампреда назначается Цинев, в его ведение входила разведка. Оба они, пользуясь личным доверием Брежнева, вели дела в своих важнейших ведомствах довольно самостоятельно. Более того. Позже высшие чины Лубянки рассказывали, что Цвигун и Цинев имели обыкновение заявляться в служебный кабинет Андропова на третьем этаже без предварительного согласования. Эти сведения сопровождаются примечательными подробностями, что заместители особенно часто навещали шефа, когда у него появлялся глава военного ведомства Д. Устинов, но особенно - главный кремлевский лекарь Е. Чазов. Зачем они так поступали, пояснять не надобно.

Но третий случай в этом ряду особенно характерен. В июне 1950-го закончил Днепропетровский металлургический институт молодой коммунист, скромный участник войны Виктор Чебриков. Получил назначение поначалу самое скромное - рядовым инженером на завод, но прослужил он в этом состоянии лишь несколько месяцев, а затем перешел на партийную работу. Карьера была стремительна: уже в 61- м становится первым секретарем огромного промышленного города Днепропетровска (всего-то в тридцать восемь лет, явно не без покровительства!), а в 67-м - вторым секретарем обкома (три миллиона подданных!).

Брежнева перевели из Днепропетровска в Кишинев в июле 1950-го, вряд ли он мог знать способного студента Витю Чебрикова, но Леонид Ильич через своих многочисленных наследников-земляков внимательно следил за кадрами любимой епархии и охотно выдвигал их - примеров тому множество. Так вот его взор (а только он и решал подобные вопросы) остановился на перспективном партработнике Чебрикове: того примерно в одну пору с Андроповым переводят на Лубянку, где он делается начальником Управления кадров. Примечательное назначение это произошло уже в конце июля 1967 года.

Не станем преувеличивать: в КГБ, как и в любом советском учреждении, отдел кадров -контора второстепенная, но. уже в сентябре следующего года он делается еще одним замом Андропова (по внутренним вопросам). Итак, не успев оглядеться на новом месте, Андропов оказался окруженным частоколом коренных брежневцев, которые своей карьерой