«…Предложение оказалось таким соблазнительным, что вы, конечно, согласились. Правда, вы сомневались, как можно посетить все гидростанции на Днепре и даже побывать в Одессе за один день.
И вот наступил час отлета. Вместе с друзьями вы отправляетесь на одну из улиц города, где находится Туристское управление.
Огромный серебристо-белый фюзеляж вертолета, покоящийся на небольших колесах посреди просторной площади, напоминает не то железнодорожный вагон, не то странный, чрезмерно длинный автобус. Вдоль фюзеляжа тянутся широкие полосы стекла, и весь он кажется прозрачным. На обоих концах фюзеляжа сверху заметны высокие башенки, над которыми распластались винты. Сейчас широкие лопасти их, смахивающие на крылья ветряной мельницы, низко свешены. Да и вообще весь вертолет напоминает две мельницы, положенные на землю и приставленные друг к другу основаниями.
Внутри вертолета все блестит лаком и эмалью, светло, уютно. По обе стороны прохода вдоль стеклянных стен вытянулись ряды кресел, по два кресла с каждой стороны. Спинку кресла можно по желанию отклонять, нажимая на рукоятку. Здесь же сбоку при нажатии кнопки отскакивает квадратная пластинка, сделанная из красивой пластмассы, — получается небольшой удобный столик, на который можно положить книгу или поставить тарелку, когда стюардесса предлагает завтрак.
Послышался сильный свист— это запустили турбовинтовые двигатели. Один из них приводит во вращение передний винт, другой — задний. Мощность каждого двигателя составляет 15 тысяч лошадиных сил. Быстрее побежали по асфальту солнечные блики от вращающихся винтов, и… путешествие началось!
Экскурсанты, которых в вертолете около двухсот человек, прильнули к окнам. Внизу раскрылась панорама утреннего Киева. Вскоре из динамиков раздался голос экскурсовода, как потом оказалось, записанный на пленку.
Сначала ваш путь лежит не вниз, а вверх по Днепру, туда, где у древних круч Вышгорода построена первая из гидроэлектростанций Днепровского каскада— Киевская-комсомольская ГЭС. Широко разлилось перед плотиной самое молодое из днепровских морей — Киевское. Отлично видны уходящая вдаль защитная левобережная дамба длиной 70 километров, «запасное» искусственное озеро на вышгородских кручах, паруса яхт на море, многочисленные здравницы в зеленом раздолье этого чудесного уголка украинской земли.
Но вот уже вертолет летит назад, вниз по Днепру. Снова под вами Киев. Прошло полчаса, и на горизонте открылась панорама Каневской ГЭС, второй станции каскада. Над самой дугой плотины, перегородившей реку, вертолет снизился и замер на высоте в несколько десятков метров.
Вслед за Каневской гидроэлектростанцией под вертолетом проплыли молодое Кременчугское море и станция того же названия, построенная украинскими комсомольцами, потом четвертая станция каскада— Днепродзержинская, питающая своей энергией могучие заводы. Вертолет повернул направо, к югу, следуя за течением реки. Вот уже промчался внизу красавец Днепропетровск, и за ним потянулось широкое озеро Ленина — водохранилище, созданное выше первенца каскада — ДнепроГЭСа. А вот и известная всему миру серая дуга плотины, которую тщетно пытались снести с лица земли фашистские захватчики. Огромный промышленный город Запорожье раскинулся на обоих берегах укрощенной реки.
Уже более 600 километров пролетел вертолет. Сразу же после Запорожья машина снова повернула на юго-запад, к последней станции каскада — Каховской.
Внезапно над ее плотиной вертолет стал быстро подниматься, уходя в небо по вертикали. Странное ощущение испытывали экскурсанты, глядя на открывающуюся под ними панораму, границы которой все расширялись. Стала хорошо видна паутина оросительных каналов, берущих начало в огромном Каховском море, — Южно-Украинский, Северо-Крымский и многие другие. Нити этих каналов скрывались в туманной дали. Вот уже высота достигла трех километров. Сзади стали угадываться знакомые очертания недавно покинутой Днепровской ГЭС и Запорожья, а в другой стороне, южнее, можно было отчетливо видеть Херсон, устье Днепра, Днепровский лиман. Наконец вертолет стал снижаться, летя в этом направлении, и вскоре внизу открылись просторы Черного моря. Еще раз повернув направо, вертолет помчался прямо на запад. Курс — на Одессу!
Очередная остановка была не в воздухе, как прежде, а на берегу моря. Экскурсанты искупались и даже позагорали под знойным черноморским солнцем.
450 километров по прямой до Киева вертолет пролетел менее чем за два часа. 1500 километров…» (Карл Гильзин, «Небо завтрашнего дня», 1959 г.)
Сильные, здоровые, умные люди, чья жизнь стала качественно иной благодаря медицине стволовых клеток, воссоединяют страну, создавая СССР-2. И могут парить в небесах над новой Империей Света…
Когда я вот уже второй десяток лет слышу стенания московских чиновников о том, что в стране, мол, нет передовых проектов, в которые можно было бы вложить деньги, мне хочется отправить их в ГУЛАГ. За явные саботаж и нежелание оторвать задницу от кресел. Мне хватило всего одной поездки в Брянск, чтобы увидеть такую перспективу…
Мы будем совсем иными правителями. Нам придется легко: нужно лишь слышать и видеть то, что предлагают увлеченные люди.
«Четырнадцатого апреля 2024 года мне стукнуло сто двадцать шесть лет… Подождите скалиться, товарищи, я говорю серьезно… Я был ни стар, ни молод: седой, что считалось весьма красивым, — волосы отлива слоновой кости; угловатое свежее лицо; сильное тело, уверенное в движениях; легкая одежда, без швов, из шерсти и шелка; упругая обувь из кожи искусственных организмов — так называемой «сапожной культуры» разводимой в питомниках Центральной Африки.
Все утро я работал в мастерской, затем принимал друзей, и сейчас, в сумерки, вышел на террасу уступчатого дома, облокотился и глядел на Москву.
Полстолетия тому назад, когда я уже умирал глубоким стариком, правительство включило меня в «список молодости». Попасть туда можно было только за чрезвычайные услуги, оказанные народу. Мне было сделано «полное омоложение» по новейшей системе: меня заморозили в камере, наполненной азотом, и подвергли действию сильных магнитных токов, изменяющих самое молекулярное строение тела. Затем вся внутренняя секреция была освежена пересадкой обезьяньих желез.
Действительно, заслуги мои были значительны. С террасы, где я стоял, открывалась в синеватой мгле вечера часть города, некогда пересеченная грязными переулками Тверской. Сейчас, уходя вниз, к пышным садам Москвы-реки, стояли в отдалении друг от друга уступчатые, в двенадцать этажей, дома из голубоватого цемента и стекла. Их окружали пересеченные дорожками цветники — роскошные ковры из цветов. Над этой живописью трудились знаменитые художники. С апреля до октября ковры цветников меняли окраску и рисунок.
Растениями и цветами были покрыты уступчатые, с зеркальными окнами, террасы домов. Ни труб, ни проволок над крышами, ни трамвайных столбов, ни афишных будок, ни экипажей на широких улицах, покрытых поверх мостовой плотным сизым газоном. Вся нервная система города перенесена под землю. Дурной воздух из домов уносился вентиляторами в подземные камеры-очистители. Под землею с сумасшедшей скоростью летели электрические поезда, перебрасывая в урочные часы население города в отдаленные районы фабрик, заводов, деловых учреждений, школ, университетов… В городе стояли только театры, цирки, залы зимнего спорта, обиходные магазины и клубы— огромные здания под стеклянными куполами.
Такова была построенная по моим планам Москва двадцать первого века. Весенняя влажность вилась в перспективах раскрытых улиц, между уходящими к звездам уступчатыми домами, и их очертания становились все более синими, все более легкими. Кое-где с неба падал узкий луч, и на крышу садился аэроплан. Сумерки были насыщены музыкой радио— это в Тихом океане на острове играл оркестр вечернюю зорю.
Всего одно столетие отделяло нас от первых выстрелов гражданской войны. На Земле шел сто седьмой год нового летосчисления. Демобилизованные химические заводы изменили суровые и дикие пространства. Там, где расстилались тундры и таежные болота, — на тысячи верст шумели хлебные поля. Залежи тяжелых металлов на севере, уран и торий, были, наконец, подвергнуты молекулярному распадению и освобождали гигантские запасы радиоактивной энергии. От северного к южному полюсу по тридцатому земному меридиану была проложена электромагнитная спираль. Она обошлась в четверть стоимости мировой войны четырнадцатого года. Электрическая энергия этой полярной спирали питала станции всего мира. Границ между поселениями народов больше не существовало. В небе плыли караваны товарных кораблей. Труд стал легким. Бесконечные круги прошлых веков борьбы за кусок хлеба — эта унылая толчея истории — изучались школьниками второй ступени. Мы свалили с себя груз, который тащили на кривых спинах. Мы выпрямились. Людям прошлого не понять этих новых ощущений свободы, силы и молодости.
Да, уверяю вас, жить стало большим счастьем, и Земля стала желанным местом жизни. Так думал я, глядя с террасы на построенный мною город. В воздухе возник тонкий звук, как бы от лопнувшей струны. Сигнал. И весь город залился светом электрических огней: убегающие к Москве-реке ряды круглых фонарей, фонари на террасах, и — потоки света с плоских крыш лиловое небо. Мерцающим светлым яйцом возвышался на площади Революции стеклянный купол клуба. Низко и бесшумно ночной птицей нырнул сверху вниз мимо террасы аэроплан, и женский голос оттуда крикнул…»
Это «Голубые города». Рассказ великого Алексея Толстого 1925 года. Великая мечта СССР. Пора ее вернуть: технологии созрели. Будущее не сводится к одним смартфонам или к виртуальщине. Раса полубогов должна повелевать реальностью.
Голубые города… Название не из нынешнего психически вывернутого, сексуально-извращенного времени. Символ дерзких грез.
Перед нами — футурополис глазами человека двадцатых годов XX столетия.
Знаешь, во что я верю, читатель? В то, что за приступом грядущей глобальной Смуты откроется что-то подобное. Что мы сможем побороть и низвергнуть в преисподнюю силы нового варварства, удержав род людской от погружения в кровавую и беспросветную мглу новых Темных веков. И что когда-нибудь школьники наши станут изучать наставшее в 1991-м мракобесие как всего лишь временное отступление от великой цели. Что мы построим прекрасный новый мир, на сей раз— без наивного интернационализма, прежде всего — для русских и тех народов, что нам комплиментарны. Соединив энергии национального и социального. Звезду и коловрат.
Верую истово и горячо в то, что рассекут наши мечи черные рати неоварваров. Что сгинет отвратительная нынешняя реальность с ее мракобесами, гей-парадами, финансистами, кретинами-потребителями, феминистками, ордами ретроградных исламских салафитов, пустыми хипстерами и тупыми ворами-чинушами.
Да, грезы Толстого немного наивны, коль глядеть на них с позиций нынешнего дня. Но смотрите: он уже грезил о достижении физического активного долголетия, если не бессмертия. А это — именно то, что пытается осуществить проект «Россия-2045»! Это то, что могут дать нам низкоэнергетичные ядерные реакции и медицина стволовых клеток. Красный граф уже в 1925 году мечтает о нанотехнологиях (трансформация на молекулярном уровне). Его футурополис Москва свободен от стад проклятых легковых автомобилей, самого идиотского изобретения человека, буквально отравляющего нас. Место наземного транспорта занимает воздушный: и легкие авиетки, и тяжелые грузовые корабли. Его «будущеград» вписан в трассы небесного транспорта, коему не нужны дорогие, нуждающиеся в постоянном ремонте шоссе и «нитки» железных дорог. Его Царство Свободы купается в океанах изобильной, дешевой и чистой энергии, одним из важнейших источников коей выступают уран и торий. Жители этого мира могут за час преодолеть огромные расстояния благодаря стремительным средствам сообщения.
То, о чем мечтал Алексей Толстой, технически возможно сегодня. Авиетки? С коротким разбегом, а то и с вертикальным взлетом? Их русские проекты уже давно описаны. Плюс гиропланы-автожиры. Грузовые небесные суда? Это— гибридные ЛА, самолето-дирижабли, построить которые можно за считанные годы. Плюс турбовинтовые корабли нового типа. Пожалуй, мы бы дополнили высотные дома поселками из домов на одну семью, связанные с культурными ядрами старых городов не только воздушными трассами, но и струнными скоростными дорогами Юницкого, и троллейкарными линиями. Да и малоэтажные городки-сады лучше строить вокруг роботизированных промышленных предприятий нового типа, вокруг НИИ, технопарков и университетов. И пусть островами среди лесов поднимаются еще и гелиотектурные комплексы, города-дома Непомнящего. И города-пирамиды Шумовского!
К черту тесноту и скученность! Мы рассредоточимся, полностью покорив пространство и сжав время перемещений. Да и работать многие из нас примутся по большей части там, где живут.
Дешевая и безопасная энергия? Это либо LENR, либо — взрывобезопасные ядерные станции Максимова и Острецова, скрещения ускорителей и реакторов с подкритической массой, работающие на тории и природном уране. Ради вящей безопасности спрятанные под землей. А может, еще и реакторы на быстрых нейтронах, и реакторы типа БРЕСТ. Никакого «зеленого», «эколожского» мракобесия с их уродливыми и неэффективными «мельницами» ветряков-переростков и разорительными солнечными батареями! Наша ветроэнергетика— ветротурбины (реализованная мечта Николая Шама) и ветропанели Зураба Отарашвили. Они стоят не только на крышах высоток, они вынесены на продуваемый сильными воздушными потоками Ямал, откуда энергия поступает по однопроводным (и сверхпроводящим) линиям передачи (воплощенная мечта Стребкова). Наша энергетика — это и теплонасосы, и станции с использованием выхода природного водорода по Ларину. Мы тоже можем купаться в реках дешевой и чистой энергии.
Мы тоже продлеваем жизнь творческих и полезных людей с помощью проектов и разработок «России-2045», с помощью стволовых клеток. В наши футурославли, свободные от нового и старого варварства, от орд невежественных пришельцев Азии и белых отбросов-вырожденцев, едут гении всего мира. Ибо тут кипит работа, захватывающая дух. Здесь воплощаются самые дерзкие проекты. Здесь снова возрождается Человек: гордый своим трудом труженик, способный и творить, и любить, и оставлять после себя счастливых и здоровых детей. Не менее троих! Здесь нет алкогольного и наркотического дурманов. Зато есть самые удивительные лаборатории, студии и мастерские. И раскованный полет фантазии, подкрепленный как строгими формулами, так и сильной «безлюдной» промышленностью.
Вот— моя вера! Вера истого националиста-футуриста. Не в новой архаике, не в превращении русских в забитых селян с сохой и кашей в бороде — а во всем этом и есть наше достойное Завтра. Грядущий день— для дерзких, смеющихся сверхлюдей. В белых комбинезонах с красными звездами и коловратами на груди.
А в туманной дымке позади — вознесшийся в небо шпиль звездолета…
Мне хочется открыть именно эту Дверь в Завтра. Нужную дверь. Ибо человечество после 1945 года ошиблось входом.
«…На фоне культурного дебилизма нынешнего полуобразованного и молодого среднего класса, чудом сохранившиеся деревенские бабули и еще советские профессора и инженеры кажутся оазисом высокой культуры и духовности. Дитя этой социокультурной катастрофы — современный массовый горожанин, средний класс, агрессивный, бескультурный и примитивный….»— пишет социолог Леонтий Бызов в статье «Новорусская нация» (http:// www.apn.ru/special/article26453.htm).
Мой товарищ Игорь Бойков добавляет: «Те поведенческие черты и ценностные ориентиры, которые Бызов выявляет у нынешних «младорусских» (речь, разумеется, идет в первую очередь об обитателях мегаполисов), лишь подтверждают тезис об этнической катастрофе. Воистину, сообщество закоренелых индивидуалистов, пассивных и аморфных во всем, кроме стремления к личной выгоде и материальному преуспеванию, будет беспомощно перед лицом тех вызовов, которые нам бросает история. Для нации, обладающей такими чертами, не то что воссоздание подлинно русского государства, а даже, наверное, эффективное противостояние сплоченным диаспорам мигрантов в той же самой Москве будет представлять неразрешимую проблему. Если личности подобного склада действительно займут доминирующие позиции в недрах русского социума и будут определять его лик (а Бызов пророчит именно это), то России — хана!».
С этим трудно поспорить. Как отмечает Леонтий Бызов, «младонационализм» (национал-демократия) мегаполисов крайне близок (близка) либерализму. Алогическое завершение либерализма (возведенная в абсолют свобода личности) — это новое кастовое общество, рабство. Как выражение полной свободы сильных, которые получают свободу закрепостить остальных. Как либерализм превращается в новое варварство — с рабством, упадком науки и остановкой технологического развития, — исследовал еще Г. Гаррисон в «Специалисте по этике». Вот почему Максим Калашников— ярый враг нацдемократии. Как одного из ликов либерализма. Источника нового варварства.
Деградация РФ — всего лишь отражение аналогичного западного процесса. Доходит до смешного. Помните знаменитый тест Алана Тьюринга 1950 года? В нем успешный искусственный разум (думающий компьютер) определяется так: если вы, общаясь с невидимыми двумя собеседниками, не можете определить, кто из них — автомат, а кто — человек.
На нынешнем Западе тест Тьюринга уже не срабатывает. Американский предприниматель Хью Лёбнер с 1991 г. проводит ежегодные конкурсы на прохождение испытания по Тьюрингу. Не так давно случился курьез: жюри из людей, сидя в чате и проверяя двоих, сочла машину человеком, а реальную девушку — компьютером. Почему? Потому что программа «Whimsical Conversation» прекрасно имитировала современного подростка или молодого человека в чате. Она использовала примитивный сленг молодежи, распространенные «приколы» и ляпала грамматические ошибки в предложениях. А девушка — филолог и шекспировед — говорила на литературном языке, логически правильно. Да еще и цитировала наизусть большие отрывки из пьес Шекспира! Потому жюри решило: она и есть машина. Потому что пишет правильно, нормальным языком и еще столько помнит (Сергей Добрынин. «Программа поиска мысли» — «Вокруг света», июнь, 2012 г.).
Тьюринг просто не мог представить себе в 1950 году, что интеллект нынешних поколений Игрек и Зет деградирует и упростится до аналога настольного компьютера. Что нынешние обитатели фейсбуков превратятся в полуграмотных недочеловеков. Что человек, способный грамотно и связно излагать свои мысли, станет буквально чудом.
Вы можете представить себе, каким станет общество, где эти животные социальных сетей составят большинство? Господа, в таком обществе придурки еще смогут как-то ввернуть в патрон лампочку, но вряд ли сумеют обойтись без китайцев при изготовлении собственно лампы. Какая тут, к черту, демократия? Неграмотные и невежественные твари очень быстро сложат полное подобие древних социальных систем: деспотия сильных, касты, новые рабы и новые крепостные.
И если вы не хотите жить в футурославлях из Красной мечты, то угодите в абсурдный мир «постиндустриальных» деградантов. Где будут вам и лорды, и холопы; и замки, и лачуги. Выбирайте!
Я призываю вас вспомнить Будущее и найти ту заветную дверь, мимо которой ухитрились пройти, ее не заметив, наши отцы и уже деды.
Моя мечта, футурополисы, города нового типа, не нова. Она вдохновляла еще Готфрида Федера в Третьем рейхе. Он еще в тридцатые мечтал о поселениях, где снято противоречие между городом и деревней.
С 1934 года Федер разрабатывал идею «нового города». Итак, это— поселение до 60 тысяч душ населением, стоящее в живописном месте, среди природы. Но— с электричеством, водопроводом и канализацией, с всеми благами цивилизации. В центре мыслились общественные здания. Только 20–30 % населения здесь обитают в многоэтажных домах, на условиях социального найма. Все остальные — имеют собственные дома. Либо один дом приходится на две семьи (А. В. Васильченко. Имперская тектоника. Архитектура III рейха. — Москва, «Вече», 2010 г., с. 117–118).
Сам немецкий футурополис разделялся на ячейки примерно по 3500 человек: город Федера мыслился полицентричным. Каждая ячейка имела собственный общественный центр, школу, дом гитлерюгенда, рынок, площадку-форум для общественных мероприятий. Прямо-таки идеальное устройство для местного самоуправления! Ячейки-районы управляют своими делами, формируя городской Совет. (Это я о нашем будущем.) Люди-домовладельцы, имеющие отличные заработки мужчины, отцы трехдетных семей — ребята и ответственные, и вооруженные. Они с радостью воспринимают нужные инновации для городского хозяйства. Хоть те же вечные трубы, хоть установки полной переработки отходов. Никакие чиновники не могут тут раздуть себестоимость ремонта или наводнить город узбеками: футурополиты не позволят. Ибо они все видят. Они здесь — власть.
Империя могла состоять из вот таких самоуправляемых поселений, связанных между собою сетью автобанов. Прекрасный проект для наших дней — особенно если дополнить его легкой авиацией и перспективными видами скоростного грузопассажирского транспорта. Империя русского будущего могла бы состоять из очень сильной центральной власти, что опирается вот на такие сильные муниципии. А власть регионального уровня здесь сильно слабеет. Исключается сепаратизм. Зачем футурополитам промежуточное звено в виде губернатора? Его функции ограничены только тем, что действительно необходимо в региональном разрезе.
Под стать тогдашним так и не воплощенным проектам футурополисов Германии были и немецкие новые заводы. Вот прекрасный воплощенный проект заводов Мессершмитта 1938 года: не только оснащенные всем по по последнему слову техники производственные корпуса, но и аккуратные домики, плавательные бассейны, спортивно-оздоровительные комплексы с бассейнами, парки, отличные дорожки, никакой грязи и неаккуратности.
Но, впрочем, только ли немцы мечтали о футурополисах?
На выставке 1939 года в Нью-Йорке было представлено будущее, которое американцы желали видеть в 1960 году. Это— мир высоких, стройных и загорелых людей, прекрасно развитых во всех отношениях. Все— с высшим образованием. Пригородные зоны — буквально иссечены автострадами. Автомобили сказочно дешевы. Вокруг— искусственно насаженные леса. Стандартный поселок строится вокруг одной фабрики и сам себя обеспечивает продовольствием. Основные болезни побеждены. Дома — также быстровозводимые, удобные и дешевые. Каждый поселок имеет свой аэродром, но самолетов не видно: они спускаются в подземные ангары. Города соединяются и разъединяются автострадами… (А. Уткин. «Как пережить кризис. Уроки Великой депрессии». — Москва, «Яуза», 2009 г., с. 202).
Перед нами — тоже футурополис, мечта Максима Калашникова. Идея не нова. Нужно ее воплотить сегодня. И если в 1939 году мечтали об энергии из жидкого воздуха, то сегодня ее могут обеспечить новые ядерные технологии. А здоровье футурополитов — медицина стволовых клеток, волновых воздействий, наноботов, акупунктуры и так далее.
Будучи НС по взглядам, уверен: будущая Великая Россия, Неоимперия в виде федеративного Русского Союза (СССР-2) из РФ, Приднестровья, Украины, Белоруссии и Казахстана будет построена на «культуре футурополисов»…
Я специально привел здесь эти примеры, читатель, чтобы показать: технологическая революция служит одним из самых важных ключей к нашей победе. Это посильнее всякой политики будет. Стоит нам обратить пытливый взор в глубь собственной страны и наконец заметить необычные изобретения у себя дома — и при умелой политике Россия обретет невиданную силу.
Наша смерть отступает: больше не нужно искать триллионы долларов на модернизацию страны — потому что необычные технологии (которые мы в «Третьем проекте» называем «закрывающими», восстанавливающими и миростроительными) недороги. Они уничтожают власть денег, вырывая русских из ловушек Вечного рейха. Они позволяют нам наплевать на слишком трудные природно-географические условия страны, навсегда победив их. Они дают нам первостатейные экспортные товары, аналогов которым в мире нет и которые мы сможем продавать с наценкой в сотни процентов. Они освобождают огромные ресурсы в экономике, позволяя русским бросить больше сил на постройку воздушного флота или на космическую экспансию. Наконец, эти технологии окончательно уничтожают мир, созданный Вечным рейхом.
Вы только представьте себе страну, в которой миллионы людей освобождены от необходимости вкалывать в поте лица лишь для того, чтобы оплатить громадные счета за тепло и электричество. В этой стране не надо вкладывать миллиарды долларов в новые нефтепромыслы, потому что ей не нужно больше столько мазута или солярки. Эта страна умеет обходиться без миллионов тонн химических удобрений и при этом получать прекрасные, экологически чистые урожаи, навсегда разорвав зависимость от импортного продовольствия. Жители этой страны живут в прекрасных трехэтажных особняках, которые возводятся за считаные часы.
Я вижу новую страну, в которой предприниматели и финансисты фантастически успешны, пожиная на мировых рынках немыслимые прибыли. И в эту страну бегут, словно в гостеприимную гавань, все непризнанные гении мира, неся с собой самые смелые изобретения.
И что же в итоге? Подумайте сами, читатель: если народу не нужно тратить столько сил и денег на то, чтобы прокормить и обогреть себя, чтобы вырвать энергоносители из-под вечной мерзлоты, — то начнется развитие совершенно новых отраслей производства-творчества. Господи, неужели еще недавно в отчаянии мы кусали локти, не зная, где взять деньги на космическую технику, на перевооружение своей армии, на поддержку передовых научных разработок и университетов, на поощрение рождаемости и еще сотни неотложных нужд? Теперь этих проблем нет. Нам хватает на все.
И происходит уже качественный скачок…