– Ночью?

– Она поддерживает себя в форме, бегает по сорок пять минут каждый день.

Лайэм, не выпуская ее, взглянул на подсвеченный циферблат часов, стоящих на тумбочке.

– Ты шутишь? Она хочет, чтобы ты отправилась с ней на пробежку сейчас? В три часа ночи?

Виви высвободила запястье резким движением и отошла от кровати.

– Джиа не любит папарацци и поэтому занимается спортом, когда все спят.

Сердце Лайэма застучало, как будто он уже совершил двухчасовую пробежку.

– Почему ей не сходить в тренажерный зал при отеле?

– Она предпочитает заниматься на свежем воздухе. Как и многие.

– Почему она не наймет телохранителя? Почему это должна быть ты? – Он нахмурился. – Небезопасно бегать по темным улицам в это время суток.

Виктория усмехнулась.

– Телохранитель побежит с нами. Но она любит поболтать со мной. Или дает мне указания.

– И что, ты записываешь все на бегу?

Потрясенный, он смотрел, как она достала из чемодана шорты для бега и спортивную майку, бросила их на кровать и пошла в ванную.

– Но ты работала допоздна. – Лайэм выскользнул из постели и последовал за ней, наблюдая, как уверенно она включила душ.

– Она так привыкла, – сказала Виктория, намыливая мочалку. – Ей не нужно много спать.

– А как насчет тебя? Разве ты не должна спать? Это плохо для твоего здоровья, для твоих биологических часов. – Он не хотел, чтобы она уходила.

Виктория смыла пену и потянулась к полотенцу.

– С моими биологическими часами все в порядке.

Кровь застыла у него в жилах. Лайэм стиснул зубы, но это не помогло – озноб пробежал по его спине. Он не хотел потерять ее снова, не хотел, чтобы она уходила. Он сделает все возможное, чтобы заставить ее остаться.

– Но мы заснули лишь полчаса назад.

О, Виктория отлично знала это. Она наклонилась, чтобы надеть кроссовки и завязать шнурки и не смотреть на него, потом направилась к двери.

Но Лайэм уже ждал ее там.

Его руки обхватили ее тело – одна легла на талию, другая скользила по бедру. Виктория не могла сопротивляться и взглянула на него еще раз.

– Ты тяжело дышишь, – прошептал он ей на ухо. – Как ты собираешься бегать сорок пять минут, если уже задыхаешься?

– Не дразни меня. – Виктория прислонилась к двери, позволяя себе насладиться этим прикосновением.

Снова раздался телефонный звонок. Она взглянула на экран, но не ответила.

– Я скажу ей, что была в лифте вне зоны доступа.

– Виктория. – Он положил обе руки ей на талию. Его улыбка исчезла. – Никакая работа не стоит этого.

Она прищурилась.

– Это стоит. Я дольше всех работаю помощником Джиа. Мы доверяем друг другу. Я не могу подвести ее.

– Что случится, если ты не пойдешь?

Виви не ответила. Она не хотела думать об этом.

– Мне плевать, сколько она тебе платит, но она требует слишком много.

– Я сама получила эту работу, и я, черт возьми, собираюсь ее сохранить. Ты не можешь обвинять меня в том, что я трудоголик. Ты сам гораздо хуже меня.

– Я признаю, что работал как вол. И до сих пор большую часть времени провожу на работе. Но есть принципиальная разница – эта компания принадлежит мне. Это мой ребенок.

– Значит, работать на кого-то – недостаточно хорошо? – резко спросила она. – Ты это хочешь сказать?

Он бросил на нее хмурый взгляд и попытался объяснить:

– Ты талантлива, у тебя же были собственные дизайнерские идеи. Мне кажется, ты снова оказалась там, где была пять лет назад. Ты опять на побегушках, выполняешь поручения и просьбы других. И забываешь про собственные желания. Ответь мне на один вопрос: ты действительно хочешь пойти на пробежку?

– Дело не в том, чего я хочу. У меня есть обязанности.

– Необоснованные. – Лайэм разочарованно посмотрел на нее. – Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. И я больше никогда не приду.

Виви замерла.

– Это угроза?

Что он о себе возомнил? Она не могла снова пожертвовать своей жизнью. А так и будет. Если сейчас она откажет Джиа, то будет немедленно уволена.

– Ты можешь сказать, что хочешь? – спросил он. – Не я. Не Джиа. А именно ты.

– Нет, сейчас речь только о том, чего хочешь ты. Ты говоришь, что я могу попросить тебя о чем угодно? Но только если это касается секса. Ты по-прежнему не слышишь меня. По-прежнему не уважаешь мои желания. То, чего хочу я.

Ему, как и раньше, была важна победа – он просто хотел, чтобы она выбрала его.

Конечно, Виви жаждала остаться в его объятиях. Но она хотела большего. Она уже хотела большего. Физическая близость с ним только обострила и усилила ее влечение к нему. Лайэм был как наркотик, а зависимость ни к чему хорошему не приводит. Вот и он уже хочет подчинить ее своей воле. Но самое главное – ему не нужно ничего другого. И он дал это ясно понять.

Лайэм стоял не шевелясь – руки вдоль тела, кулаки сжаты.

– Ты сказала: «Одна ночь».

– Да, и моя ночь закончилась. Наступил день. – Ей действительно нужно было бежать от него подальше, на первом же самолете вернуться в Лондон.

– А от моей ночи осталось еще несколько часов. – Он приблизился к ней и провел пальцами по краю ее шортов.

Она не смогла скрыть инстинктивную дрожь – не только от его прикосновения, но от решительности, настойчивости в его взгляде.

– Виктория, – тихо произнес он, – как по-твоему, сколько ты еще сможешь продержаться?

Она напряглась – это была преднамеренная попытка соблазнить ее. Бесполезно. Потому что она продержится еще много лет, и ему больше не удастся вывести ее из равновесия.

– Это был только секс, Лайэм.

Его глаза сузились.

– Всего лишь лучший секс в твоей жизни.

– Хорошо, лучший. Сейчас ты доволен? – Она сделала паузу, признавая, что правда причиняет ей боль. Но секс был все, чего он хотел, а этого оказалось недостаточно. – Это влечение. Просто химия. Мое тело почему-то думает, что ты самый лучший партнер на планете для воспроизведения потомства. Но ты мне не подходишь, ты не мой принц. – Она защищалась, напоминая самой себе, ради чего она так упорно работала. – Мы оба помешаны на карьере, живем в разных странах. Я не могу снова отказаться от своей жизни. Да ты и не позволишь мне пойти на такие жертвы. Ты сам сказал, что не хочешь чего-то большего. Мы должны это прекратить. Я не могу позволить, чтобы это повторилось.

Лайэм отступил назад, он выглядел непривычно бледным при тусклом свете лампы.

– Ты будешь сожалеть об этом.

– Наверное… – Виктория снова колебалась. – Да.

– Вся твоя жизнь, которой ты добилась, не такая уж замечательная, – сказал он. – Не из-за того, что тебе приходится выходить на эту чертову пробежку в три часа утра. Ты не можешь сказать «нет». Ты боишься постоять за себя, опасаясь неодобрения.

– Ты упустил один из основных пунктов. Джиа платит мне.

– И все равно ты ее боишься.

– Это мой выбор. Ты все такой же импульсивный, бушуешь по любому поводу, не разбираясь в тонкостях. Тебя не интересует, как твои действия или желания могут повлиять на других. Ты знаешь, Джиа собиралась в отпуск после Недели высокой моды в Милане? А твое требование устроить фотосъемку нарушило все ее планы.

– Джиа – это машина, которая прекрасно обходится без отдыха, – не унимался Лайэм. – А вот кому действительно необходим отпуск – это тебе. Но ты не можешь попросить ее об этом, потому что очень боишься. Ты все еще боишься быть честной.

– О, я могу быть честной. Но ты, кажется, не слышишь меня. Вот несколько честных признаний специально для тебя. Я хочу, чтобы ты ушел из моей комнаты. Из моей жизни. – Она не могла справиться ни с ним, ни со своими эмоциями. Особенно если для него это был просто секс, а для нее это было все.

Виви услышала, как он вздохнул, почувствовала, как напряглись его мышцы. Ее телефон зазвонил снова.

– Мне нужно идти.

Глава 7

Из гостиничного номера Виктории Лаэйм наблюдал, как всходившее солнце соревновалось с уличными фонарями. Последние несколько дней он не мог думать ни о чем, кроме Виктории. Даже в те редкие моменты, когда ему удавалось на чем-то сосредоточиться, она каким-то образом вновь овладевала его мыслями. Ему было интересно, что она скажет о новом дизайне яхты. Улыбнется ли шутке, которую ему рассказал один моряк. Ее мнение имело значение. Так было всегда. Он переживал, как мальчишка, и хотел произвести на нее впечатление. А что она сделала, попав в его драгоценный эллинг?

Заснула.

Он грустно улыбнулся. Она была так измотана. Напряжена. Насторожена.

Из-за него.

Пять лет назад он сомневался, что сможет оправдать ее ожидания, потому что знал: если денег не хватает, отношения рушатся. Вся жизнь превращается в изолированное существование, сведение концов с концами, когда на проявление заботы и внимания друг к другу просто не хватает сил.

Лайэм не хотел, чтобы она испытала это. Он хотел защищать ее, заботиться о ней, обеспечить всем необходимым – тем, к чему она привыкла. Но все, что он сделал, – бросил ее на произвол судьбы, оставил один на один именно с этими испытаниями.

И себя тоже. Предав Оливера, он нарушил негласную честь братства. Какой стыд он испытал, когда получил то письмо с отказом в работе, – осознав, что у него не было ничего, что он мог бы предложить ей. Ничего, что удержало бы ее надолго.

А теперь? Сегодня – несмотря на его успех, на ее успех, на все деньги, которые у них были, – их отношения по-прежнему не складывались.

За всю свою жизнь он никогда не чувствовал себя таким одиноким – даже когда его отец надолго пропадал, или когда он по нескольку месяцев ходил на яхте один в море, или когда заговорил и предал своего лучшего друга… Так плохо, как сейчас, ему еще не было никогда.

Он склонил голову, ненавидя ощущение своей разорванности. Ни один человек, когда-либо занимавший центральное место в его жизни, не остался с ним: ни мать, ни отец, ни девушка, которую он – как ему когда-то казалось – любил.

Теперь он знал, что любит ее. Он любил сильную женщину, какой она стала, – щедрую, преданную, умную, красивую женщину. То, что началось как игра – как вызов, – сегодня превратилось во что-то очень серьезное. Стало чем-то большим. Для него.

Он открылся перед ней, предложил ей все, что должен был предложить, – себя. Не только свое тело, но и свою поддержку, юмор, сопереживание… все, что в нем было и что она желала. Он хотел дать ей все это.

И хотел, чтобы она приняла его всего. И она сделала это – в какой-то момент он был именно тем, что она хотела.

Но он надавил на нее, попросил слишком много и слишком рано. Неожиданно для себя он превратился в неуверенного, нуждающегося, эгоистичного юнца, каким был когда-то. И поэтому она оттолкнула его. Лайэм не винил ее за это – ему просто придется научиться с этим жить. Опять.

Он все еще верил, что Виктория заслуживала большего – несмотря на свою сказочную карьеру. Она тяжело переживала разрыв со своей семьей – ее выдали тоскливые глаза, когда она говорила о родителях и сестре. А ее навязчивое желание быть нужной – именно из-за него она сделала все, чтобы стать незаменимой для своих коллег.

Лайэм хотел только одного: чтобы она была счастлива. Пожалуй, издалека он поможет ей восстановить старые связи.

Но сейчас Лайэм должен был уйти – потому что Виктория хотела этого. И, честно говоря, он не смог бы еще раз вынести ее отказ. Она сказала «нет» и была права; в этот раз он ее услышал.

Поэтому Лайэм сделал так, как она просила: он оделся и ушел. Не оглядываясь назад.

Глава 8

Виви не обращала внимания на Джиа, пока они бежали трусцой по ночным улицам. Она сжимала телефон, чтобы при необходимости записать на диктофон распоряжения Джиа, но втайне надеялась на сообщение или хоть какой-нибудь знак от Лайэма. Только, разумеется, безрезультатно.

Почему она потеряла контроль над собой и накричала на него? Почему не могла просто расслабиться и провести еще одну ночь с ним? Иметь возможность целой ночи и вот так просто отказаться от нее?

Но Виктория лукавила и знала это. Она хотела от Лайэма намного больше – так было и будет всегда.

Ее нервы были на пределе, когда она подошла к своей двери. Еще не войдя в номер, почувствовала пустоту. На этот раз Лайэм сделал так, как она просила, – он прислушался к ее словам и ушел.

Виктория не могла обижаться на него за это – ведь она хотела именно этого, разве нет? И он тоже получил, что хотел. Но Виви чувствовала себя так, как будто он занимался с ней не просто сексом. Он занимался с ней любовью – и заставил любить его. Он открылся перед ней, предложил ей так много. И он обнимал ее так, как будто не хотел больше никогда отпускать.

Но ей казалось, что это было лишь ее воображение.

Неделю спустя Виви уже мерзла в Лондоне, где началась зима. На Джиа нашло вдохновение после фотосъемки на яхте, и она захотела сделать к весне новую коллекцию в морском стиле. А когда Джиа творила, она отстранялась от всего остального, поэтому работы у Виви значительно прибавилось. И с каждой бессонной секундой усиливалась боль в ее душе. Сейчас ночи прерывались не только пробежками с Джиа, но и воспоминаниями о Лайэме – боль становилась настолько сильной, что она не знала, чем ослабить ее. И чем больше она уставала, чем хуже ей становилось, тем меньше она спала. Однажды утром, вернувшись после длительной пробежки, она окинула взглядом свой однообразный гардероб и, не найдя ничего достойного, направилась в комнату, где хранились образцы: Джиа не перенесет, если она наденет что-то от другого дизайнера. С трудом натянув на себя блузку алого цвета – единственное, что почти подходило ей по размеру, – она без стука вошла в мастерскую Джиа.Джиа подняла голову и холодно посмотрела на нее.Виви бросила диктофон, который таскала с собой все утро, на стол.– Если вам нужно будет записать какие-то распоряжения для меня, диктофон у телохранителя. Я больше не буду вставать в три. Мне необходимо высыпаться, – отрезала она.Джиа уставилась на нее.– Может, еще что-нибудь, раз уж ты здесь? – спросила она с бесстрастным лицом.Виви осенило.– Еще мне нужен помощник для работы над новым интернет-проектом. Работы становится все больше, и я уже не в состоянии справляться в одиночку. Плюс мне нужно несколько выходных. Извините, что не предупредила заранее, но я пропустила свой отпуск из-за съемок в Генуе, и сейчас он мне просто необходим. – Ей нужно было отдохнуть и разобраться в себе. Полностью отключиться от работы, спокойно зализать раны. Чтобы вернуться обновленной и готовой подняться на следующую ступень карьерной лестницы – уже на своих условиях.Если Джиа сейчас уволит ее, то Виви просто найдет другую работу. У нее было имя – репутация в индустрии моды, которую она с таким трудом создала. Теперь пришло время ею воспользоваться. Она стояла не дыша и ждала взрыва.Но Джиа просто моргнула:– Хорошо.Виви не поверила.В самом деле?Джиа рассмеялась:– В самом деле.– Отлично. – Виви выдохнула, повернулась и направилась к двери, пока Джиа не передумала.– Красный тебе идет, – сказала Джиа, когда Виви была уже в дверях. – Мне было интересно, когда ты и со мной станешь такой же властной, как со всеми остальными, – добавила она.Теперь усмехнулась Виви.Я не властная. Просто… рациональная.– Именно властная. Но мне это нравится. – Взгляд Джиа снова стал отрешенным. – И мне действительно нравится эта красная блузка на тебе… Ты не можешь достать мне…Виви подняла руку. Она только что отыграла одно очко и не собиралась уступать в следующую же секунду. И продолжила в своем новом стиле:– Я попрошу кого-нибудь прийти и все сделать. И в ближайшие дни меня не будет, помните?Глаза Джиа снова сфокусировались, и она рассмеялась.– Хорошо. Но не более четырех дней – я не смогу справиться без тебя дольше.Четыре выходных подряд было больше, чем Виви когда-либо могла позволить себе за последние несколько лет. Она улыбнулась Джиа – осознавая, что ее невероятно требовательный босс на самом деле поняла, что Виви великолепно делала свою работу. Но она заслуживала большего.Вернувшись в офис, Виви глубоко вздохнула. Если она смогла справиться с Джиа, то сможет разобраться и со всем остальным. У нее все получится.– Распишитесь, пожалуйста, за это, Виви. Обе только под роспись. – Администратор нервничал, когда она подошла к двери. Да, Виви была сварливой в эти последние несколько дней. Поэтому она мило улыбнулась ему и расписалась:– Спасибо.Две посылки. Она подняла ту, что поменьше, – она была адресована ей, сверху стояло «Лично в руки». Внутри был пакет с ее именем, и Виви медленно развернула его. Сердце ее забилось сильнее, потому что она узнала изящный почерк своей матери. Она никогда по-настоящему не осознавала, насколько он красив.Внутри была целая куча конвертов, перетянутых канцелярской резинкой. На каждом конверте стояло ее имя, без адреса. Виви открыла самый верхний. От волнения она сначала не могла прочесть ни слова. По рукам ее побежали мурашки, и ей пришлось опуститься в кресло, так как ноги не держали ее. Письмо было от них обоих.Ее родители были в контакте со Стеллой? Они хотели возобновить общение и с ней?А внутри всех этих конвертов были письма, которые ее мать писала на протяжении многих лет и не знала, куда отправить. Рождественские открытки. Поздравительные открытки ко дню рождения. Она хранила их все. Какие-то письма были короче, какие-то длиннее.Сердце Виви билось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Как они раздобыли ее адрес? Посылка была отправлена на почтовый ящик Джиа. Кто-то знал, что их нужно адресовать на имя Виви, не Виктории.Лайэм был прав. Она боялась. Она сбежала от своих проблем и никогда не останавливалась, не пыталась повернуться к ним лицом.Виви отложила письма в сторону. Она прочитает их позже – сначала их нужно было разложить и сгруппировать.Другая посылка была от Нико. Виви нахмурилась: она не хотела видеть отпечатки снимков со съемок в Генуе, но он адресовал этот пакет ей лично, нацарапав от руки в углу записку.