Довольно

сонной

расслабленной праздности,

Довольно

козырянья

в тысячи рук!

Республика искусства

в смертельной опасности;

В опасности краска,

слово,

звук.

Громы

зажаты

у слова в кулаке,

А слово

зовется

только с тем

Что б кланялось

событью

слово – лакей

Что б слово плелось

у статей в хвосте.

Брось дрожать

за шкуры скряжьи!

Вперед забегайте,

не боясь суда!

Зовите рукой

с грядущих кряжей:

– Пролетарий

сюда! —

Полезли

одиночки

из миллионной давки:

– Такого, мол,

другого

не увидишь в жисть! —

Каждый

рад

подставить бородавки

Под увековечливую

ахровскую кисть.

Вновь

своя рубаха

ближе к телу?

А в нашей работе

то и ново —

Что в громаде

класс которую сделал

Не важно

сделанное

Петровым и Ивановым.

Разнообразны

души наши:

Для боя гром

для кровати —

шопот.

А у нас

для любви и для боя —

марши.

Извольте

под марш

к любимой шлепать!

Почему

теперь

про чужое поем

Изъясняемся

ариями

Альфреда и Травиаты?

И любви

придумаем

слово свое

Из сердца сделанное,

а не из ваты.

В годы голода

стужи злюки

Разве

филармонии играли окрест?

Нет

свои

баррикадные звуки

Нашел

гудков

медногорлый оркестр.

Старью

революцией

поставлена точка.

Живите под охраной

музейных оград.

Но мы

не предадим

кустарям-одиночкам

Ни лозунг,

ни сирену,

ни кино-аппарат.

Наша

в коммуну

не иссякнет вера

Во имя коммуны

жмись и мнись!

Каждое

сегодняшнее дело

меряй

Как шаг

в электрический

в машинный коммунизм.

Довольно домашней

кустарной праздности!

Довольно

изделий ловких рук!

Федерация искусств

в смертельной опасности

В опасности слово

краска

и звук.