Смотрю:

вот это —

тропики.

 Всю жизнь

вдыхаю наново я.

 А поезд

прет торопкий

 сквозь пальмы,

сквозь банановые.

 Их силуэты-веники

 встают рисунком тошненьким:

 не то они – священники,

 не то они – художники.

 Аж сам

не веришь факту:

 из всей бузы и вара

 встает

растенье – кактус

 трубой от самовара.

 А птички в этой печке

 красивей всякой меры.

 По смыслу —

воробейчики,

 а видом —

шантеклеры.

 Но прежде чем

осмыслил лес

 и бред,

и жар,

и день я —

 и день

и лес исчез

 без вечера

и без

предупреждения.

Где горизонта борозда?!

Все линии

потеряны.

Скажи,

которая звезда

и где

глаза пантерины?

Не счел бы

лучший казначей

звезды

тропических ночей,

настолько

ночи августа

звездой набиты

нагусто.

Смотрю:

ни зги, ни тропки.

Всю жизнь

вдыхаю наново я.

А поезд прет

сквозь тропики,

сквозь запахи

банановые.