Убрав руку с плеча Люсии, Анжело уставился в пустоту. Лицо его не выражало никаких эмоций, и тело было совершенно расслабленно. Люсия не могла понять, о чем он думает, что чувствует. Возможно, ничего. Скорее всего, ему вообще плевать. Он бы точно не стал так сильно горевать об их дочери, как Люсия. Вдруг он не поверил ей?

Взгляд его блуждал в поисках ответа.

– То есть ты забеременела после той ночи? Всего одной ночи? – уточнил он. Люсия кивнула. – У тебя родился ребенок?

Она снова кивнула, слова будто застряли в горле. Анжело не отводил от нее глаз.

На его лице заиграли эмоции. Сначала это был шок, сопровождаемый вспышкой гнева, а затем полное понимание. И наконец, самое неожиданное – будто лучик надежды смягчил черты его лица, и на его губах появилась недоверчивая, дрожащая улыбка.

– Мальчик или девочка? – хрипло спросил он.

Люсия закрыла глаза. Она была готова встретить обвинения, гнев или недоверие. Но надежду? Счастье? Они столько боли причинили друг другу.

– Девочка, – шепотом сказала она.

– Но где же она? – Анжело стал осматриваться по сторонам, ожидая увидеть маленькую кудрявую девочку со светящимися глазами. – Как ее зовут?

– Анжелика, – с трудом выговорила Люсия.

– Анжелика… – Лицо Анжело озарилось улыбкой, но через мгновение он снова помрачнел. Надежда угасала в нем. – Где она?

В ответ Люсия помотала головой. Она не могла говорить.

– Скажи, где она? – твердо потребовал он.

Анжело снова схватил ее за плечи и заглянул ей в лицо. Сквозь пелену Люсия увидела, как померк его взор: он все понял.

– Она умерла, – тихо ответила Люсия.

Пальцы Анжело резко сжались, прежде чем он отпустил ее плечи и отвернулся. Повисло молчание, и Люсия тяжело задышала.

– Как она умерла?

– У меня случились преждевременные роды, Анжело. Она родилась мертвой, пуповина обмоталась вокруг шеи. – Люсия тяжело вздохнула. – Она была прекрасна.

Анжело издал тихий звук, все еще стоя спиной к Люсии. У нее вдруг возникло непреодолимое желание обнять и утешить его, как она делала это в детстве. Но сейчас она не сдвинулась с места. Былого не вернуть.

Он медленно повернулся к ней. Никаких эмоций. Люсия стояла на месте, охваченная болью. Она ждала, что Анжело произнесет хоть слово, но он оставался безмолвным.

Спустя целую вечность его взгляд упал на коробку, которую Люсия оставила на диване. Люсия невольно приблизилась к ней, будто желая скрыть от Анжело свои воспоминания: письмо, локон волос…

Он гладил мягкую прядь волос. Его голова была опущена, и она не могла видеть его лицо.

– Анжело, – еле слышно прошептала она.

Что ей делать? Сказать ему о том, что она всегда помнила его? Сказать о том, что скорбела об их дочери? О том, что всегда любила его?

Анжело осторожно положил прядь волос обратно в коробку. Люсия заметила, как его взгляд скользнул по другим предметам, лежащим внутри. Он резко посмотрел на нее, его серо-зеленые глаза были пусты.

– Мне нужно идти.

Несмотря на чувство разочарования и отчаяния, Люсия просто кивнула, не зная, что сказать. Он лишь слабо махнул рукой в знак прощания. Она наблюдала, как он уходит. Анжело снова оставил ее одну с разбитым сердцем.

* * *

Анжело не помнил, как вернулся в отель. Он словно погрузился в туман воспоминаний и мыслей. Отдав ключи от машины служащему, он слепо прошел через холл. Лифт поднял его в пентхаус. Пройдя в ванную комнату, Анжело в зеркале увидел бледное лицо с дико горящими глазами. Тогда он сжал руку в кулак и что есть мочи ударил свое отражение. Зеркало разбилось на мелкие сверкающие осколки. По руке Анжело потекла кровь.

Выругавшись, он обернул руку полотенцем. Ему было необходимо выпустить гнев наружу, даже несмотря на сильную боль, которая последовала за ударом.

Неожиданно его охватила горечь. Это состояние казалось ему одновременно новым и хорошо знакомым. Будто он всю жизнь скрывал его от самого себя.

Анжело не испытывал такого, когда мать оставила его в возрасте шести лет, поцеловав на прощание с виноватым видом. После этого Анжело видел ее всего один раз в возрасте тринадцати лет. Она вернулась только затем, чтобы попросить денег.

Даже после смерти бабушки с дедушкой, которые растили его и заботились о нем, Анжело совсем не горевал. Он знал, что они не любили его. Им было стыдно за него, внебрачного ребенка Корретти. Он никому не был нужен.

Анжело никогда не переживал из-за того, что отец отрекся от него, напрямую сказав, что предпочел бы, чтобы Анжело никогда не существовал. И даже когда Карло умер, Анжело ничего не почувствовал.

Он никогда ничего не чувствовал до этого самого момента, когда панцирь, скрывавший глубину эмоций, треснул, словно лед. Неподдельное чувство горя вылилось наружу. Горло саднило, на глаза наворачивались слезы. Кого он оплакивал? Ребенка, о котором и не мечтал? Он оплакивал свою дочь, у которой были мягкие темные волосы. Дочь, которая носила его имя.

Все еще прижимая полотенце к руке, Анжело прошел обратно в гостиную, невидящим взглядом смотря в окна на раскинувшийся перед ним вид города, словно шахматную доску, где он был королем.

В этом-то и заключался смысл его жизни: пройти тернистый путь от пешки до короля, рассчитывая каждый шаг, ради одной цели – победы.

Медленно опустившись на диван, Анжело положил раненую руку на колени. Чувство потери и горя погружали его в пустоту, без надежд, без планов, без мыслей о будущем. Он не знал, что ему делать.

Двигаться дальше и забыть обо всем, что случилось? Забыть дочь, которую никогда не знал, и женщину, которая могла бы стать его женой?

Был ли он в силах забыть Люсию? Раньше Анжело не задавался этим вопросом, это было само собой разумеющимся. Но теперь все изменилось. Он уже ни в чем не был уверен.

Борясь с болезненными эмоциями, Анжело поднялся. Почему же Люсия не рассказала ему обо всем раньше? А если бы рассказала, изменил бы он что-нибудь?

Разумом он понимал, что поступил бы точно так же, но сердце говорило другое. Возможно, это были отголоски их детской дружбы, которые переросли в неприязнь или что-то большее.

Но как ему понять правду? Как разобраться?

Люсия четко дала ему понять, что больше не хочет его видеть. Так ему будет легче забыть ее. И продолжать жить своей жизнью.

Нет, он не сможет ее забыть. Анжело мрачно смотрел перед собой, забыв о ноющей руке. Что бы Люсия ни говорила, их история еще не закончена.

Люсия не спала всю ночь. Ее мучили воспоминания. Она словно вернулась на исходную и заново переживала весь ужас случившегося. Ей слышался глухой голос врача, который объявил ей, что Анжелика мертва. Мягкость еще не успевшей остыть кожи ее дочери. Отсутствующее выражение лица Анжело.

Накануне вечером Люсия на мгновение поверила, что Анжело был потрясен новостью об их дочери. Но когда он снова повернулся к ней, лицо его было пустым, будто он уже успел оправиться и жил дальше как ни в чем не бывало.

Люсии нужно было сделать то же самое – жить дальше. Она приняла душ, оделась, заплела волосы и выпила чашку крепкого кофе. Несколько лет назад ей казалось, что она научилась справляться с горем, не думать об Анжело, вспоминать только о счастливом детстве. Она считала, что нашла в себе силы и смирилась со смертью дочери. Возможно, это только к лучшему. У нее не было средств, чтобы заботиться о ребенке, которого все станут называть очередным внебрачным ребенком Корретти.

Люсия гнала эти мысли прочь. Она больше не будет страдать из-за Анжело. С ним покончено. Хотя глубоко внутри она была рада, что он вернулся.

Сев на автобус до Палермо, Люсия наблюдала, как пыль клубами вздымалась вдоль дороги. И она не думала ни об Анжело, ни об Анжелике.

Люсия проработала все утро, убираясь в номерах на втором и третьем этажах. Труд был ей в радость, ведь так она могла отвлечься от неприятных мыслей. Во время перерыва она болтала с Марией, которая с гордостью показывала письмо от сына, уехавшего в Неаполь.

– Ты… прочитаешь его мне? – неуверенно спросила Мария.

Как и большинство рабочего персонала, она не умела читать.

Кивнув, Люсия взяла тонкий листок бумаги. Она ушла из школы в шестнадцать лет, но была усердной ученицей, и ей нравилось читать. Письмо было коротким, всего несколько строк о том, как он обжился и устроился на работу на консервный завод.

– Похоже, у него все хорошо.

– Да, да. – Мария промокнула глаза уголком фартука. – Я веду себя так глупо. Но он же написал мне письмо. Значит, все в порядке, да?

– Конечно, – ответила ей Люсия, а у самой сердце словно налилось свинцом.

Анжело написал ей всего одно-единственное письмо, такое же короткое, но как она берегла его. Люсия перечитывала его столько раз, что оно затерлось по краям. А ее мать говорила ей перестать надеяться и не повторять ее ошибок.

Почему она снова начала думать о нем? Снова желала его близости? Все утро Люсия изнуряла себя, пытаясь не мечтать об Анжело, но упорно перебирала в памяти все то, что ей так в нем нравилось. Серебристый блеск его серо-зеленых глаз, словно утренняя роса на траве. Внезапная улыбка. Прикосновение его сильных рук.

– Он же еще напишет мне, правда? – Мария вернула Люсию в реальный мир.

Сглотнув, Люсия улыбнулась Марии:

– Он обязательно напишет.

Мария убрала конверт в карман передника.

– Я буду ждать его письма.

Люсия только кивнула.

«Я тоже ждала. И до сих пор жду», – думала Люсия.

В шесть часов вечера, когда на улице еще было жарко и пыль не успела осесть, уставшая от работы Люсия ждала автобус, который отвез бы ее обратно домой. Машины проезжали мимо, неожиданно рядом остановился шикарный автомобиль.

– Люсия.

– Что тебе нужно, Анжело? – усталым голосом спросила Люсия.

В темном салоне машины можно было лишь различить очертания его лица.

– Я искал тебя в отеле, но мне сказали, что ты уже ушла. Нам нужно поговорить.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Об Анжелике. – Все предположения Люсии рассеялись в одно мгновение. – Пожалуйста, Люсия.

Вздохнув, она молча села в роскошный кожаный салон.

Они проехали одну из центральных площадей Палермо Кватро-Канти. Здания проносились мимо словно в тумане, пока они не оказались на пыльной дороге, направляясь в сторону Капачи.

– Куда мы едем?

– В мой загородный дом.

– Что? Зачем ты живешь в отеле, если у тебя есть свой собственный дом? – Люсия не скрывала удивления.

– Мне так удобнее.

Они больше не разговаривали, пока Анжело не свернул на извилистую дорожку, ведущую к его дому, выполненному из камня, который возвышался на скалистом склоне, сливаясь с пейзажем.

Припарковавшись, Анжело вышел из машины и направился к дому. Люсия проследовала за ним. Гостиная была обставлена со вкусом, мебель была из кожи и хрома.

Анжело бросил ключи на небольшой столик и ослабил галстук.

– Хочешь принять душ или переодеться?

Люсия вздрогнула, хотя она бы не отказалась освежиться.

– У меня нет с собой чистой одежды.

– Ничего страшного. Я купил кое-какую одежду, посмотри наверху, в одной из спален.

Пораженная, Люсия застыла на несколько секунд:

– Зачем ты купил одежду? Мы ведь хотели только поговорить.

– Почему бы и нет. – На этот раз вздрогнул он, нетерпеливо пожимая плечами.

– Спасибо. – Не получив исчерпывающего ответа на свой вопрос, Люсия поднялась на второй этаж.

В одной из комнат с видом на море она увидела несколько пакетов с одеждой из самых дорогих магазинов Палермо. Мелочь для Анжело, но в этих пакетах было больше вещей, чем у нее в гардеробе. И стоили они гораздо дороже, чем все, что могла позволить себе Люсия.

В большой ванной комнате, отделанной мрамором, она сняла рабочую форму. Как же приятно было принять душ после тяжелого трудового дня, но мысль о том, что Анжело, возможно, хочет чего-то большего, чем просто поговорить, не давала ей покоя.

Спустя двадцать минут Люсия спустилась вниз, одетая в шелковую блузку нежно-голубого цвета и юбку чуть выше колена. Судя по всему, Анжело тоже успел помыться: волосы его были влажными, а вместо костюма на нем были потертые джинсы и футболка темно-зеленого цвета.

Люсия наблюдала за ним, стоя в дверях кухни. Он был прекрасен, словно римская статуя. При взгляде на его широкие плечи, плоский живот и узкие бедра Люсия ощутила дрожь.

Был ли он все еще тем человеком, которого она когда-то знала? Анжело уехал с Сицилии пятнадцать лет назад.

Анжело посмотрел на Люсию, его глаза, казалось, приобрели более глубокий зеленый оттенок. Спустя минуту, которая длилась вечно, он кивнул, указывая на ее одежду:

– Тебе очень идет.

– Я не думала, что ты знаешь мой размер.

– Я догадался. Ты голодна? Ты, наверное, весь день ничего не ела. – И указал на контейнеры с едой.

Люсия кивнула, проходя в кухню, чтобы посмотреть, как Анжело открывает крышки упаковок.

– Я не очень хорошо готовлю, поэтому заказал кое-что на кухне в отеле. – Едва заметная улыбка появилась на его губах.

– Наверное, здорово быть боссом, – заметила Люсия с ноткой горечи в голосе.

– Тебя это беспокоит?

Люсия пожала плечами:

– Да нет, с чего бы?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю, – с улыбкой сказала она. – Здесь кто-нибудь жил до тебя? – Единственный вопрос, который пришел ей на ум.

В доме не было ни фотографий, ни книг, ни одной вещи, которая отражала бы внутренний мир Анжело.

– Я сегодня приехал сюда первый раз.

– Как это? Ты даже не смотрел дом после того, как он был построен?

– Дом был построен по моему проекту. Еще у меня есть ассистентка, которая была ответственна за декор дома, она знает мой вкус.

Люсия проигнорировала маленький укол ревности, услышав про какую-то ассистентку, которая знает, что нравится Анжело. Она бы в жизни не подумала, что он интересуется современным декором. Она действительно ничего о нем не знает.

Но почему она до сих пор его любит? Почему до сих пор желает его?

– Ну и как тебе, нравится? – спросил ее Анжело, приподняв брови.

– Из окон открывается красивый вид, – сдержанно ответила Люсия. – Но дом выглядит таким необжитым. Тут совсем нет твоих личных вещей.

– А почему они должны быть здесь? Я же сказал, что впервые зашел в дом полчаса назад.

– Так ты будешь здесь жить?

– Нет, я никогда не буду жить на Сицилии. – Твердость его тона не позволила Люсии спросить о чем-то еще.

Анжело положил на тарелки немного пасты и рыбы:

– Давай поедим снаружи.

Люсия последовала за ним через стеклянные двери, ведущие на веранду с потрясающим видом на море. Заходящее солнце золотыми бликами отражалось на поверхности воды. Внизу был слышен шум прибоя.

– Как же красиво. – Она указала на море, подразумевая жизнь Анжело в целом. Она гордилась им, он так много работал и так многого достиг.

Анжело отодвинул для нее стул. Все тело Люсии напряглось, когда он расправлял салфетку на ее коленях, хотя едва касался ее. И тоска по прежним временам снова охватила ее.

Люсия пыталась не обращать внимания на боль, потому что она была разрушительной. Когда-то Люсия верила в сказки с хорошим концом, но потом осознала, что все это глупости, которым не суждено сбыться.

– Ты хотел поговорить об Анжелике, – произнесла она, разглаживая салфетку.

Люсия согласилась приехать сюда только ради этого, ведь Анжело заслуживает того, чтобы знать о своей дочери. Она расскажет ему правду, а затем уедет. Как же она надеялась, что это будет их последний разговор.

– Да. – Анжело сел напротив нее и потянулся за бутылкой вина.

– Нет, спасибо, я не буду вино.

Он поставил бутылку и взял вилку:

– Ты живешь одна. Что случилось с твоей матерью? Где она?

– Она умерла семь лет назад. За два месяца до того, как ты появился на моем пороге.

Что-то промелькнуло в его глазах.

– Мне очень жаль. Как это произошло?

– Сердечный приступ.

– Как неожиданно. Получается, что все это время ты жила одна?

– Да.

Анжело знал, что Люсию воспитывала мать, в то время как ее отец был постоянно пьян. И без зазрения совести он оставил семью, когда девочке было восемь лет. Но ее мать никогда не переставала скучать по нему. Не у одного Анжело было несчастное детство.

– И ты стала работать на Корретти после того, как я уехал.

– Они хорошо платят.

– Твоя мать не оставила тебе денег?

– Совсем немного. – Люсия посмотрела на Анжело, чувствуя разочарование или даже злость. – Зачем ты устроил мне этот допрос? Какое тебе дело до этого?

– Мне важно знать об этом. Ты была матерью моего ребенка.

Люсия покачала головой:

– Это ничего не меняет.

– Тем не менее я хочу все знать.

Они ели молча. Люсия чувствовала, как между ними нарастает напряжение. Возможно, она и была матерью ребенка Анжело, но не более. Единственной причиной, по которой он хотел ее видеть, – желание побольше узнать об Анжелике. Люсии было приятно, что он искренне интересуется своей дочерью, но в то же время она чувствовала безысходное отчаяние от того, что была ему безразлична.

Ее сердце все же упрямо надеялось, хотя она понимала, что шансы крайне малы.

– Почему ты не сказала мне, когда узнала, что беременна? – спросил Анжело после долгой паузы.

– Я пыталась сказать… но не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым или думал, будто я пытаюсь женить тебя на себе.

– Ты боялась, что я не поверю тебе? Или не вернусь?

– А ты бы вернулся?

– Ради ребенка – да, – сказал он уверенно.

Анжело вернулся бы ради ребенка, но не ради нее. Люсия ничего для него не значила. Именно поэтому она не сказала ему о беременности. Она не хотела обременять его.

– Ты знаешь, на самом деле я написала десятки писем, но ни одно из них так и не отправила. Я уверяла себя в том, что с этим можно подождать, а потом… А потом все случилось. – Люсия проглотила ком в горле. Слова причиняли нестерпимую боль.

– Как бы я хотел увидеть ее и подержать на руках.

Люсия уставилась в свою тарелку. Перед глазами все поплыло. Она не хотела, чтобы Анжело видел ее слезы. Он приехал бы ради дочери, не ради нее. Как больно было осознавать это. Люсия с легкостью могла представить, как Анжело держит на руках их маленькую дочь.

– Когда я обнимала ее, казалось, будто она просто спит, – хрипло произнесла Люсия, не поднимая глаз.

Она моргнула и, отвернувшись, вытерла наворачивающуюся слезу.

– Давай прогуляемся, – твердо сказал Анжело, вставая из-за стола.

Они оба спустились по винтовой лестнице, ведущей на пляж.