Кому в гуще всех этих добавочных осложнений понадобилась новая волна подражательных розыгрышей? Многочисленные новые «открытия» древних камней-посланцев?
На некоторых вирах и изображениях в Сетке были явные подделки – обычные куски стекла, примитивно освещенные снизу или обработанные имеющимися в продаже программами создания изображений. Подделка сразу видна. Другие оказывались работой изобретательных, пользующихся самой передовой технологией шутников: в них впечатляющие «чужаки» передавали из своих хрустальных домов загадочные предостережения… иногда из этого вырастала кульминация шутки, или бесконечные непристойные истории, или топорные каламбуры. Еще кое-кто притворялся подлинными посланцами со звезд, предлагая образцы мудрости (всегда вторичной, клишированной, шаблонной), вызывая бурю критики со стороны «умных толп» и крики «подделка!», а также порождая не менее многочисленные толпы пылких сторонников.
Сетку заполнили видео самодельных артефактов, и ощущение праздника, карнавала все нарастало. «Возможно, один или два ролика настоящие, – думал Джеральд. – Но проверять нужно все».
У Комиссии по контактам хватало хлопот с продолговатым закругленным цилиндром, который он принес с орбиты. Объект сейчас прямо перед ним, пьет богатый энергией поток фотонов. Находящиеся в нем чужаки попросились уйти на перерыв за туманный полог. Им понадобилось время для организации. Группа Аканы Хидеоши с радостью согласилась. Им тоже нужно было поесть и отдохнуть. И наблюдателям, которые напряженно смотрели с галереи для советников сразу за толстым стеклом, – тоже.
Джеральд, явившийся по расписанию, сидел между Эмили Тан и Хагон Минном, когда вошли и заняли свои места Геннадий, Бен, Патрис, Акана и другие члены комиссии. Джеральд видел также, как рассаживаются в своих расположенных высоким амфитеатром креслах за карантинным барьером сановники. Теперь, когда эксперимент с обучением оправдался и чужаки вели себя лучше, волнение уменьшилось. Не то чтобы кто-нибудь радовался тому, что ошибался. Консенсусный групповой аватар представителя советников, Гермес, перестал гневно расхаживать, и молнии на его широком лбу вспыхивали редко. Теперь эрзац-бог только постукивал по столу и нервно хмурился.
В назначенное время свет в комнате приглушили, и туман внутри Артефакта начал рассеиваться. Чомбе уменьшил интенсивность луча, чтобы все могли видеть… туман разошелся, и появилось темное пространство, заполненное звездами.
В ярком трехмерном изображении – никто из землян пока воспроизвести такое изображение не мог – им явилась настоящая Галактика. Джеральд собрался спросить у Рамеша, идет ли запись…
…когда астроном из Раджастана опередил его, откликнувшись необыкновенно быстрым виртом.
Это не настоящие звезды. Они одинаковы по спектру и яркости и разбросаны искусственно. Это метафора.
Проклятие. Эту часть длинного списка вопросов придется оставить до тех пор, пока не будут решены более важные дела.
На галерее наблюдателей поднялся шум: из десятков отчетливых точек развернулись тонкие извилистые линии… которые вскоре выровнялись и превратились в золотистые дороги, уходящие в пространство. Но все те линии, что уцелели, в конечном счете соединились, слились в единую автостраду, которая направилась к точке обзора Джеральда… а теперь и к точке обзора миллиардов зрителей со всей Земли.
Люди до сих пор жалуются на плохое качество изображения, которое выпускают из карантина. На самом деле лишь немногие параноики – даже не Эмили или аватар Тигрица – все еще считают, что эти изображения несут опасный программный код.
Джеральд наклонился вперед, глядя прямо на камень, а не на гигантский увеличивающий экран поблизости. Он увидел идущие по золотым дорогам фигуры, вначале трудноразличимые. Начинали они как будто издалека, но все двигались в одном направлении – к поверхности Артефакта прямо перед Джеральдом. И насколько могли судить наблюдатели, все обитатели Артефакта на этот раз выглядели несколько необычно.
Кентавроид, летучая мышь – вертолет, тварь сродни еноту, создание, похожее на аэростат, – все они были в одеяниях из какой-то блестящей ткани, развевающихся на искусственном ветру. Даже головоногое существо – моллюск облачилось в такую же одежду и скользило вперед, причем его способ передвижения оставался таким же загадочным, как и прежде.
«Вот оно наконец, – подумал Джеральд. – Формальное приглашение».
Там, где поверхность раздела была как будто слишком мала и заставляла чужаков тесниться и толкаться у выпуклой границы между внутренним миром Артефакта и людьми снаружи, теперь передняя часть оставалась свободной. Все послы-чужаки сумели принять участие в грандиозной процессии, все собрались и выстроились так, что каждый мог смотреть вперед и сам все время оставался видимым.
– Это какой-то групповой портрет, означающий, что они действуют сообща, – заметил антрополог Бен Фланнери. – Предыдущая разобщенность показала, что они терпимы к разнообразию. Теперь они демонстрируют просыпающийся кооперативный дух и общую цель. Разве есть более ободряющее сочетание особенностей? Сейчас я настроен весьма оптимистично.
Генерал Хидеоши негромко кашлянула, призывая к тишине. Несколько центральных фигур одновременно задвигали руками/щупальцами/придатками…
И возникли буквы. Они поплыли к выпуклой поверхности раздела, складываясь в слова, и эти же слова донеслись из громкоговорителей над головой.
Мы попросили старейшего выжившего, мудрейшего из нас, говорить от имени всех.
От середины толпы отделилось существо, которое Джеральд видел и раньше. Высокое, двуногое, округлое, круглолицее, с мягкими руками, скрещенными на крепком животе. На пухлой шее кивала круглая голова. Глаза, большие, но косящие, будто прищуренные в изумлении, примерно на «правильном месте» для такой внешности, очень похожей на человеческую, рот с толстыми губами тоже, они даже как будто слегка изгибались, словно в загадочной улыбке. Носа не было: по-видимому, существо дышало через щели, которые ритмично открывались и закрывались в верхней части головы. У Джеральда сложилось общее впечатление, что существо похоже на мудрого Будду. Он понимал, что чересчур вольно трактует первое впечатление, но ему показалось, что это существо… веселое.
«Старейший? Значит ли это, что его раса – первая в сообществе? Основатели, появившиеся на звездных линиях раньше всех остальных? Может, они объединили всех и научили жить вместе в мире между звездами? Нет, погоди, – вдруг сообразил Джеральд. – Они сказали «старейшего выжившего»? Это не обязательно означает нечто зловещее… но все же…»
Джеральд знал, что никаких реальных поводов для таких размышлений нет. Он пытался настроиться на спокойствие, такое же, какое видел в этих глазах.
Щели на голове затрепетали, и появились новые символы. Необычные, незнакомые, они быстро менялись, превращаясь в буквы латинского алфавита, соединялись в слова, которые преобразователи обращали в звуки, создавая голос, звучавший одновременно низко и сильно, хоть и хрипловато.
Вы оказались достойными и способными. Присоединяйтесь к нам!
Джеральд услышал множество откровенных вздохов: напряжение спало, хотя это был просто повтор единственного полученного до сих пор связного сообщения. Предыдущее сообщение возникло из хаоса и смятения. Теперь, если судить по явно избранному единодушно предводителю, представляющему все сообщество чужаков, оно казалось более определенным, ясным и внушающим уверенность.
Джеральд посмотрел на Акану, и та кивнула в ответ. Они заранее продумали, что он должен сказать.
– Для нас это большая честь.
Многое предстоит обсудить. Ваше великое древнее общество и причины наших радости и осторожности.
Но позвольте сначала приветствовать вас от имени планеты Земля. От имени всех людей доброй воли, по-дружески.
Джеральд почувствовал, как спадает внутреннее напряжение. Он умудрился пройти через все это, не кашлянув, не хмыкнув, не дрогнув. Знаменитые Цитируемые Слова сказаны; конечно, может, эта речь чуть длиннее, чем прославленные драматичные выступления Юлия Цезаря или Армстронга… и определенно не так выразительна, но все же годится для стены Того, Что Говорилось Во Имя Истории.
Его слова проникали в Артефакт через устройство на утолщенном конце камня и быстро превращались в символы, разнообразные и непохожие – от крупных угловатых букв до сложных идеограмм, которые затем расходились на несколько десятков отдельных потоков, устремлявшихся к конкретным чужакам, а не только к стоявшему чуть впереди послу. Как и следовало ожидать, существа, выстроившиеся рядами, реагировали по-разному: дрожью, кивками, рябью щупалец, – но общее впечатление казалось Джеральду понятным: они довольны.
Старейший повернулся, быстро посовещался с остальными, и из головы гостя – подобия Будды – появились новые буквы, которые преобразовывались, прежде чем прильнуть к стеклянистой поверхности.
Ваша дружба для нас великое сокровище. Мы отплатим самыми щедрыми дарами.
– Я же говорил! – сказал Бен Фланнери.
На что Эмили Тан хмыкнула: «Посмотрим!»
Но вначале мы должны спросить – побывали ли у вас другие?
Джеральд моргнул. Другие?
Он посмотрел на Акану, и та, глядя ему в глаза, удивленно пожала плечами. Никто из группы не знал, что сказать.
И тут по поверхности стола поплыл и остановился перед Джеральдом мерцающий вирт. Повернувшись, Джеральд понял, что вирт послал Гермес, голографический аватар, представлявший Комитет советников – сидевших за карантинным стеклом делегатов от многих государств, гильдий и сословий. Контактные линзы Джеральда передали яркое трехмерное изображение вирта, которое развернулось в простое предположение.
Вероятно, «другие» – чужаки из предыдущих зондов.
Ага. Хорошая догадка. Кое-кто с галерки, в конце концов, оказался полезен. Конечно, это могло относиться к чему угодно: от НЛО и сигналов СЕТИ до Иисуса, – но Джеральд решил действовать в соответствии с предположением и набрал в грудь воздуха.
– Ваша хрустальная капсула первая, какую мы встретили, только передает нашей цивилизации послание издалека.
Он подавил неожиданный порыв добавить: «Насколько мне известно».
Перед Джеральдом затрепетало новое виртуальное послание, на этот раз от Геннадия.
Помните, как мы размышляли о ранних артефактах, падавших на Землю, как упал бы этот, если бы вы не сняли его? Представьте себе множество их, падающих на протяжении веков… в основном чтобы разбиться или утонуть в море. Возможно, некоторые лишь слегка повреждены…
Джеральд нажал на зуб, убирая послание Геннадия… но так, чтобы оно оставалось под рукой. За эти несколько секунд казавшийся веселым чужак принял ответ Джеральда и обдумал. Казалось, новость его обрадовала: он стал выглядеть еще дружелюбнее.
Как удачно! В таком случае вы получите чистую информацию. Однако мы предупреждаем, что искать вашего внимания станут другие посланцы. И некоторые из них несут лживые или неверные, даже опасные сообщения.
Джеральд с трудом сглотнул. Ситуация неожиданно менялась. Перед ним появилось множество виртов, почти от всех членов Комиссии по контактам и «бога» Гермеса, который лихорадочно царапал одну записку за другой, передавая мысли людей за стеклом.
У этих гостей из Артефакта есть соперники! А то и враги…
Вот и конец единой вселенской космической федерации…
Может ли «присоединяйтесь к нам» означать «вступайте в борьбу с неизвестным врагом»? Теперь их приглашение выглядит не столь соблазнительным…
Этот толстый посол, кажется, испытывает облегчение и даже удивлен тем, что мы не встретились с «другими».
Джеральд, моргая, определял приоритеты: на большинство посланий он лишь мельком взглянул, но ответил на сообщение Геннадия.
Kakashkiya![22] Все эти недавние слухи, дошедшие до нас – о кусках камня, которые начинали светиться… По-вашему, это могут быть фрагменты древних зондов, отчаянно «искавших нашего внимания»?
Акана поймала взгляд Джеральда, без слов задавая вопрос. Принимая во внимание неожиданный поворот событий, не объявить ли перерыв?
Нет. Он помотал головой. Неплохо бы задать несколько прямых вопросов.
– Спасибо за предупреждение. Мы будем внимательны и осторожны, – сказал он Особо Мудрому. – Тем не менее объясните, пожалуйста. Вы тревожитесь из-за других зондов-посланцев, потому что их отправили… недружественные силы?
Джеральд понимал, что следовало выразиться как-то по-другому, но разговор и без того вышел за рамки любого сценария, какой могла предвидеть команда.
Делегация чужаков заволновалась, они нервничали. Некоторые пытались подойти к своему избранному представителю, другие их останавливали. Отвечая, гуманоид словно бы широко улыбался.
С некоторыми посланцами могут быть проблемы из-за места их отправки или происхождения их вида. Да, некоторые не согласны с нами. Другие зонды-посланцы могут оказаться частью того же наследия, что вы видите перед собой, но из-за действия времени им, возможно, не стоит так доверять.
Эмили сказала, на этот раз вслух:
– Ничего себе! Он говорит о системе управления версиями документа! Не хочет, чтобы мы знакомились с устаревшими вариантами.
– Что ж… – Бен Фланнери выглядел несколько ошеломленным. – Эти существа… эти конкретные посетители… только что прибывшие… оказались близ Земли, где Джеральд обнаружил их капсулу. Значит ли это, что они самые последние… – антрополог запнулся в поисках слов, – из тех, падавших на Землю? И потому больше достойны доверия…
Светловолосый гаваец смолк, не в силах продолжать.
Джеральд смотрел на Артефакт. Слова, которые произносят другие члены команды, как будто не проходят через преобразователь речи, так что можно говорить без опаски, особенно среди этой бури виртов. Тем не менее положение может выйти из-под контроля.
Он повернулся к Артефакту и заговорил без обиняков, может быть, чуть громче, чем необходимо:
– Поясните, пожалуйста. Есть ли возможная опасность в контакте с теми, кого вы упомянули? Идет ли между межзвездными расами и цивилизациями война?
Полный гуманоид поморщился – Джеральд не мог ни понять это выражение, ни даже предположить, что оно значит. Возможно, позже корреляционный анализ позволит истолковывать выражения лиц чужаков.
Война? То есть опустошительная борьба? Взаимное причинение органической гибели и физического уничтожения? Один из видов или народов соперничает с другим или причиняет ему прямой вред в межзвездном пространстве? Нет. Войны нет. Между звездами не может быть войн. Их никогда не было. И никогда не будет.
Услышав это заверение, все облегченно вздохнули. Конечно, ведь новость важнейшая – может, даже эпохальная.
Но Джеральд начинал слегка тревожиться. Хорошим новостям всегда сопутствуют другие, не совсем приятные, даже тревожные. Он всегда подозревал: все не то, чем кажется.
Эмили Тан прислала тревожный вирт.
Итак… серьезного конфликта нет. Отрадно. Тем не менее, кажется, на определенном уровне идет серьезное соперничество. Цивилизации чужаков, по-видимому, часто отправляют зонды-посланцы… и жаждут того, чтобы именно их зонд вступил в контакт с Новыми Чуваками вроде нас.
Акана переслала краткое предупреждение службы безопасности. В эти самые минуты исследовательские группы ЕС, АС, ООН, США, Великого Китая и Халифата и бесчисленные консорциумы получали и проверяли весьма правдоподобные отчеты о необычных светящихся камнях. Сформулировано немало гипотез, но в Сетке установился консенсус: такие объекты (ладно – некоторые из них, настоящие) тоже могут быть артефактами из космоса, возможно, разбитыми и поврежденными остатками того, что многие годы сыпалось на Землю.
Вспомнив слова Особо Мудрого, Джеральд понял, что это «другие» определенно привлекли к себе внимание.
Доктор Чомбе пожаловался:
Но почему вдруг сейчас? На протяжении тысячелетий другие зонды никогда не привлекали такого внимания. До самой последней минуты! Совпадение невероятное.
Джеральд посмотрел на Эмили, потом на Акану. Очевидно, обе знали ответ на этот вопрос, и это начинало проявляться в виртах от группы советников.
Каким-то образом эти «другие» небесные камни – поврежденные и затерянные на века – узнают, что Артефакт здесь. И к нему привлечено внимание всего человечества.
Они хотят, чтобы их услышали…
…тоже?
...или вместо?
Джеральду хотелось продолжить эту линию рассуждений. Подумать, почему инопланетные кристаллы так шумно проявляют свойственное людям чувство…
…ревность…
Но у него была работа. Продолжать разговор с Особо Мудрым и не отвлекаться на второстепенное.
Сосредоточься на важном.
Вначале подтверди все главное. Побуждения чужаков можно подвергнуть психоанализу позже.
Они следили за ним – гости в камне. И весь мир тоже. Он отпил горячего чая из стоявшей перед ним чашки, кашлянул и спросил, резко и внятно:
– Значит… надо понимать так, что вы часть сообщества, живущего в мире и согласии?
Улыбка Будды стала шире.
Да. Конечно, у нас бывают споры, но наше сосуществование вечно и крепко. Мы стараемся принести пользу всем. Присоединившись к нам, вы, как и мы, получите от этого большую выгоду!
Вместо того чтобы наслаждаться этим проявлением дружелюбия, Джеральд задал следующий вопрос, на сей раз без всякой паузы.
– А эти «другие», о которых вы говорили… они представители других видов или цивилизаций, которые считают вас соперниками?
После того как эти слова были переданы Особо Мудрому, его улыбка стала не такой широкой.
Я уже объяснил, между видами и планетами нет соперничества.
Джеральд скептически нахмурился.
– Что? Вообще никакого? Но вы сейчас говорили, что с этими остальными зондами могут быть «проблемы» и что у вас бывают споры. Пожалуйста, объясните это противоречие.
Противоречия нет. Индивидуумы могут спорить, соперничать или соревноваться в определенных условиях. Виды и цивилизации – никогда.
Заговорил Бен Фланнери:
– Должно быть, он говорит об ограничениях теории относительности. Звезды так далеко друг от друга, что развитые существа и не пытаются совершать межзвездные путешествия, ограничиваясь дешевыми, быстрыми хрустальными зондами. Конец грандиозным иллюзиям, в которые погружались люди двадцатого века, фантазиям о сверхкардашевских сообществах, исследующих и колонизирующих космос благодаря кораблям, на которых сменяются поколения, о самовоспроизводящихся исследовательских роботах и даже об искажении пространства. Или о строительстве мегаструктур, которые вершат судьбу Галактики! Все это были божественные фантазии, мечты наших отцов или их способ найти дорогу к мифической небесной сингулярности.
Джеральд посмотрел на галерею, где сотня самых умных и влиятельных людей Земли собралась, чтобы наблюдать за историческим событием. Один из этих людей, в плюшевом кресле для ВИП-персон, особенно горячо реагировал на объяснения Бена. Смуглый тип с волной кибернетически активируемых шевелящихся волос. Очки снабдили Джеральда пояснительной надписью «профессор Нузон». А, да, знаменитый ученый и шоумен. Он что-то кричал и грозил кулаками Фланнери…
…который продолжал, блаженно не подозревая о буре летающих вокруг него виртов:
– Главное, нам только что сообщили: разумные расы, живущие слишком далеко друг от друга, просто не контактируют. Единственное, чем они могут обмениваться, – это информация. Поэтому им не из-за чего спорить и нечего оспаривать.
Звучало логично. Но Джеральд находил утверждение сомнительным. Если честно, совершенно нелепым.
Даже люди, спокойные, разумные и сытые, у которых нет с другими принципиальных разногласий или конфликтующих потребностей, могут ссориться и постоянно это делают. Пусть эти обмениваются только информацией и идеями – ну и что? Природные существа будут ссориться и из-за этого.
И вообще, кто возьмется утверждать, что эти чужаки выше перебранок или слишком зрелы для споров? Если быть откровенным, он никогда не видел такой неспокойной, возбудимой, раздражительной толпы. И это еще до последних новостей о соперничестве межзвездных зондов!
Возможно ли, что это следствие неверного понимания определений? Например, «соперничество», может быть, неправильный перевод. Джеральд решил попросить разъяснений.
– Пожалуйста, объясните, – сказал он. Сделал глубокий вдох. И начал: – Если вы как индивиды часто ссоритесь, как может быть, что ваши виды, цивилизации и планеты никогда не соперничают и не ссорятся?
Существо-Будда обдумало его слова и ответило медленно, с выражением, напомнившим Джеральду старого учителя, который терпеливо отвечает на вопросы умственно отсталого ребенка.
Наши виды, цивилизации и планеты не могут соперничать. Потому что никогда не встречаются.
ТОРАЛИЗАТОР
Ну ладно, теперь у нас есть хороший предварительный анализ недавних микроземлетрясений по всей планете. Была отсеяна фоновая естественная тектоническая деятельность, а также известные источники шума, порожденного деятельностью человека, и мы получили широкий спектр загадочных компактных взрывов, причем почти все они происходят в узком энергетическом диапазоне.
Далее, хотя кажется, что эти микроземлетрясения распределены по всему земному шару, мы теперь видим, что они тяготеют к определенным типам геологического строения! Это грязевые равнины, осадочные слои, аллювиальные долины, ледниковые морены, Антарктическое плато… и, конечно, океанические бассейны. Они почти никогда не встречаются на древних платформах, или на гигантских горных хребтах, или в районах недавней вулканической активности.
Да, трудно отмести это как совпадение. События происходят на земных территориях именно тех типов, где упавший с неба объект имеет шанс не испариться и приземлиться более или менее благополучно. Большая их часть попадает в океаны или туда, где раньше, очень давно, были моря. Это зоны, где за миллионы лет могло накопиться наибольшее количество уцелевших остатков.
Для тех, кто только что подключился, говорит Тор «Цеп-девушка» Повлов, я выступаю в качестве организатора «умной толпы», проверяющей, могут ли эти землетрясения быть связаны с другим загадочным феноменом – подтвержденным множеством очевидцев необычным свечением, которое на протяжении последних суток или около того испускают камни и стеклянистые объекты.
Да, знаю, всем нам трудно держаться в рамках реального времени, особенно когда весь мир следит за разговором между астронавтом Джеральдом Ливингстоном и существами, живущими в хрустальном Артефакте. Возможно, для нас это величайшая проверка способности с пользой для дела делить внимание… пораженными быстро разворачивающимся сюжетом, продолжать эффективное исследование.
Из разговора в Вашингтоне становится ясно одно. Послы из Артефакта не хотят, чтобы человечество разговаривало с «другими».
Не менее ясно, что каждое их слово заставляет нас еще энергичнее искать и больше узнавать об этих светящихся объектах.
Итак, мы подходим к очевидному вопросу. Возможно ли, что вспышки и свечение, о которых сообщают из Мекки, Хайдарабада, Стонхенджа, Тайбэя, Ла-Паса, Гомы и Тулузы… могут быть только вершиной айсберга, указывающей на поистине огромное количество «других» контактных зондов?
Может ли быть связан со всем этим недавний всплеск загадочных микроколебаний под землей и вне нашего поля зрения? Возможно ли, что эти взрывы – попытка «других» артефактов привлечь к себе внимание?
И почему именно сейчас, если они провели в земле и осадочных породах многие тысячелетия?
Да. Они – каким-то образом – чувствуют, что Гаванский артефакт стал гвоздем программы.
Почему не раньше? Потому что до сих пор казалось, что разумнее ждать! Устраивая эти землетрясения или вспышки-крики, они, возможно, тратят последнюю энергию, которую копили тысячелетиями! Транжирят ее сейчас, цепляясь за последний шанс…
Минутку… одну минутку. Вы видели? Я правильно расслышала то, что сказал толстый представитель чужаков?
Переносимся на Конференцию по Артефакту. Посмотрите на бегущие по экрану слова Особо Мудрого.
Наши виды, цивилизации и планеты не могут соперничать. Потому что никогда не встречаются.
Как – во имя Земли, Неба или Сетки – это понимать?