Минул первый день, потом напряженная ночь – ее он провел, держась за спинной плавник спящего дельфина, пока мимо проплывали облака фосфоресцирующего планктона.

Я слышал, что китообразные спят только половиной мозга. Боже, как это было бы полезно!

К счастью, та же технология избирательной проницаемости, которая позволяла шлему извлекать из моря кислород, давала струйку пресной воды, заполняя небольшой резервуар у щеки. «Надо купить акции этой компании», – подумал он, намечая, какими делами должен будет заняться завтра, когда его отыщут.

Но его не отыскали – ни вертолеты, ни корабли спасателей, ни скоростные тримараны с надписью «Дарктайд сервис» на борту, ни даже рыбацкие лодки. Следующие утро и день прошли так же, как первые: ни следа суши. «Мир всегда казался мне ужасно тесным», – думал Хакер. Теперь он казался безграничным и неисследованным.

«Забавно, я ожидал, что к этому моменту с небес спустится Лейси со своими поисковиками. – И не только его мать. Несмотря на репутацию ищущего острых ощущений плейбоя, у Хакера есть настоящие друзья, есть брат, который наверняка участвует в поисках, и преданные служащие. – Вся электроника в этом костюме, должно быть, вышла из строя. Но я все равно спустился на Землю».

Следующий день в обществе новых друзей, которые то несли, то вели Хакера в неизвестном направлении, тянулся очень медленно.

В шлеме был небольшой запас протеина. Когда он иссяк, к списку своих жалоб Хакер добавил голод. Но по крайней мере смерть от жажды ему не грозила. Как только костюм отфильтровывал немного морской воды, превращая ее в пресную, Хакер проглатывал ее, промывая организм и время от времени выбрасывая отходы, чтобы кормился окружающий планктон.

Постепенно он обретал способность мыслить ясно.

Неужели я действительно хотел вернуться к рифу? Должно быть, бредил. Я мог получить сотрясение мозга. Похоже, эти чуваки с плавниками спасли меня от меня самого.

Конечно, Хакер и раньше видел дельфинов – особенно с носом бутылкой – на многочисленных шоу, посвященных природе и путешествиям. Однажды, ныряя возле Тонга, он даже поиграл с парой таких. Возможно, поэтому он вскоре начал замечать необычные особенности этой группы.

Например, эти животные по очереди издавали сложные звуки и при этом смотрели друг на друга или что-то показывали носами… как будто обменивались репликами в разговоре. И он мог поклясться, что они жестами указывают на него. Возможно, даже обмениваются забавными замечаниями на его счет.

Конечно, это иллюзия – вероятно, еще сказывается сотрясение плюс старая добрая игра воображения. Общеизвестно, что после ста лет преувеличенных оценок и мечтательных предположений наука наконец определила уровень интеллекта дельфинов Tursiops truncates. Они действительно очень умные животные – примерно равны шимпанзе, – с некоторыми базовыми лингвистическими свойствами, и подлинные хозяева подводных звуков. Но было с несомненностью доказано и другое – у них нет собственной речи, а по способностям они уступают даже двухлетнему ребенку.

И все же, наблюдая, как самка дельфина с детенышем охотится на осьминога в его каменном логове, Хакер с помощью имплантата в челюсти ощутил, что эти двое, кажется, действительно разговаривают. На вопросительные писки детеныша отвечали медленные повторения матери. Хакер даже понял, что особый синкопированный писк означает «осьминог».

Иногда один из дельфинов нацеливал на Хакера свой выпуклый лоб, и имплантат в челюсти начинал щелкать как сумасшедший, отчего мелко стучали зубы. В сущности, это напоминало код, которым космоныряльщики вроде него связывались со своими капсулами, когда на время полета срабатывали их ушные затычки. За отсутствием иного занятия Хакер сосредоточился на этой вибрации в челюсти. «Наш обычный слух не годится для этого мира, – сообразил он. – Он только затемняет суть».

Все это очень интересно, и, конечно, когда его спасут, ему будет о чем рассказывать. Но по мере того как возвращалась способность рассуждать, Хакер начал задумываться.

Приближаюсь ли я к берегу?

И разве эти твари никогда не чувствуют голода?

Ответ он получил час спустя.

С востока появился большой дельфин, как будто запутавшийся в сети. Вначале Хакер решил, что это клубок водорослей. Потом узнал рыбацкую сеть – веревочную паутину, опутавшую все тело дельфина до самых плавников. Эта картина вызвала у Хакера необычное чувство – жалость, вместе с чувством вины за то, что человеческая небрежность сделала с бедным животным.

Он достал нож из ножен и поплыл к дельфину, собираясь разрезать сеть и освободить его, но помешал другой дельфин, который остановился перед Хакером и преградил путь.

– Эй, успокойся. Я просто хочу помочь! – жалобно сказал Хакер…

…и с удивлением увидел, что другие члены группы подплыли к запутавшемуся животному и ухватились за края сети. Отталкиваясь мощными ударами плавников, они заставляли «жертву» вертеться вокруг своей оси. Сеть разворачивалась – плавно, не застревая, пока не растянулась на двадцать метров. Большой дельфин отплыл, определенно невредимый.

Другие дельфины, ухватив сеть за края, раскрыли ее и держали. Потом Хакер увидел, что молодые дельфины отплыли. Он удивленно смотрел, как они описали широкую дугу, обогнув косяк рыб, которые мирно кормились над коралловым утесом поблизости. Молодые дельфины начали нападать на серебристую толчею – по-видимому, это была кефаль, – и косяк стал уходить от них.

«Загонщики! – Хакер узнал охотничий прием. – Они гонят весь косяк в сеть! Но как они…»

Он смотрел. Вся группа действовала согласованно, с той слаженностью, которая приходит только с опытом: одни загоняли рыбу, другие манипулировали орудием лова, пока примерно четверть косяка не оказалась в сети. Тогда дельфины позволили остальным рыбам отвернуть и уплыть.

Нужно было вдохнуть, и дельфины один за другим устремлялись к поверхности. Затем каждый в стае по очереди приближался к сети, просовывал узкий клюв между ячейками и хватал рыбу. Так продолжалось довольно долго. Дельфины ели, поднимались подышать и снова ели, продолжая держать сеть…

…пока не насытились. Тогда на первый план выступила игра. Три молодых дельфина начали перебрасываться бедной рыбой. Другая пара принялась рыть носами илистое дно, гоняя ската. Между тем старшие старательно вытянули сеть, снова обмотали ее вокруг того, кто ее принес, и этот дельфин уплыл на восток – очевидно, сеть не мешала ему плыть.

«Да будь я синеносым сусликом!» – ахнул про себя Хакер.

Вокруг плавало много мертвых и умирающих кефалей. Хакер еще не вполне опомнился от удивления, когда один из его спасителей приблизился с рыбой в пасти и принялся кивать, будто приглашая.

Хакер вспомнил о собственном голоде. «Вкус должен быть как у суши», – подумал он, сообразив, насколько далек от мира людей с огнем, на котором готовят пищу…

…и тут же, непрошеная, возникла неожиданная мысль о матери. Особенно о том времени, когда мать старалась объяснить свой страстный интерес к поискам жизни в космосе, на которые потратила полмиллиарда своих собственных долларов. «Одна теория утверждает, что на планетах типа Гайи покрыта водой гораздо большая часть поверхности, чем 70 процентов, как на Земле. Это может означать, что разумные киты или моллюски гораздо обычнее, чем мы с руками и огнем. Это многое объяснило бы».

В ту пору Хакер все это пропускал мимо ушей. В конце концов это ведь было ее увлечение, не его. Сейчас он пожалел, что слушал недостаточно внимательно и не пытался понять. К тому же сейчас бедная Лейси, должно быть, больна от тревоги за него.

Сосредоточившись на одном – на своем голоде, он подплыл к дельфину и попытался взять предложенную еду.

Однако дельфин в последний миг отдернул рыбу и разразился стаккато звуков. Хакер подавил раздражение и гнев, хоть это далось нелегко.

«Когда есть опасность излишне бурной реакции, попробуй остановиться, – говорила ему когда-то женщина-психотерапевт (до того как он ее уволил). – Всегда помни, что у случившегося может быть и другая причина, кроме заурядной злобы».

Дельфин снова протянул ему рыбу, и имплантат в челюсти повторил тот же ритм.

«Он пробует меня учить», – сообразил Хакер.

– Это звуковой код для рыбы? – спросил он, зная, что шлем воспроизведет его голос, но никак не ожидая, что дельфин поймет разговорный английский.

К его удивлению, дельфин покачал головой: Нет.

Подчеркнуто выразительное «нет».

– Гм. – Хакер поморгал и продолжил: – Это значит «пища»? «Еда»? «Умывайся перед едой»? «Добро пожаловать, незнакомец»?

Его догадки были встречены одобрительными звуками, и дельфин подтолкнул рыбу к Хакеру. Тот внезапно ощутил волчий голод и, разорвав рыбу, просунул куски через узкое отверстие для еды в шлеме, не заботясь о том, что вместе с ними туда попадает соленая вода.

«“Добро пожаловать, незнакомец”? – размышлял он. – Для тупого животного очень абстрактная мысль. Хотя, признаю, дружелюбная».

ЭНТРОПИЯ

В своем пророческом романе «Холодная война» Фредерик Пол показал ужасающе правдоподобную модель гибели человечества, в которой наши государства и группы, не решаясь на открытый конфликт, переходят к тактике «зуб за зуб» – к тактике взаимного саботажа, пытаясь разрушить инфраструктуру и экономику друг друга. Естественно, цивилизация погружается в водоворот угасающих надежд.

Звучит угнетающе? Заставляет задуматься, какая часть «случайностей», происходящих с нами, никак не связана с Удачей?

Конечно, всегда возникают теории заговора. Сверхэффективные двигатели, которые алчные энергетические компании не пускают на рынок. Лекарства, утаиваемые жадными до прибыли фармацевтическими гигантами. Мошенники, монополисты и денежные мешки, которые покупают интеллектуальную собственность, чтобы хоронить знания, а не распространять.

Но эти мрачные слухи не раскрывают одного – мы движемся к отчаянию, потому что усилия добропорядочных, умеющих работать мужчин и женщин ни к чему не приводят. Их труды сознательно предают забвению оттого, что некие правящие элиты заняты тайной борьбой за свои цели. И вот эта – «зуб за зуб» – игра с отрицательным результатом и есть любимейшее времяпрепровождение людей.

Оно называется война.