По телевизору показывали новую киноэпопею о войне.
«Блокада» — четыре полнометражных цветных фильма. Для советских зрителей, не избалованных потоком западных лент, — событие. На просмотр собралась вся семья Маратика — он сам, родители, бабушка.
Бабуля пережила блокаду — и наблюдала с особым, пристрастным интересом за действием, разворачивающимся на экране. А там все шло своим чередом: танки фон Лееба (наши Т-54, обшитые фанерой и размалёванные крестами) были остановлены героическими защитниками Ленинграда, тревожная осень перешла в кошмарную зиму, товарищ Жданов с болью в сердце очередной раз урезал хлебные нормы, а истощённые рабочие падали в голодные обмороки у станков…
— Нашнимали… — прошамкала бабуля, когда по экрану замелькали финальные титры. — Што бы они шнали, молокошошы…
Когда она замолкала, бескровные губы проваливались внутрь рта — и внук вздыхал с облегчением. Потому что когда рот открывался — виднелись два последних зуба — длинные, жёлто-коричневые, торчащие из гладких влажных дёсен нижней челюсти. Бр-р-р…
— Как же, фешли они мертфякоф шереш фешь город на шаношках, — шипела старуха. — Иш парадной ваташ-шат, на шугроб полошат — и лешат те до фечера, шавернутые. Днём-то не трогали… Штешнялишь. А утром глянешь — рашфернуты, мяшо пофырешано… Хотя што там ша мяшо, шешшкое, шилы одни…
Невестка — мать Маратика — глядела на старуху с тихой ненавистью. Но молчала. А мальчик смотрел бабуле в рот в прямом смысле слова, не мог оторваться от гипнотизирующего зрелища: кожистая щель сменяется бездонным провалом, зубы торчат двумя одинокими часовыми…
— Опять вы, мама, за свои бредни, — зло сказал отец. — Шли бы вы… спать, время позднее…
Старуха пошаркала в свою комнату.
…Через две недели Маратик вернулся из школы, прошёл на кухню, — бабуля сидела за столом, что-то жевала.
Внук замер, не веря глазам. Рот старухи был полон зубов. Белых. Острых. Страшных. Бабушка широко улыбнулась.
Он выбежал с криком — истошным, рвущим перепонки. Мать, примчавшаяся из ванной, ничего не поняла в рыданиях сына:
— Там… там… там… Кровь!!!
Действительно, по сверкающим белизной зубам размазались несколько алых капель. Новый протез натирал десны. Всего лишь.