Смутная догадка Юзефа подтвердилась. Полка для кассет рядом с самсунговской видеодвойкой колдуньи опустела после визита тенятника. Хотя сомнительно, что Де Лануа держала компрометирующие кого-то материалы вот так открыто. Но свой интерес противник продемонстрировал чётко…
…Вернувшись на площадку-3, Юзеф первым делом просмотрел длинный свиток пришедших на факс сообщений.
Сплошная тина и трава морская — лишь невод, заброшенный наудачу в налоговую инспекцию, принбс золотую рыбку. Гражданин Копытьев, в миру известный как Копыто, в своей частнопредпринимательской деятельности не ограничился интернет-клубом «Разряд». Состоял учредителем, гендиректором и единственным сотрудником фирмы «Андромеда», работавшей в основном с госструктурами. Налоговики против фирмы ничего не имели, долю государству Копыто отчислял исправно.
Зато борцы с экономическими преступлениями отрастили на «Андромеду» изрядный зуб — но запустить его в фирмочку никак не могли.
Копыто торговал буквально всем, не имея ничего на складе. Да и склада у него не было, как, впрочем, и офиса. Печать да счёт в банке — вот и вся фирма. Однако «Андромеда» процветала — продавала товары по ценам, на двадцать-тридцать процентов выше среднерыночных, а закупала их здесь же, под боком — и отгружала с чужих складов. Схема известная, именно так руководящие товарищи запускают руку в казённый карман, прокачивая суммы через собственные или дружественные фирмы-однодневки.
Но в данном случае схема работала как-то нестандартно.
Начальники и директора переводили деньги Копыту без видимой корысти. Как будто просто так, из дружеских отношений. Хотя близкой дружбы ни с кем из них хозяин «Андромеды» не водил. Все попытки выявить и доказать факты взяток провалились. Суммы уходили не сногсшибательные, хотя в целом набегало прилично… Но вопрос был не в суммах, вопрос был в механике процесса… Механику обэповцы понять не могли.
Юзеф — понял. Сразу, как прочитал эту информацию. Финансовое благополучие Конторы строилось на методах более изящных и менее очевидных, но в основе своей схожих…
Последним в тройке тенятников был Копыто.
Либо кто-то, стоящий за спиной парня и намеренно его подставляющий.
Машину Лесник оставил в пяти кварталах от неказистого блочного дома, не похожего на уютные особнячки в центре Царского Села. До подъезда провожать не стал, расстался с Анной в отдалении, в крохотном, заросшем кустами скверике. И не потому, что опасался ждущих её в засаде охотников. Наоборот, он сам стал сейчас опасным спутником. Поиск потенциальных тенятников шёл в Царском без особого энтузиазма, и были основания предполагать, что на перехват ещё одного не вышедшего на связь агента и его машины Юзеф отрядит куда большие силы…
…Дверь подъезда была видна как на ладони. Вокруг никого и ничего подозрительного.
Окна квартиры, присматривать за которой попросили Анну, тоже выходили на эту сторону.
Инструкции оказались просты:
— Как войдёшь, осмотри квартиру. Если все в порядке — сразу раздерни занавески на кухонном окне. Если на лестнице встретится кто-то, неважно кто, — парочка целуется, ханыги пьют портвейн, молодёжь на гитаре бренчит, — раздерни занавески в комнате, тоже сразу, не откладывая. Если же в квартире засада…
Лесник осёкся. Понял по её улыбке, что такой вариант Анна представить не может. Сказал медленно, с расстановкой:
— Это очень серьёзно, Аня. Если в квартире засада — никакого сопротивления. Не вздумай пускать в ход ногти или подвернувшиеся предметы. Изобрази стандартные реакции: испуг, возмущение… Про меня — ни слова, про занавески, естественно, тоже. И постарайся оказаться где-нибудь в углу или у стены. Когда начнётся — падай на пол и не шевелись.
Не верит. Явно не верит, что в обыденную жизнь могут ворваться такие страсти… Лесник на секунду пожалел, что не обладает таким же, как у Юзефа, таранным даром убеждения.
— Из квартиры не выходи, на звонки в дверь и по телефону не отвечай. При любых неожиданностях — звони.
Он протянул ей клочок бумаги с номером. Мобильник Лесник купил вчера, вместе с компьютером-приманкой, повинуясь какому-то смутному предчувствию. Теперь номер, о котором Юзеф и Контора не имели представления, оказался весьма кстати.
— Хорошо, — сказала Анна, — я сделаю все, как надо. Спасибо за все, Тимофей.
В интонации, с которой она назвала его по имени, чувствовался знак вопроса. Маленький. Крошечный. Но чувствовался.
Он должен был сейчас ей что-то сказать, и не знал — что, и сказал странное, первым пришедшее на ум. То, что не говорил никому за все годы работы на Контору. За те десять лет, в течение которых он звал себя Лесником и только Лесником — не считая кучи фальшивых имён, вписанных в фальшивые документы.
— Мама называла меня Андреем, — сказал Лесник. — А иногда почему-то Анджеем…
Последнего имени не знал даже Юзеф, которому полагалось знать все.
Звук отпираемой двери застал Фикуса врасплох.
Утро и начало дня прошли в напряжённом ожидании, Фикус был как натянутая струна. Или как натянутая проволока растяжки — тронь, и взорвётся. Но время шло, сучка не появлялась. И напряжение помалу начало спадать. Ненависть остывала. От скуки Фикус с увлечением читал найденную в квартире книжку по комнатному цветоводству — читал и чертыхался, пальцами в перчатках разлеплять страницы было крайне неудобно.
Царапины почти не болели, и где-то глубоко зрела смутная, пока ещё неосознанная мысль — а ну её к черту, мочалку эту, когда-нибудь потом встретимся, невелик городок, сколько же можно сидеть тут впустую…
Замок лязгнул. Фикус вскочил. Прижался к простенку у двери. Через секунду понял, что все ещё сжимает книжку — осторожно опустил её на пол. Ладонь стиснула шокер. Фикус замер, не дыша.
Мягкие шаги… Бля, каблуки не цокают, значит пришла в кроссовках, если рванётся убегать, ещё побегай за ней тут… Пусть зайдёт поглубже, сюда, в комнату…
В комнату стерва не пошла. Из кухни раздался странный скрипучий звук — снова шаги — дверь хлопнула — прощальный скрежет замка.
Просекла, похолодел Фикус. Где-то он лажанулся, что-то оставил на виду… Осторожно высунул голову из-за двери — в прихожей никого. Прошёл на кухню — то же самое… Ушла.
Никаких следов своего пребывания Фикус не увидел. Ничто спугнуть гадину не могло… Однако — зашла, раздернула занавески — и ушла. Загадка.
Он хлопнул себя по лбу, выскочил в прихожую. Так и есть, заткнутая за зеркало квитанция прачечной исчезла.
Даже лучше. Прачечная, знал Фикус, недалеко. Туда-обратно — тридцать минут неспешным шагом. Да ещё минут десять там… Если очередь — двадцать. Отлично, врасплох теперь не застанет…
Он вернулся в комнату. Смутная мысль: отложить месть — испарилась. Фикус злобно пнул валявшуюся под ногами книжку — не хватает ещё в критический момент поскользнуться на глянцевой обложке…
Пожилая женщина обмякла на диване. Однояйцевый близнец с недовольным видом убирал в футляр медицинские причиндалы. Белого халата на нем уже не было. Близнец-2 (тоже без халата) вышел из комнаты, принадлежавшей Пашику, бармену клуба «Разряд». Пожал плечами — ничего, дескать, интересного. Так оно и было — если, конечно, не интересоваться коллекцией разноплановой новой и б/у электроники, а также обнажёнными красотками, в изобилии украшающими стены…
— «Глобус» куда-то убыл на весь уик-энд, — сказал близнец-1 в трубку, не тратя времени на приветствие или пароль. — Куда — неизвестно. Якобы для него это обычное дело. Ждать?
Помолчал, выслушивая распоряжения. Закончил разговор коротко:
— Слушаюсь!
Близнец-2 тем временем подошёл к женщине, взялся за её безвольную руку, сосчитал пульс. Спросил:
— Не загнётся? Сердчишко что-то не очень…
— Не должна бы, — равнодушно ответил напарник. — Поехали. Начальство на кофейной гуще нагадало, что клиент — это «фторый нумер». «Глобуса» приказано оставить…
— Опять к нему домой, что ли? Я-то думал, сейчас тут покемарим по очереди…
— Хочешь, укольчик сделаю? Сна ни в одном глазу — будешь скакать как козлик, обожравшийся виагрой.
— Знаю я твои укольчики… Куда ехать-то?
— К интернет-клубу. Наблюдать снаружи. Не боись, подрыхнешь на заднем сиденье маленько… Все равно сегодня хрен откроются — карнавал.
…Близнецы вышли из парадной, направились к машине. Свидетелем их отъезда стал лишь сидевший на лавочке у подъезда гражданин, на вид весьма потрёпанный в схватках с зелёным змием. Когда машина свернула за угол, драконоборец уронил голову на плечо и тихо сказал несколько слов на удивление трезвым голосом. Казалось, он обращается к полупустой бутыли «тридцать третьего», устроившейся на той же лавочке. Бутыль не ответила верному поклоннику. Вместо неё отозвалась крохотная клипса-приёмник, маскируемая на ухе гражданина прядями давно не мытых волос.
Леснику спать уже не хотелось.
Бывает такое, если не смыкать глаз часов тридцать-сорок: тело движется вроде уверенно, но словно на автопилоте, голова пустая и гулкая, — а сна ни в одном глазу.
…После того, как на кухонном окне раздернулись занавески, он вернулся в машину. Сидел — и не знал, что делать. Впервые за последние двое суток (и последние десять лет) — не знал.
Привычный мир рассыпался на глазах, и осколки его складывались в причудливые и уродливые комбинации. Все менялось и все теряло свою цену. Боевой товарищ стал Иудой, начальство — кучками делящих власть интриганов, а враги, спасать человечество от которых тебя призвали, — оказались просто ставками в чужих играх…
Он допил коньяк, небрежно швырнул пустую фляжку назад. Откинулся на сиденье и стал неторопливо, слово за словом, анализировать гипнограмму Крокодила, озвученную Анной.
Один момент там заведомо не соответствовал истине. Фагот тенятником не был. Если Радецки ошибался в этом — мог ошибиться и во всем остальном. Если намеренно лгал, не догадываясь, что труп музыканта найдут рядом с его собственным, — то… впрочем, верить безоговорочно Иуде никто не собирался.
В любом случае, послание интересное. Конкретной информации отнюдь немного — в основном эмоции и сбивающие с толку намёки. Как сам Радецки собирался обойтись с Чёрными, зачем шёл на контакт — ни слова. Не только же ради их спасения… Какой конкретно выбор стоит перед Лесником — не ясно. Какова разумная альтернатива гипотетическому плану Юзефа? Есть ли сейчас поблизости другие апокалипсисы, союзники Крокодила? Как матёрый агент умудрился повернуться спиной к убийце-серийнику?
Последний вопрос интересовал Лесника чисто умозрительно. Пускай навсегда останется тайной этой парочки… Неважно.
А весь остальной список — если не обманывать себя — сводился сейчас к одному-единственному вопросу: остаётся Лесник в Конторе — или уходит. Вернее, пытается уйти…
Ответа не было.
…Телефон, вспомнил Лесник. Надо включить мобильник, может позвонить Анна, даже если ничего не стрясётся, даже если просто соскучится… А больше вроде и некому.
Телефон зазвонил.
Зазвонил через секунду после включения.
— Лесник? — пророкотал голос Юзефа. — Приезжай срочно на третью, дело, похоже, идёт к развязке…
Вот и все… Легко и просто тебе показали, кто в этой игре кошка, а кто мышка.
Лесник скрежетнул зубами. Распрямил плечи, отчеканил по-уставному:
— Господин обер-инквизитор! — в голосе звенел металл. Сейчас он скажет короткую формулу отставки — и будь что будет.
— Не надо, — сказал Юзеф очень устало и очень мягко. — Не надо ничего говорить… Просто приезжай. Объект снова атаковал, у нас четверо холодных…
Обер-инквизитор помолчал и добавил:
— Возвращайся, Анджей…