Что-то неладное в воздухе. Невидимое — не дым и не пыль, стесняющие дыхание. Воздух позднего лета чистый и свежий, как обычно в предгорьях Эсткарпа, находящихся у подножий высоких гор. И все же… ощущалось гнетущее беспокойство.

Нолар отложила травы, которые разбирала, и снова подошла к узкому выходящему на юг окну. Весь день она испытывала непонятную тревогу, как будто какая-то непредвиденная угроза пряталась от глаз. «Похоже на тень ястреба, — подумала она, — когда не знаешь, в какой момент он набросится на добычу».

Нолар вышла, чтобы лучше разглядеть небо. Восход был ясным, но днем на юге собрались зловещие тучи. Нолар, опытная целительница, видела такой черно-пурпурный цвет на поврежденной плоти. Грома еще не было слышно, но по опыту знала, что буря может разразиться с ужасающей быстротой. И почти всегда буре предшествует абсолютное спокойствие, такое же, как теперешняя неестественная тишина.

Точно так же Нолар помнила колющее ощущение в руках и лице, дыхание ее участилось, как будто она только что взбежала по крутой тропе у дома Остбора. Девушка сосредоточилась на том, что обычно предшествует бурям. Она знала, что всегда испытывала угнетающее ощущение силы, которая сгущается, сдерживается и наконец высвобождается в буре.

Неожиданно Нолар остановилась. Она уловила очень важное отличие. Весь день ее тревожит не собирающаяся Сила. Напротив. Она бессознательно отметила изменение обычной сферы жизни, то ощущение животных и растений, ощущение жизни, которое и составляет естественный порядок вещей. Весь день что-то настойчиво вмешивается в энергетическую целостность.

Нолар заметила, как необыкновенно тихи окружающие склоны. Не кричат птицы, не шуршат листвой зверьки. Девушка привыкла к тишине холмов, но эта необыкновенная, безжизненная тишина ее тревожила. И она сразу подумала о Силе и о том, как использовали ее волшебницы Эсткарпа.

Нолар, сколько она себя помнила, всегда привлекали волшебницы и в то же время отталкивали. Они правительницы Эсткарпа и его надежная защита. В их руках судьба народа Древних, так как только их сила сдерживает на границах Эсткарпа силы врага. Вначале это были повторяющиеся нападения Карстена с юга, потом Ализона с севера. В последние годы главная угроза исходила с юга, где Пагар из Гина стал герцогом, объединил Карстен и собрал все силы, чтобы уничтожить Эсткарп. Несмотря на морские рейды верных Эсткарпу салкаров, Карстен постоянно нападал на границы, медленно, но верно сокращая количество защитников Эсткарпа. Даже в своей горной северной местности, далеко от границ на юге, которым грозила опасность, Нолар слышала об этой борьбе.

Неожиданно она вспомнила слова бродячего торговца тканями. Раз в неделю Нолар обычно спускалась с холмов в ближайшую деревню, где обменивала собранные травы на продукты и вещи, которые не могла изготовить сама. Два дня назад она взвешивала сушеные семена, когда появление нового посетителя привлекло ее внимание к входу в магазин. Пропыленный мужчина средних лет, с проницательным взглядом и обветренным лицом, явно наслаждался вниманием, которое привлекал. Нолар хорошо слышала его жалобы, потому что у него был голос настоящего торговца, способный перекрыть возгласы соперников.

— Мне не следовало покидать Гарт, — воскликнул он, — но этот придурок капитан заверил меня, что в Эсе очень оживленный рынок. — Он презрительно фыркнул. — Несомненно, он был таким — лет сто назад. О, конечно, там есть люди, даже слишком много людей, все куда-то торопятся и разбегаются в разные стороны, но ни один не захотел купить ткани. — Помолчав для убедительности, торговец обратился к слушателям. — Вы видели мой товар. У меня отличные ткани для любых надобностей. Разглядывали они мои кружева и вышивку? Щупали мой прекрасный бархат? Нет! Они были слишком заняты приготовлением всего необходимого для пограничников, спускающихся с гор. И еще одно: не нашлось места даже для того, чтобы выложить товар для осмотра или просто куда-нибудь сложить его. Все гостиницы забиты: стражники, моряки салкары, даже эти чужеземцы фальконеры с дикими птицами на седлах.

Нолар глубже забралась в тень, смешалась с детьми фермеров, которые посмеивались над пастухом, который требовал лекарства для стертой ноги.

Хозяин магазина, которому хотелось послушать торговца, принес бутылку крепкого местного вина и налил в чашку.

— Попробуй это вино. И расскажи, как дела на южной границе.

Торговец с готовностью принял деревянную чашку.

— Благодарю за подкрепление. А что касается границы, то сведения о ней так перепутались, что моему разуму их не распутать. Мое дело ткани, а не высокие деяния волшебниц, герцогов и армий. Вы, возможно, слышали, что какое-то время назад корабли салкаров перевезли кого-то из Эсткарпа в безопасное место за море. Это, конечно, не сейчас было, но могу вам сказать, что видел собственными глазами: салкарский флот стоит в устье Эса. И готовят там план спасения за морем, если не удастся какой-то грандиозный замысел волшебниц. Откровенно говоря, никто точно не знает, что это за план, но я понял, что Совет готовит некую сложную ловушку для герцога Карстенского и его наступающих армий. — Торговец покачал головой и нахмурился. — Все эти заговоры и схватки не подходят для торговли. — И тут лицо его прояснилось. — Но я сейчас далеко от этого, на севере, где разумные люди разбираются в хороших товарах. Говорю вам, для меня в Эсе стало ясно: всякий купец, который хочет сохранить свое дело, должен искать лучший рынок. И более безопасный, конечно.

— Но что за ловушка?

— Каковы планы Совета?

Несколько человек требовали подробностей.

Торговец развел руки.

— Говорили мне что-нибудь стражники, чтобы я знал их намерения? Нет! Могу рассказать только то, что слышал на рынках Эса. Уверяю вас, слухи там расходятся лучше товара. Да, да, подробности, которые я узнал. Один пограничник рассказал мне по секрету, что его отряд получил приказ уходить с горных постов, но незаметно, чтобы это не сразу обнаружилось. Я стал расспрашивать его о причинах такого приказа: мне было ясно, что такие же распоряжения получили и другие отряды. Он ответил, что волшебницы собираются нанести герцогу Пагару удар, от которого он и весь Карстен не скоро оправятся. — Торговец передвинул свою чашку на деревянном дощатом столе. — И говорят, этот удар либо навсегда покончит с угрозой с юга, либо погубит сам Эсткарп. Мне стало понятно, что в любом случае пострадает торговля, поэтому я собрал свои товары и торопливо оставил Эс. А теперь мне пора в путь, потому что день обещает быть жарким.

Хозяин схватил торговца за рукав.

— Но кто-то в Эсе должен знать, что это за ловушка. Ты сам не знаешь, что планируют волшебницы против Пагара?

Торговец поморщился.

— Я слышал только сплетни, от которых разумный человек рассмеется… или заплачет. Скажу вам откровенно. Сам я из Верлейна, а мы всегда занимаемся только своими делами. Разумно не вмешиваться в такие высокие материи. — Он направился к двери, но оглянулся и посмотрел на собравшихся с холмов слушателей.

— Судя по тому, что я слышал о волшебницах Эсткарпа, я бы посоветовал вам покрепче запереть двери и выждать, пока будет сделано то, что должно быть сделано. А меня ждет дорога. Удачи этому дому!

Нолар собрала выменянные продукты: соль, муку, небольшую фляжку вина, — сложила все в заплечную сумку и выскользнула в заднюю дверь, чтобы ее не заметили. Деревенские ребятишки, однако, собрались на дороге, чтобы посмотреть на караван вьючных лошадей торговца. Один мальчишка указал на Нолар и закричал в притворном страхе. Она, как обычно, не обратила внимания на хор насмешек и спокойно пошла вверх по склону.

Нолар долго догадывалась, что с ее наружностью что-то неладно. Люди, посмотрев ей в лицо, тут же отводили взгляды. И как только, однажды, Нолар увидела свое лицо в начищенном котелке, она поняла, чем оно отличается от других лиц. Ей рассказывали, что мать ее рожала долго и трудно и во время родов умерла; все считали, что и девочка не выживет. Как бы то ни было, но родилась она с темно-красной полосой на лице, с блестками, как будто кто-то пролил вино и не вытер. Нолар подозревала, что люди избегают смотреть на нее по разным причинам: из отвращения, из страха, что уродство может как-то отразиться на них, и даже просто из-за нежелания. Все словно считали, что если не смотреть на нее, то уродства вроде и не существует. Поэтому Нолар всегда была одиноким ребенком, другие дети избегали ее, не играли с ней и не общались. Даже отец отверг ее. Он горько оплакивал смерть жены и винил в ней ребенка. В пятилетнем возрасте Нолар тяжело заболела и тем самым избежала традиционной проверки на талант волшебницы. Примерно в это время ее отец женился второй раз на сильной женщине из народа фальконеров, которая вообще считала присутствие уродливого ребенка немыслимым. И хотя сама эта женщина сбежала из деревни, в которой фальконеры держат своих женщин только для того, чтобы те рожали им детей, она придерживалась веры фальконеров, что слабые и больные дети не должны жить. Чтобы избежать ссор и раздоров, отец решил отправить Нолар подальше от глаз своей новой жены. Нолар помнила прощальные слова своей старой няньки, доброй женщины, которая единственная обращалась с ней ласково.

— Не плачь, маленькая. Тебе будет лучше в горах. Всякий раз, как отец тебя видит, он вспоминает твою мать, потому что у тебя ее походка, ее глаза и волосы. В горах ты увидишь новых птиц и животных, будешь бродить по прекрасным лесам, будешь играть с детьми горцев. Надеюсь, они будут добрее местных, — добавила она негромко, потому что хорошо знала, что местные дети презрительно прозвали Нолар «Госпожа Умой Лицо».

И вот Нолар, проделав долгий путь в редко населенные холмы, поселилась в семействе флегматичных фермеров. К несчастью, врожденное уродство Нолар отталкивало горцев даже больше, чем горожан. Может, это связано было с дурным характером Танты, местной мудрой женщины. Когда Нолар впервые встретилась с ней в деревенском магазине, Танта показала на нее своим узловатым посохом и проворчала:

— Знак зла на твоем лице: прочь от честных людей!

Обиженная этими словами, Нолар отказалась от своего обычного вежливого молчания и выпалила:

— Я зла не более, чем ты! Не моя вина, что я так выгляжу!

Танта повернулась к ней спиной, и вместе с ней от девочки отвернулись все остальные.

Нолар научилась прикрывать лицо шарфом, насколько это возможно. Как ни старалась она держаться дружелюбно, ее всегда отгоняли и отвергали. Она много и старательно работала на ферме, но ее редко благодарили или хвалили. Тяжелые месяцы растянулись на годы. Когда не было работы на ферме, Нолар обычно уходила в холмы. В одном отношении ее нянька оказалась права: растения и животные гор стали друзьями Нолар. Она очень хотела больше узнать о всех живых существах и прислушивалась к словам всех, кто хоть что-нибудь знал об этом.

После долгих размышлений Нолар даже решилась посетить Танту в ее хижине в холмах. Как она и опасалась, мудрая женщина совсем ей не обрадовалась. Нолар, запинаясь, объяснила, что хотела бы научиться пользоваться лекарственными растениями.

Танта подозрительно разглядывала ее сквозь дым, поднимающийся от низкой жаровни у двери.

— Кто тебя послан? — прошипела она.

Нолар перевела дыхание.

— Никто меня не посылал. Просто я слышана от фермеров, что никто не знает растения лучше тебя. Я надеялась, что ты позволишь мне помочь собирать их или просто посмотреть, как ты работаешь. Я не буду тебе мешать.

Танта, казалось, ненадолго задумалась, потом решительно покачала головой.

— Нет! Я с большим трудом постигла эти тайны сама. И не отдам их чужаку, особенно тебе, с твоим знаком. Уходи и не возвращайся.

Нолар вернулась на ферму, щеки ее горели не столько от резкого северного ветра, сколько от разочарования и обиды.

Хотя соседи не очень ее приветствовали, они тем не менее разрешали ей смотреть, как лечат заболевших животных, и принимали ее робкие попытки помочь в уходе за ними. Она постепенно собирала обрывки сведений о лечении и кое-чему научилась сама, но этого было мало и ее не удовлетворяло.

Ей было восемь лет, когда она наткнулась — буквально — на свою единственную удачу. Она медленно шла по лесной тропе, глядя вверх в поисках зеленых листьев омелы, когда задела ногой за какую-то неровность. Нолар упала, вытянув перед собой руки. Упав на груду прошлогодней листвы и хвойных иголок, она села, потерла ушибленное колено и обнаружила причину своего падения. Это был не камень, как она думала, а гладкая палка, с обоих концов покрытая круглыми металлическими наконечниками. Металл потемнел от времени. Нолар заинтересовалась: она узнала устройство, которое используют ученые для переноса свитков. Она только раз видела такой футляр в доме своего отца, который не был ученым и предпочитал держать свои торговые записи в конторе. Нолар повертела в руках деревянный цилиндр и заметила на одном из металлических наконечников какие-то знаки. Вероятно, имя владельца. К несчастью, эти знаки для нее лишены смысла, потому что ее никто не учил читать. Девочка решила, что футляр был потерян или выброшен совсем недавно: он чист и не изношен. Раньше она никогда не ходила по этой тропе. Может быть, владелец еще поблизости? Был ранний зимний вечер, быстро темнело, и Нолар почти сразу увидела теплый свет свечи впереди, слева от тропы. И обнаружила, что свет исходит из окна ветхой хижины с крышей, странной формы, отходящей в нескольких направлениях. Нолар постучала в дверь и, когда ей никто не ответил, чуть приоткрыла дверь.

— Убери этот сквозняк, — послышался ворчливый голос изнутри. — Если ты медведь, уходи. Если гость, закрой дверь… если она открыта. Как я могу держать в порядке свои свитки, если по дому гуляет ветер?

Нолар осторожно вошла и закрыла за собой дверь. Слабый свет освещал человека, вышедшего из-за угла со свечой в руках. Сначала Нолар увидела лицо с длинным тонким носом и проницательными глазами под густыми бровями. Потом она разглядела высокого старика, закутанного в бесконечное множество слоев старой одежды.

— И кто же у нас здесь такой? — спросил старик неожиданно низким и глубоким для такой тощей фигуры голосом. — Я тебя раньше не видел. — Нолар отшатнулась, когда он поднес к ее лицу свечу. — Нет, не убегай, — торопливо произнес он. — Это… ты нашла… о, дай-ка мне взглянуть. Я всюду искал этот свиток рода Инскофа.

Нолар протянула свою находку.

— Он лежал среди листьев на тропе. Я из-за него упала.

Старик, который довольно разглядывал содержимое футляра, остановился и тревожно посмотрел на нее.

— Надеюсь, ты не поранилась? Тебе нужно выпить что-нибудь теплое. Куда я девал свой котелок? Кстати, а где чашки? Но я забываю о приличиях. Меня зовут Остбор. Некоторые называют меня Остбор Ученый, что очень великодушно с их стороны, я уверен. Может быть, ты знаешь, — продолжал он с таким видом, словно делился большой тайной, — это правда, я много времени провел в Лормте. — И он замолчал, вежливо ожидая ее реакции.

— Прошу прощения, сэр. — Нолар не знала, что ответить. — Меня отправили в горы из-за моего лица.

Остбор заморгал и посмотрел на нее, как сова.

— Из-за лица? А что с твоим лицом? У тебя есть лицо и у меня тоже. Что в этом необычного?

— Знак, сэр, — печально проговорила Нолар.

— Гмм… Вот это… — Остбор небрежным взмахом руки как бы отбросил этот знак, как нечто несущественное. — Не думай об этом, дитя. Всего лишь небольшое пятно на чистом пергаменте. Если рукопись написана четким почерком, это пятно никому не помешает. Говоря о рукописи… Я полагаю, ты принесла мне футляр, потому что прочла на нем мое имя. Я сам его вырезал, — добавил он, гордо поглаживая зарубки, которые заметила Нолар.

Нолар внутренне сжалась.

— Я не умею читать, сэр. Никто не подумал научить меня.

Остбор на время лишился речи.

— Что! Не умеешь читать… Но ты научишься — и читать, и писать. Я тебя научу. Это в сущности совсем просто. Ну, по правде говоря, одним это дается легче, чем другим, но большого ума тут не требуется. А я по твоим глазам вижу, что ум у тебя есть. Садись! Подожди, позволь мне сдвинуть эти записи. Некоторые называют меня Остбор Крыса с Рукописями, но я считаю это совершенно несправедливым. — Выразительными жестами подчеркивая свои слова, Остбор принялся убирать множество свитков и рукописей. — Ну, может не совсем несправедливым. Я действительно собираю разные вещи, в основном, как видишь, рукописи. Из-за своего интереса к родословным. Кто был прапрадедом? Он был местный или нет? Кто на ком женился? Кстати, а ты кто?

Нолар распрямилась: она собирала с пола свитки.

— Меня зовут Нолар, сэр, я из рода Мерони. Вернее, Мерони — это род моей матери.

Остбор одобрительно закивал.

— И очень известный род. Я больше знаком с той его ветвью, которая поселилась у Петеля, но я вообще читал о Мерони. Послушай, мы все еще стоим в холодной комнате, и нам нечего выпить. Пойдем к огню, я буду искать котелок, а ты расскажешь мне о себе. Вчера я его видел, но где же он сейчас?

Он провел Нолар по извилистому коридору в тесную комнату, согретую огнем в очаге. Пространство вокруг грубого каменного очага было удивительно чистым и аккуратно прибранным. Как будто заметив взгляд Нолар, Остбор объяснил:

— Когда дело доходит до рукописей, с огнем нужно быть очень осторожным. Рукописи нужно держать подальше от огня. Некоторые старые ученые в Лормте… я помню одного, который ставил свечи прямо на свитки… Очень небезопасно. Однажды свиток вспыхнул и сгорел. Ужасно!

— А сам ученый не пострадал? — испугалась Нолар.

— Нет, нет, бедняга остался жив, хотя и сжег рукава, когда гасил огонь. Я десятки раз говорил ему, что нужно быть осторожнее. Ты тоже должна остерегаться. Когда имеешь дело с пергаментами, особенно старыми, нужно помнить, что материал почти всегда сухой и очень хрупкий. Достаточно одной искры. Поэтому я так стараюсь, чтобы вокруг очага было чисто, и берегу свечи от сквозняков. Могу утверждать, — добавил он, с торжеством извлекая котелок из-под груды вещей, — для моего дома это большая проблема. Не могу представить себе, как это ветер проникает повсюду. Сейчас наберу воды. Ты, конечно, останешься на ночь. — И прежде чем Нолар успела возразить, что ей нужно вернуться на ферму, Остбор исчез в одном из коридоров.

Это была первая из множества ночей, проведенных здесь. Оглядываясь назад, она видела, что несколько бесценных лет, проведенных с Остбором, были самым счастливым временем в ее жизни. Долгими зимними вечерами тишина прерывалась лишь треском огня в очаге и бормотанием старика, перелистывавшего страницы. Иногда он разрешал Нолар подогреть немного вина. Позже наступили возбуждающие весенние дни, девочка бродила по горным лугам и отыскивала цветы и растения, такие же, как на рисунках старинных рукописей, собранных Остбором. Он говорил, что со временем сам напишет и нарисует собственный каталог растений.

— Видишь ли, тогда люди получат упорядоченные записи и больше не будут полагаться на путаную и ненадежную память мудрых женщин. Конечно, некоторые из них знают очень много, но иногда их сведения ошибочны. А они учат своих помощников, ничего не меняя, и поэтому ошибки не исправляются.

Но больше всего Остбора интересовали генеалогические исследования. Бесконечные часы проводил он, разбирая древние записи, забывая о еде. Часто он сидел так подолгу, что когда вставал, его старые кости скрипели. Он был необыкновенно честен, всегда старался объективно рассмотреть все факты и, насколько возможно, установить истину. На жизнь он зарабатывал тем, что продавал украшенные рисунками свитки, повествующие истории семейств горцев. Жители холмов, сами неграмотные и необразованные, уважали ученость и ценили работу Остборна. А богатые семейства из далеких городов платили ему серебром и золотом за поиски в области их родословных. Заказы на такую работу привозили слуги.

В первое утро Нолар проснулась в доме Остбора под лоскутным одеялом, гораздо более теплым, чем изношенное покрывало, к которому привыкла на ферме. Услышав громкий звон, она обнаружила Остбора на кухне. Остбор застенчиво признался, что его домашние дела организованы не так хорошо, как научные. Нолар, бегло осмотрев прискорбное состояние его горшков и тарелок, согласилась с этим. Она много времени проводила на кухне, с которой сурово управлялся повар отца, и потому знала, как она должна выглядеть. И застенчиво предложила почистить кастрюли и котлы, если у Остбора найдется песок для полировки. Ученый, казалось, очень обрадовался, что нашелся хоть кто-то, знакомый с такими проблемами, показал ей все свои запасы и удалился к исследованиям. Нолар скребла, мыла, чистила и полировала посуду большую часть утра. После полудня вошел Остбор, с отсутствующим видом взял в руки тарелку с хлебом и сыром и неожиданно остановился, пораженный увиденным.

— Великолепно! — воскликнул он. — Ты настоящее сокровище. Но я позволил тебе работать слишком долго. Давай разделим этот хлеб. Мне помнится, что тут были еще сосиски. А после еды я поучу тебя читать. И тогда ты сможешь быть моим помощником, а не только посудомойкой. Но должен заметить, что состояние посуды заметно улучшилось. Я понятия не имел, что этот котел медный. Забавно.

Остбор часто отвлекался, но в целом оказался хорошим учителем. Он обрадовался, узнав, что Нолар различает самые мелкие буквы. Он признался, что его глаза потеряли былую остроту.

— Для ученого важно все это видеть в подробностях, — заметил он. — Трудно представить себе общую картину, когда видишь только смутные пятна. Дай мне хороший четкий список потомков, его стоит посмотреть. Вот такой. Видишь эту большую букву? Да, правильно, а это какая?

Нолар поглощала знания, как жаждущий, который давно не видел воду и вдруг оказался на берегу ручья. Каждую минуту, которая не была занята наведением порядка в доме, девочка посвящала удивительным загадкам чтения и письма. Скоро она уже могла прочесть выцветшие записи, которые Остбор отложил в сторону как нечитаемые. Он очень обрадовался, когда она сумела восполнить пробел в одной из родословных. А ведь он уже отказался от этой задачи. Впервые в жизни Нолар почувствовала, что делает что-то полезное, что она нужна. И она испытала неожиданное чувство удовлетворения, какого не знала раньше.

В первый же день Остбор послал извещение семье, принявшей Нолар, чтобы ее не считали пропавшей в горах. Потом попросил Нолар описать ее жизнь на ферме. Вначале неохотно, потом все более подробно Нолар описывала тяжелую скучную работу, которой занималась почти все время, когда не спала. Почти намеренно рассказала она о том, как ее все гонят, презирают, какой одинокой она себя чувствует. Когда она закончила, Остбор немного посидел в задумчивости, потом принялся писать новый свиток. Выписывая сложные многоцветные заставки, он объяснил Нолар, что будет справедливо дать что-нибудь фермеру в обмен на услуги девочки.

— Наверно, ты предпочла бы остаться здесь, если это возможно? Я так и думал. Кстати, я знаю эту ферму. Там и без тебя хватает работников. Однако я должен написать твоему отцу и попросить разрешения сделать тебя своей ученицей. Это не только прилично, но и правильно.

Несколько недель спустя проходивший мимо охотник принес короткий ответ отца. Тот согласился, но при этом ясно дал понять, что платить Остбору не намерен. Если Остбор хочет получить девочку, он должен и содержать ее. Остбор посмеивался, читая это холодное разрешение.

— Гммм… Местные жители приносят мне еды больше, чем нужно, а твоя помощь значительно ускорит мою работу. Обычно, — признался он, — я не очень способен в торговле и обмене, но на этот раз, кажется, на моей стороне большая выгода. Ну, давай отметим это, выпьем немного вина. Куда же я девал бутылку? Я ведь помню, что еще вчера она стояла на средней полке… Или это было на прошлой неделе?

Из множества того, о чем говорил Остбор, больше всего Нолар заинтересовал Лормт. Его рассказы о ведущихся там поисках очаровали ее. Научившись читать и писать, Нолар испытывала жгучее желание учиться дальше и поэтому снова и снова расспрашивала Остборна о месте, где сберегаются и изучаются старинные знания. В ее воображении Лормт приобрел гигантские размеры. Наконец одним ранним весенним утром, когда начали набухать почки, а заледеневшая земля смягчилась и оттаивала, девочка попросила Остборна, не может ли он показать ей Лормт, его высокие башни, просторные здания, которые он описывал, комнаты, заваленные свитками.

Остбор был озадачен.

— Гмм… Наверно, я слегка увлекся, описывая Лормт, — признался он. — Несомненно, в прошлом город был более внушительным. Но должен сказать тебе, что недавние годы были неласковы к Лормту. Сейчас мало кто ценит прошлое и старается его сберечь, видишь ли. Большинство даже не думает о древних рукописях, как ни странно это кажется нам, понимающим, насколько они бесценны. Конечно, я знаю, что если не умеешь читать, трудно понять ценность рукописей. Даже ты, дорогая, была недавно в таком же несчастном положении. Ты сама видишь, что многие готовы жечь свитки как дрова. — Он содрогнулся при такой страшной мысли. — И нужно помнить об отношении Совета.

Остбор вздохнул и замолчал. Нолар попросила его продолжать.

— Гммм… да, волшебницы. Видишь ли, они не… как бы это сказать. Собственные знания они высоко ценят, но знания из других источников считают не очень нужными, особенно если они исходят от мужчин. А ученые в Лормте почти исключительно мужчины, так что между ними и Советом почти нет контактов. Моя собственная работа связана главным образом с родословными, но в Лормте имеется множество свитков о волшебстве и лечении, а также летописей прошлых веков. Как ты уже понимаешь, Лормт — это настоящая сокровищница. Но ты должна знать также, что Лормт находится далеко от людей и их обычных дел. Поблизости живут добрые люди, правда, их немного, они работают на фермах и снабжают ученых всем необходимым, но жизнь в Лормте аскетична. За многие годы наводнения и землетрясения повредили древние здания. Никто теперь не знает, когда и как были сооружены четыре башни и массивные каменные стены города. Но, по-моему, Лормту всегда не хватало порядка. Да, я вижу, ты улыбаешься. Готов признать, что я не самый аккуратный хозяин дома. Но ты должна признать и то, что свои рукописи я содержу в порядке. Я знаю, где лежит каждый свиток… гм… ну, почти каждый. К сожалению, вынужден признать, что в Лормте многие ученые не так серьезно относятся к своим делам. Они даже начинают читать свитки, которые прежде необходимо скопировать, иначе они погибнут. Там не очень внимательно относятся к деталям, подробностям и приоритетам, и судя по тому, что я слышал, положение в последнее время еще ухудшилось. — Остбор покачал головой. — Мне хотелось бы заверить тебя, что Лормт — почитаемый центр науки, каким должен бы быть, однако… Но все же это научный центр, и там многого достигли. Возможно, когда-нибудь в будущем новые, полные энергии ученые наведут там порядок — как ты сделала в моем доме! С этими словами Остбор улыбнулся и вернулся к своим пергаментам.

Кроме Лормта, большое любопытство у Нолар вызывали волшебницы. Остбор, как мог, отвечал на ее вопросы, но предупредил, что волшебницы ревниво оберегают свои тайны. Он добродушно согласился, что его самого волшебство не интересует, и это хорошо, потому что ни один мужчина не может им владеть, как обученная волшебница.

— Они держатся особняком, эти волшебницы, — сказал как-то Остбор. — Должно быть, жизнь у них одинокая. Они отказываются от любых семейных связей, как только их отбирают для обучения.

— Моя двоюродная бабушка — волшебница, — сообщила Нолар. — Няня рассказывала мне, что тетя моей мамы — член Совета Стражи.

Остбор приподнял брови.

— Да, конечно. Я давно не вспоминал ее. Строгая леди. Они даже имена теряют, когда уходят.

Нолар заинтересовалась.

— Да, мне никогда не говорили, как зовут бабушку. А почему?

— Потому что имя тесно связано с человеком. Допустим, я враг Эсткарпа и узнал имя твоей двоюродной бабушки. Если бы я владел волшебством, я мог бы напустить на нее могучий заговор, лишить сил и разума. Видишь ли, я специально не занимался волшебством, но за долгие годы жизни немало о нем слышал — и хорошего, и плохого.

— Но если у них нет имен, — настаивала Нолар, — как же они обращаются друг к другу?

— Каждая обученная волшебница получает камень, которым пользуется, вызывая Силу. Волшебницы могут распознавать мысли друг друга и посылают их на далекие расстояния. Такая способность очень ценна, особенно если один человек находится здесь, а другой, например, в Эсе. Гмм… ну, а мне придется обратиться к собственным способностям и написать письмо. Это, конечно, медленней, но обычно дает удовлетворительные результаты.

И вот Нолар погрузилась в обычную жизнь дома Остбора. Пролетали дни и месяцы. Девочка становилась все более необходимой старому ученому, читала ему по вечерам, помогала завершать бесконечные таблицы родства, а позже, когда у него начали дрожать руки, она сама стала изготовлять орнаментированные свитки родословных.

Нолар исполнилось восемнадцать лет, когда в начале весны Остбор тяжело заболел. Снег еще не растаял, дни стояли холодные, влажные и туманные. Кашель Остбора усилился, а травяные настойки не приносили ему облегчения. Он послал за хозяином магазина и попросил его быть свидетелем своего завещания.

— Я хочу, чтобы ты взял себе мою верховую лошадь, — предложил он этому человеку, — это доброе животное, а ты знаешь, как с ним обращаться. Меньшая лошадь будет принадлежать Нолар, потому что привыкла к ней, а Нолар, возможно, придется куда-нибудь поехать. — Остбор взял девушку за руку. — Дом тоже будет принадлежать тебе, дорогое дитя, сколько ты в нем будешь нуждаться. Я послал письмо в Лормт с распоряжениями о своих рукописях. Можешь оставить себе любые. Не плачь. Я прожил долгую жизнь и по-своему был полезен. Не горюй обо мне.

Остбор умер неделю спустя.

Примерно через месяц приехал согбенный старец с несколькими вьючными лошадьми. Вначале держался он очень надменно, заявив, что прибыл из Лормта, чтобы забрать рукописи Остбора, но потом смягчился, увидев, что Нолар смогла прочесть письмо, в котором находилось разрешение на отбор рукописей. Она помогала ему перебирать ящики, сундуки, корзины и пачки связанных рукописей. На это ушло два дня, а когда старик уехал, дом опустел. Встреча с ним была последним свидетельством о Лормте, до неожиданного появления волшебницы, которое снова оживило это имя и решительно перевернуло всю жизнь Нолар.

Нолар сама написала короткое письмо отцу, сообщая о смерти Остбора и о своем намерении остаться жить в его доме. Отец ответил согласием без всяких комментариев.

В начале лета, сразу после смерти Остбора, умерла и Танта, местная мудрая женщина. Огонь, вероятно, занявшийся от ее жаровни, уничтожил и ее хижину. В последнее время Танта приняла к себе в ученицы девушку издалека, но местные жители ей не доверяли. Именно эта испуганная ученица сообщила о пожаре в ближайшую деревню. Она еще несколько дней провела возле сгоревшего дома, потом собрала все из припасов Танты, что можно было, и уехала на равнины.

И вот постепенно горцы стали приходить к Нолар за травами и кореньями. Нолар испытала облегчение: у нее появилась возможность зарабатывать на жизнь. Как она и думала, соседи считали, что искусство Остбора умерло вместе с ним. Никто не просил у Нолар свитков, хотя ее знания растений все уважали. И скоро Нолар с покорностью поняла, что ее всегдашняя отчужденность от людей переросла в настоящую изоляцию. Соседи при встрече с нею чувствовали себя неловко и старались общаться с ней как можно меньше. Они не просили Нолар стать новой мудрой женщиной. Ее и не считали таковой: она стала просто надежным источником лекарственных растений, которые иногда бывают нужны.

Нолар раскладывала для просушки на солнце очищенные и нарезанные ломтиками плоды, когда у ее дверей неожиданно появился незнакомец. Молодой человек привез письмо, которое поразило девушку: отец требовал, чтобы она вместе с его слугой немедленно вернулась домой и присутствовала на свадьбе своей сводной сестры. Пришлось поторопиться, потому что свадьба назначена на ежегодный Ритуальный День — через неделю. Нолар предложила посланцу ягодного вина собственного изготовления и, пока он заботился о лошади, удалилась, чтобы немного подумать. В этом неожиданном вызове есть что-то еще, не указанное в скупых словах письма. Двенадцать лет Нолар не виделась с отцом, своих сводных сестер она вообще не знала. Девушка слегка улыбнулась. Она почти услышала, что сказал бы Остбор:

— Гм… никогда нельзя знать, пока сам не увидишь. Я думаю, простое любопытство лежит в основе многих поступков. Что такое наука, как не постоянное любопытство и попытки удовлетворить его? — Остбор поехал бы, Нолар была в этом уверена.

Она торопливо собрала немногие необходимые вещи и в тот же день вместе с провожатым отправилась на равнины. После многих лет, проведенных в одиночестве в горах, Нолар было странно снова очутиться среди множества людей. Когда они спустились с холмов, Нолар, несмотря на усилившуюся жару, старательно закутала лицо шарфом. Глаза слуги расширились, когда он впервые увидел ее неприкрытое лицо. Но он был слишком хорошо обучен, чтобы комментировать ее простое, хотя и неудобное средство защиты от взглядов встречных.

Когда через пять дней они прибыли на двор ее отца, он показался ей одновременно и больше и меньше, чем тот, что она помнила. Последний раз она видела его глазами ребенка, поэтому он казался ей более просторным; теперь же стал тесным, заполненный лошадьми и слугами в незнакомых ливреях. Никогда раньше в доме отца Нолар не видела так много людей. Ее провели через боковой вход, и деловитая служанка показала ей ее комнату на втором этаже.

— Отец просит, чтобы вы приготовились как можно быстрее, госпожа. — Женщина задержалась у двери. — Вас желает видеть особая гостья.

Нолар насторожилась. В этом доме никого, кроме отца, она не знает. Кто может хотеть ее видеть и зачем? На постели лежало несколько ярких платьев. Нолар выбрала самое простое из них, серо-голубое с белой обшивкой. На сундуке возле кровати были разложены украшения. Нолар взяла цепочку из переплетенных серебряных звеньев, потом положила ее на место. Она никогда не носила такие вещи. Ожерелья должны привлекать внимание к шее и лицу, а ее главное желание — оставаться как можно незаметней.

Служанка вскоре вернулась и провела Нолар в один из больших залов. Там оставила девушку одну. И тут торжественно, словно о ее приходе возвещали трубы, появилась величественная женщина. На шаг за ней шел отец Нолар. Выглядел он так же, каким его помнила девушка, строгим, самоуверенным, далеким. Нолар с некоторым удивлением поняла, что больше не испытывает к этому человеку никаких чувств. Он все равно что слуга, посланный за нею. Все равно что незнакомец, и Нолар с острой болью осознала, что он всегда был для нее чужим.

Мысли ее были прерваны повелительным стуком слева: мачеха, очевидно, не любила, когда ее игнорировали. Нолар без интереса разглядывала ее лицо. В детстве, перед своим изгнанием в горы, она лишь короткое мгновение видела эту женщину. Она вспомнила, как ее старая нянька шептала, что новая жена хозяина из деревни фальконеров. Тогда ее слова не заинтересовали Нолар, но необычное слово «фальконеры» она запомнила. Теперь она увидела, что у мачехи блестящие рыжие волосы и желтые ястребиные глаза, какие всегда приписывают фальконерам. Одно время Остбор с увлечением занимался генеалогией нескольких жителей Гнезда в южных горах и без особого успеха пытался доказать их родственную связь с Лордом Крыльев, командующим силами Гнезда.

В свою очередь, мачеха так же внимательно разглядывала девушку. Нолар подняла руку и сняла шарф, скрывавший ее волосы и лицо. Мачеха невольно ахнула, но Нолар смотрела на отца. Он отшатнулся, как будто она его ударила. «Как печально, — подумала Нолар, — иметь в своей семье такую, как я».

Отец быстро пришел в себя.

— Нолар, — произнес он с гордым видом, — это моя жена.

— Леди! — Нолар склонила голову, подумав, что именно так ей и следовало поступить, если бы кто-то научил ее правилам хорошего тона.

Мачеха продолжала строго смотреть на нее. В голову Нолар на мгновение пришла озорная мысль: так разглядывают то, что предназначено на продажу. И вдруг ее охватило дурное предчувствие. Ее действительно оценивают и, как обычно, находят пригодной. Подозрения Нолар сразу же подтвердились: открылась дверь, и через нее вошла толпа незнакомцев, родственников, судя по близкому внешнему сходству. Нарядно одетая матрона тут же начала распоряжаться происходящим.

— Итак, это твоя дочь, которая жила в горах. Мой сын… — Голос ее дрогнул, когда Нолар повернулась к ней. Наступила тишина, незнакомцы смотрели на девушку. Чувствуя себя как больное животное на торгах, которое покупатели отвергнут, Нолар спокойно выдержала их взгляды. Нарядная матрона что-то торопливо прошептала мужу на ухо, потом вызывающе посмотрела на отца и мачеху девушки. — Ваше предложение брака нашего сына с вашей дочерью кажется нам не приемлемым. К сожалению, мы не можем остаться на церемонию бракосочетания. Нам нужно немедленно уезжать. — Коротко кивнув, она вышла в сопровождении всей семьи.

Краем глаза Нолар уловила выражение самодовольства и даже веселья на лице мачехи. Очевидно, та не считала, что от Нолар удастся легко избавиться путем брака. Отец тоже не выглядел недовольным, он как будто тоже не ожидал, что попытка увенчается успехом. «Могли бы и предупредить меня, что пытаются выдать замуж», — подумала Нолар. Но, вероятно, это чисто практический шаг, может быть, следствие другого бракосочетания. Одно событие могло предшествовать другому. Во веком случае переговоры о ее бракосочетании потерпели неудачу, и поэтому после Ритуального Дня Нолар сможет вернуться в горы. Но тут ей в голову закралось новое подозрение. На свадьбу собралось очень много народу. Вероятно, отец надеялся договориться о ее браке с другой семьей? Она с тревогой взглянула на отца, но мрачное выражение его лица не позволяло задавать вопросы. Он указал на вторую дверь комнаты.

— Член Совета ждет. Мы должны представить ей всех членов семьи. Нолар, иди к ней. Мы с женой вскоре последуем за тобой.

Мысли Нолар смешались. Тетя волшебница здесь, в этом доме! Нолар раньше никогда не была рядом с волшебницей. Сердце ее забилось сильнее. Может быть, волшебница каким-то образом узнала, что Нолар так и не испытывали на наличие дара? Придется просто довериться случаю и постараться быть как можно незаметнее. Переходя в другой большой зал, Нолар снова закрыла лицо и отыскала уголок подальше от возвышения, на котором стояли кресла для важных гостей.

В двух креслах уже сидели женщины в сером. Две волшебницы! Нолар уже хотела отодвинуться подальше в сторону, но одна из волшебниц повелительным жестом посоха позвала ее. Девушка перевела дыхание, стараясь успокоиться, и подошла к возвышению.

Волшебница справа от Нолар заговорила голосом низким и уверенным, привыкшим к повиновению:

— Подними голову, дитя. Чья ты дочь?

Нолар подняла глаза и после недолгой паузы откинула свою вуаль. С первого же взгляда ясно, что этих двух не обманешь. Девушка повернулась к спрашивающей.

— Леди, я Нолар из рода Мерони.

— Да, я вижу, вы с твоей матерью похожи.

Значит, это и есть двоюродная бабушка Нолар. Девушка разглядывала ее спокойное лицо, пытаясь найти черты семейного сходства, и у нее сложилось впечатление спокойствия и сдержанной силы. Волосы обеих волшебниц убраны в серебряную сеточку, на шее у каждой — дымчатый камень на цепочке.

Хотя лица у обеих волшебниц одинаково гладкие и как бы лишенные возраста, Нолар показалось, что волшебница слева от нее моложе. Один глаз у нее закрыт непрозрачной пленкой. «Если она слепа на один глаз, — подумала Нолар, — посох ей необходим для ходьбы». Остбор рассказывал ей, что когда волшебницы начинают свою подготовку, они отказываются ото всего. На посохе у волшебницы маленькая серебряная птица — похоже на герб рода. Вдобавок полуслепая волшебница внимательно смотрела на Нолар, увеличивая беспокойство девушки.

Бабушка тоже пристально разглядывала ее.

— Жаль, что у тебя такое лицо. Если бы ты при проверке проявила дар, то нашла бы у нас убежище.

Итак, они не знают, что она не проходила проверку!

Нолар испытала огромное облегчение, но тут ей в голову пришла ужасная мысль, что волшебница нарочно обманывает ее, вызывает ложное чувство успокоенности.

Полуслепая волшебница шевельнулась в глубоком кресле, словно думая, заговорить или нет.

— Может, в архивах Лормта найдутся средства избавления от таких пятен на коже? — неуверенно спросила она.

Старшая волшебница нахмурилась.

— Ты зря интересуешься тем, что нас не касается. Старые глупцы в Лормте зря тратят время, разглядывая бесполезные каракули. Они даже не смешны, просто никчемны. Никогда больше не упоминай это место!

Ее спутница молча приняла выговор, но во время последующих представлений часто поглядывала на Нолар. Мачеха привела остальных членов семьи, чтобы формально представить их. Нолар сразу же встала сзади всех, а вскоре отошла в сторону. Думая о собственных тревогах, девушка вначале не прислушивалась к разговору на возвышении; там на оставшиеся два кресла сели ее отец и мачеха. Но что-то в тоне отца неожиданно привлекло внимание Нолар. С почтительной вежливостью он расспрашивал о нынешнем состоянии границ Эсткарпа, которые подвергаются непрерывным нападениям. Искренняя озабоченность в его голосе заинтересовала Нолар. Старшая волшебница ответила, что Фацеллиан из Ализона сейчас озабочен внутренними делами. В голосе ее звучало сухое удовлетворение. Нолар заподозрила, что волшебница знает гораздо больше, чем говорит.

Отец Нолар торопливо поблагодарил за новости об Ализоне.

— Я уверен, что твоя недавняя поездка на границу дала бесценную информацию Совету. Как ты знаешь, мы здесь далеко от центра и пользуемся только слухами. Наша торговля очень страдает из-за набегов Карстена. Правда ли, что герцог Пагар собрал огромную армию? Я слышал, что он готов в любой момент вторгнуться в Эсткарп.

Старшая волшебница со сдержанным презрением посмотрела на отца Нолар.

— Те, кто вкладывают деньги, доверяясь слухам, могут обнаружить, что их золото исчезло за ночь. Принимая решения, нужно опираться на более достоверные факты. Заверяю тебя, Совет в состоянии справиться с Пагаром. Вскоре он с этой целью собирается в замке Эс. А теперь мы должны удалиться, потому что завтра выезжаем рано утром.

Нолар незаметно вернулась к себе в комнату. Ее горная одежда была аккуратно сложена на низком сундучке. Она прикоснулась к знакомой грубой шерстяной вязке и захотела очутиться в своем старом доме. Но в этот момент услышала легкое царапанье у двери. К ее удивлению, в коридоре нетерпеливо ждала полуслепая волшебница. Она решительно вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Я должна поговорить с тобой, — заговорила волшебница так тихо, что Нолар пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать ее слова. — Завтра такой возможности не будет, значит, поговорим сейчас. Внимательно меня выслушай: ты должна отправиться в Лормт!

Нолар подумала, что выглядит совершенно ошеломленной. Вначале она даже потеряла дар речи, но потом смогла промолвить:

— Лормт… но до того, как ты упомянула недавно это название, я слышала о нем только от старого ученого, который увез рукописи Остбора.

Волшебница кивнула.

— Хорошо, значит ты, по крайней мере, о нем знаешь. Мало кто понимает важность сохранения древних знаний. Ты слышала мнение члена Совета. Как ни жаль, но такое же мнение о Лормте у большинства волшебниц. Тем не менее, вопреки их мнению, Лормт — сокровищница древних знаний, которые нигде больше невозможно отыскать, и ты должна отправиться туда. Не могу передать тебе, насколько это важно и срочно, но ты должна мне поверить. Только ты одна можешь отыскать в Лормте то, что нужно…

Нолар была убеждена, что волшебница говорит искренно, но тем не менее ей хотелось задать множество вопросов.

— Но, леди, кто я такая, чтобы искать? Как я туда попаду? Кто меня послушает? Я никого не знаю в Лормте, не знаю туда дороги. Остбор занимался там много лет назад и был уже слишком стар, чтобы проделать такой длинный путь снова, когда я попросила отвезти меня туда.

Волшебница стояла неподвижно, только пальцы ее шевелились на наконечнике посоха. Серебряная птица, изображенная на нем, была вороном. Этих величественных птиц Нолар часто видела на верхушках деревьев. Девушка неожиданно поняла, что эти движущиеся пальцы выдают необычное волнение волшебницы.

Выражение лица волшебницы словно подкрепляло беспокойные мысли девушки.

— Не могу тебе сказать, как туда добраться, — призналась волшебница. — Но это просто: найми проводника, который позаботится о лошадях и обо всем остальном. Об этом можно не думать. Самое трудное — объект твоего поиска. Мне он совершенно неясен. — Волшебница раздраженно ударила посохом по полу и тут же испугалась шума. К счастью, никто его, по-видимому, не услышал. Волшебница торопливо продолжала: — У нас мало времени. Внимательно слушай! Нам иногда дается Предвидение, мы видим то, что будет. Трижды видела я тебя, никакого сомнения, никакой ошибки здесь не может быть. Я видела именно тебя. А Лормт — нужное место, в этом я тоже уверена. — Она поджала губы и вздохнула. — Туман, дымка — все остальное скрыто от меня, но я знаю, что ты должна отправиться в Лормт и искать. Никогда раньше не было у меня таких мощных Предвидений. А теперь я должна идти. Может быть, мы еще встретимся. Я чувствую, что нас что-то связывает. Не знаю, как и почему… И я желаю тебе добра! Добра в будущем.

Глубоко пораженная тревогой и волнением волшебницы, Нолар неуклюже поклонилась.

— Благодарю тебя, леди, за то, что рассказала о своем Предвидении. Не знаю, куда приведет меня дорога, но если когда-нибудь попаду в Лормт, я вспомню твои слова.

Волшебница задержалась у двери.

— Больше ничего я не могу сделать для тебя. Помни: ты должна отправиться в Лормт и искать там. — Взмахнув своим серо-голубым платьем, она торопливо пошла по коридору, не оглядываясь.

Нолар много часов лежала без сна, раздумывая над загадками этого дня. Она быстро забыла об усилиях отца организовать ее брак. Решила, что пока ей нечего опасаться. Отец слишком практичен и горд, чтобы рисковать нарваться на новый отказ. Эта неудачная попытка будет, вероятно, последней… Конечно, возникла досадная мысль, если в другом семействе не найдется сына, тоже пораженного каким-то увечьем. Девушка покачала головой, потом успокоилась. Ей мешала непривычно мягкая подушка.

Она знала, что здесь ей не место и что никогда она не будет своей в этом доме. И чем быстрее вернется к одиночеству в горах, тем лучше. Решившись на следующее же утро попросить у отца разрешения уехать, она стала вспоминать встречу с волшебницами. Остбор был прав. У нее нет никаких родственных связей с двоюродной бабушкой. Став волшебницей, та порвала все отношения с родней и стала очень важной и одинокой. Но Нолар не знала, что и думать о полуслепой волшебнице, которая приходила к ней в комнату. В ней было то же внутреннее тепло, которое заставляло Нолар вспомнить об Остборе, единственном человеке, который был к ней ласков. Если члены семьи должны заботиться друг о друге, тогда совершенно незнакомая ей волшебница больше похожа на ее родственницу, чем кровные родные. Но у волшебниц исчезают семейные чувства, как только они надевают свое серое платье.

Все это похоже на узел со свисающим концом, за который надо потянуть. Нолар не могла забыть то, что поведала ей полуслепая волшебница и как она сказала об этом. Почему Нолар появлялась в ее Предвидениях? И как она может быть связана с чем-то в далеком Лормте? В сознании ожило старое желание увидеть Лормт, но Нолар уверяла себя, что это глупость. Единственное место, где она своя, это горы, подальше от презрительных взглядов. Странно, но последней ее мыслью перед погружением в тревожный сон был серебряный ворон на посохе волшебницы.

Следующий день начался в лихорадочной суете. Волшебницы уехали еще до рассвета. Приехало на свадьбу много новых гостей. Нолар ждала до позднего утра, прежде чем увиделась с отцом, но тот казался озабоченным, и ему явно было все равно, уедет она или останется. — Нолар воспользовалась возможностью и попросила того же слугу, который сопровождал ее, привести лошадь. Собиралась она недолго и еще до полудня незаметно выехала с заполненного людьми двора.

И когда устало поднималась по склону холма к двери дома Остбора, этот тесный эксцентричный дом показался ей желанным убежищем. Она раскрыла все окна и после долгой и пыльной дороги с облегчением вдохнула пахнущий сосной воздух.

В последующие дни она перешла к привычному образу жизни, собирала травы, корни, листья и стебли и сушила их для горцев, которым они будут нужны. В тихие вечерние часы Нолар просматривала свитки, оставшиеся от Остбора, в поисках сведений о волшебницах и их обычаях. Как и говорил ей Остбор, волшебницы держались очень отчужденно, так что в рукописях содержались скорее слухи и сплетни, чем факты. Но то немногое, что она узнала, увеличило беспокойство Нолар. Старшая волшебница сказала, что Нолар могла бы найти среди них свое место, несмотря на уродство, если бы проявила дар.

«Должно быть огромное облегчение, — думала Нолар, — когда чувствуешь, что ты принадлежишь к кому-то, будет ли это семья или сообщество волшебниц». В ее случае, конечно, дверь семьи перед Нолар была закрыта с самого начала. Но все же, несмотря на необъяснимое ощущение доброты, которое она почувствовала в полуслепой волшебнице, девушка решила, что жизнь с волшебницами должна быть холодной и аскетичной, когда индивидуум каким-то загадочным образом растворяется в группе, и это казалось Нолар страшным. Она еще раз решила в будущем избегать всех волшебниц, хотя иногда чувствовала удивлявшее ее желание снова встретиться с волшебницей с серебряным вороном на посохе.

Никаких сообщений из Лормта или о нем она не получала. Вспоминая слова старшей волшебницы в доме отца, Нолар часто думала, есть ли связь между ними и рассказом бродячего торговца о герцоге Пагаре. Нолар чувствовала, что события готовы обрушиться на Эсткарп, как волны, говорят, рушатся на береговые пляжи. Она сама никогда не видела море, но Остбор читал ей о прибое Верлейна и о прославленных воинах и купцах салкарах. Если правда, что корабли салкаров готовы помочь жителям Эсткарпа бежать от вторгнувшихся полчищ Пагара, то Нолар и ее соседи, находящиеся так далеко в горах, все равно останутся в безопасности. Но, подумав об этом, Нолар поняла, что силы Карстена не остановятся ни на реке Эс, ни под стенами самого замка Эс. И если Эсткарп действительно подвергнется нападению, Ализон на севере тоже не будет ждать. Но на юге… Мысли Нолар обратились на юг, к Лормту. Ее раздражало это повторяющееся воспоминание, и она дала себе слово, что больше не будет поддаваться чужому давлению.

Давление — слово это словно повисло в неподвижном воздухе. «В нем заключена какая-то болезненная ирония, — подумала Нолар, — какое-то ощущение всеобщей неправильности». Если не считать спокойного общения с Остбором, Нолар никогда не чувствовала себя уютно в обществе других людей. Но сейчас ей начинало казаться, что вся природа перестала быть прежней, будто изменилась. Как иначе объяснить непонятное давление, которое она испытывает? И исходит оно с юга. Но Нолар была почему-то уверена, что не от Лормта. Снова мысленно услышала она слова торговца: «Волшебницы собираются нанести Пагару удар, от которого он и весь Карстен не скоро оправятся». Нолар неожиданно поняла, что неправильность в природе связана с волшебницами. Это они стоят за уходом из жизни. Если они черпают энергию из земли Эсткарпа, какие опустошения последуют, когда они выпустят накопленную энергию?

Сгущались сумерки, и Нолар вздрогнула как от своих устрашающих мыслей, так и от пронизывающего холода. В этот вечер заката не видно: густые облака на юге закрыли солнце. Нолар зашла в дом лишь для того, чтобы взять шерстяную шаль, и сразу вышла. Тревога заставила ее подняться на ближайший холм, откуда открывался прекрасный вид на юг. Она знала, что должно произойти нечто ужасное.

И хотя она была насторожена и готова к этому, невольно отшатнулась, когда на темном горизонте вспыхнул ослепительный свет. Нолар бессознательно задержала дыхание, сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Она попыталась успокоиться, но снова вспыхнул свет, ярче любой молнии, какую видела когда-либо девушка. До вспышки бесконечно далеко, но Нолар напрягала слух, чтобы услышать гром, который должен сопровождать это грандиозное зрелище. Поползли минуты, затем, к изумлению девушки, первым физическим признаком далекой катастрофы стало колебание скал под ногами. Первый толчок был легким, но затем сразу усилился.

За время жизни в горах Нолар наблюдала несколько легких землетрясений. Они проходили быстро и не приносили большого ущерба, если не считать упавшей с полок посуды. Но эта ужасная глубокая дрожь, казалось, исходила из самой глубины земли. Сжимая шаль, Нолар опустилась на колени. Земля продолжала дрожать, неловко, неохотно, тяжело, словно отвечая на неудержимое давление издалека. Девушка едва различала гул, который на месте должен был оглушить любое живое существо. Низкий, грохочущий, скрежещущий звук отзывался в каждой клеточке прислушивающейся Нолар.

Нолар отчаянно вцепилась в землю, ее опора неожиданно стала непрочной и опасной. Что делают волшебницы? Возможно ли, что они вызвали это землетрясение? Вопрос показался девушке нелепым, она попыталась забыть о нем, но не могла.

Держась за дрожащие камни, Нолар попыталась успокоиться. «Не думай о волшебницах», — говорила она себе. Но в ее сознании неожиданно возник непрошеный образ полуслепой волшебницы, которая настоятельно просила ее отправиться в Лормт. Неожиданно, как будто она случайно коснулась невидимой пружины, открывающей потайную дверь, сознание девушки затопил поток лиц и голосов, заглушив все остальные мысли. Девушка в ужасе закричала и прижала ко лбу свободную руку. Боль… боль… давление… Сила! Сознание переполнилось Силой. Нолар крепко закрыла глаза, но продолжала видеть. Перед ее глазами появились места и предметы, которые она никогда раньше не знала. Времени на то, чтобы испугаться, у нее не было. Не было его даже на то, чтобы вздохнуть.

Однажды Нолар поднялась на самую вершину вечнозеленого дерева вблизи дома Остбора. Ученый хотел знать, отличаются ли формой шишки возле вершины дерева от шишек вблизи земли, и поэтому юная Нолар решила помочь ему. Спустилась она некоторое время погодя, запыхавшаяся и исцарапанная о грубую кору, липкая от смолы, но с торжеством доставила несколько конусообразных шишек. Она все еще помнит поразительный вид, который открылся ей с вершины дерева, чувство захватывающего дух простора, когда под ней раскинулись до самого горизонта поросшие лесом хребты.

Но теперь Нолар вдруг оказалась так высоко над землей, даже выше, чем птицы, о которых она иногда думала. Казалось, она, лишенная тела, повисла над обширной горной панорамой. К ее ужасу, эти горы больше не были спокойны: они двигались. То, что всегда было прочной и неподвижной опорой, теперь поднималось, катилось, даже рябило, как густая кипящая каша. «О, бедные звери», — подумала Нолар. Но тут ее сознание дрогнуло под титаническим ударом чуждой воли, сконцентрированным ударом железной Силы, которая проникала до самого основания гор, трясла их, передвигала, толкала, наклоняла, катила. Напряжение в голове Нолар нарастало, и ей показалось, что она вот-вот лопнет. Последовала дикая боль, и девушка потеряла сознание.

Придя в себя, она по-прежнему «видела» ужасное смятение в горах, сопровождаемое сильными ветрами и потоками ливня, освещаемое призрачными вспышками молний.

Но вот постепенно Нолар начала ощущать ослабление Силы, неожиданные короткие паузы, когда давление резко уменьшалось, падало. Но катастрофические изменения продолжались, поскольку нарушение равновесия, сознательно вызванное волшебницами, сохранялось. Поверхность холмов вспучивалась и сползала. Освобожденные ледники вызвали гигантские лавины и оползни, реки и озера выходили из берегов. Молнии вызвали многочисленные пожары, которые тут же были потушены потоками дождя и грудой земли. Целые леса были снесены, словно никогда не существовали. Нолар испытала безутешное ощущение потери: она знала, что стала свидетелем гибели множества растений, животных и людей, тех, которые оказались в этом неестественном котле уничтожения.

И вот снова что-то неуверенно ожило в ее сознании, сопровождаемое неконтролируемым ощущением печали, сожаления обо всем принесенном в жертву. Неожиданно Нолар пронзила острая боль. Кто-то или что-то выкрикивало ее имя в этой какофонии бури.

— Нолар… Нолар!.. НОЛАР!

Она в страшных муках ответила:

— Я здесь! Здесь! О, прекрати это, пожалуйста, ПРЕКРАТИ!

На мгновение наступила передышка, потом настоятельный призыв повторился.

— Нолар… НОЛАР… Лормт… ЛОРМТ! Поиск… должна отправиться… в Лормт… СЛУШАЙ!

Под этим напором сознание Нолар стало затуманиваться. Мысли ее возникали с необыкновенной медлительностью. Лормт… полуслепая волшебница… Это… это Послание исходит от нее. Нолар сразу сосредоточилась на своих воспоминаниях о волшебнице, страшная боль от мысленного контакта ослабла, а сам контакт окреп. Приободрившись, Нолар попыталась ответить, установить со своей стороны связь с волшебницей, но ее усилия были отвергнуты, преодолены мощью Послания. Нодар беспомощно слушала повторение своего имени и призывы отправиться в Лормт, пока, к своему удивлению, не почувствовала изменения. Сообщение становилось слабее, менее отчетливо, почти совсем прекратилось. Недавно четкая картина превратилась в непонятную путаницу, но ощущение отчаяния и спешки становилось еще острее, по мере того как слабело Послание.

— Помоги мне… сестры умирают… сожжены… слишком много Силы… НЕТ! Не уходи… боль… замок Эс… приди, Нолар!.. Ты должна… ТОРОПИСЬ!

С этим последним мысленным воплем контакт прервался, обессиленная Нолар упала на землю.

Так она пролежала некоторое время, дрожа всем телом. Потом с трудом села и немного погодя встала. Горный воздух больше не был неподвижен, чувствовался запах приближающегося дождя, подул сильный ветер с юга. Лицо Нолар заледенело. Она провела рукой по щекам, пальцами стерла слезы. Девушка вслепую начала спускаться со склона, стараясь поскорее найти убежище в доме Остбора. К содрогнувшейся земле возвращалась благословенная неподвижность и прочность, но ветер и гром говорили о приближении с юга страшной бури. Холодно, так холодно! Согреется ли она когда-нибудь? Вокруг пусто — многие погибли, исчезли навсегда.

Ошеломленная, Нолар покачала головой. Она разделила мысли другого человека — полуслепой волшебницы, которая, наверно, находилась в самом замке Эс, во многих милях отсюда.

Нолар ахнула, неожиданно наткнувшись на грубую деревянную стену. Наконец-то дом. Она ощупью нашла дверь, всхлипывая от усилий, и в это мгновение началась буря. Дрожащими руками Нолар схватила кочергу и расшевелила угли в очаге. Ей нужно разобраться в происшедшем. То, что она видела и слышала не глазами и ушами, а мысленно, страшно испугало девушку. Она больше не могла уходить от неприятного вопроса: неужели она все-таки обладает даром волшебницы? Нолар страстно хотелось отрицать это, убежать от такого признания, но она знала, что должна признать случившееся. Она получила Послание волшебницы. Со слов Остбора она знала, что люди крайне редко воспринимают такие Послания, ими волшебницы обычно обмениваются друг с другом или, если необходимо, с немногими людьми, которые специально для этого подготовлены. Ни в одном свитке Нолар не встречалось упоминаний, что нормальные, подобные ей люди видели далеко происходящие события. И не только тревожное зрелище и звуки катастрофы — Нолар одновременно испытала и чувства, которые, очевидно, испытывала полуслепая волшебница.

Разбираясь в спутанных ощущениях, Нолар со свинцовой уверенностью осознала, что в эту ночь погибли очень многие волшебницы, их сожгла Сила, которую они вызвали и пытались контролировать. Это объясняло своеобразное ощущение колебаний потока Силы, которое она испытала: если волшебницы, члены Совета, умирали одна за другой от истощающих усилий повернуть саму землю Эсткарпа против врагов, тогда поток на время должен был ослабевать, пока место умерших не занимали другие, еще уцелевшие волшебницы. Была ли ее бабушка среди павших? Нолар поморщилась при этой мысли. Ее больше тревожила судьба полуслепой волшебницы. Женщина с серебряным вороном обратилась к Нолар. В момент наивысшего испытания эта волшебница направила ей Послание… и не просто Послание. Нолар отошла от очага и села в кресло Остбора. Ее призвали. Как она сказала? «Замок Эс… приди, Нолар!» И еще: «Помоги мне!» Невозможно усомниться в настоятельности и срочности этой мольбы. Нолар мысленно принялась определять, что необходимое потребуется ей для такого путешествия. Неожиданно она встала, все еще дрожа, несмотря на тепло от очага. Замок Эс — это центр, место, где находится Совет волшебниц. Если Нолар отправится туда, как она сможет избежать опознания в качестве потенциальной волшебницы? Даже сейчас, наверно, о ней известно другим членам Совета. Такое мощное Послание должны были принять и другие посвященные, находившиеся вблизи посылающей. Может, полуслепая волшебница рассказала о Нолар другим? Но было ли у нее для этого время? Если Послание отправлено в отчаянии умирающей волшебницей, окруженной другими пораженными и гибнущими, существует вероятность, что на него никто не обратил внимания. Нолар обнаружила, что до боли сжимает ручки кресла, и заставила себя разжать руки. Неважно, знает ли о ней кто-нибудь. Несмотря на риск, Нолар должна попытаться отыскать волшебницу с серебряным вороном. Между ними несомненно существует связь: вначале в своем Предвидении волшебница связала Нолар с Лормтом, потом послала мольбу о помощи непосредственно самой Нолар. Дождь и ветер продолжали хлестать дом Остбора. Нолар печально улыбнулась. Старик понял бы. Перед ней проблема, которая не дает возможности выбора. Нолар испытывает обязательства по отношению к хозяйке серебряного ворона. Их связывает прочная нить, и Нолар не сможет успокоиться, пока не отыщет волшебницу и не поможет ей, как сумеет.

Было уже очень поздно, когда Нолар, усталая, легла наконец в постель. После недолгих колебаний она открыла шкатулку Остбора и разложила на столе его запас драгоценного металла. Большую часть оставил Остбор, но немного серебра она заработала сама. Она не знала, какая дорога ей предстоит, но казалось благоразумным захватить с собой все самое ценное. Потребовалось немного времени, чтобы спрятать золото и серебро в узкий пояс, который она может скрыть под одеждой. Скромный запас медных монет может спокойно находиться в сумке. Заботиться об остающихся животных не нужно: на своей единственной лошади она поедет, а Остбор никогда не держал в доме других животных.

Иногда он лечил больных зверьков и держал их у себя, пока они не могли вернуться на свободу. Нолар печально вспомнила сову с яркими глазами и мягкими перьями, которая залечивала сломанное крыло на чердаке дома Остбора зимой год или два после появления Нолар. Девочке не хотелось отпускать ее, но Остбор был тверд: сова должна жить среди своих.

Недовольная, Нолар возразила:

— А вот я не живу среди своих. Никому нет дела до того, остаюсь я или ухожу. А так я могла бы поговорить с совой и погладить ее. — Сова, казалось, слушала этот разговор с большим интересом, серьезно поворачивая голову к тому, кто говорил в этот момент.

Остбор взял Нолар за руку.

— Дорогое дитя, мне ты не безразлична. Сейчас ты со мной среди своих. А птице нужно вернуться к своим родичам, охотиться на горных лугах и уничтожать мышей, которые грызут мои пергаменты. Посмотри, как она расправляет крылья. Она готова улететь от наших забот. Не надо задерживать ее, пусть будет свободной.

Устыдившись своей эгоистичности, Нолар открыла ставень, а Остбор осторожно посадил сову на подоконник. Птица крикнула раз, потом беззвучно взлетела и быстро исчезла среди теней.

Итак, Нолар не нужно было заботиться о животных, но ей пришлось сделать много других дел, прежде чем на следующий день она смогла пуститься в путь. Необходимо было разобрать и осмотреть все запасы трав и убрать те, что могут сохраняться неопределенно долго. Через проходившего мимо пастуха Нолар отправила весточку хозяину магазина, сообщила, что принесет к нему то, что не может долго храниться, но может пригодиться жителям холмов.

В магазин она пришла в полдень. Хозяин согласился в обмен на травы снабдить ее едой и кормом для лошади. Передав ей мешок с зерном, он удивил Нолар, сунув ей в руку несколько медных монет.

— Вот, леди. Удачи тебе в пути!

Растерявшись, Нолар попыталась вернуть деньги, но хозяин отмахнулся от ее возражений.

— То, что ты принесла мне, леди, гораздо ценнее припасов и зерна, — утверждал он. — К тому же ты была другом старого ученого, а он был мудрым человеком и всегда помогал нам.

Нолар кивнула, садясь на лошадь.

— Благодарю тебя от имени Остбора и от себя тоже. Удачи тебе и твоему дому!

В течение последующих жарких и утомительных дней Нолар довела себя и лошадь до предела физической выносливости. Она проезжала одну пыльную лигу за другой, все более убеждаясь, что каждая минута очень важна, что она должна торопиться и двигаться с максимальной скоростью. Как и раньше, во время путешествия в дом отца, девушка закрывала лицо и держалась, насколько возможно, в стороне от других путников.

Каждый вечер перед сном Нолар сосредоточивалась, пытаясь установить мысленный контакт с волшебницей серебряного ворона. После каждой такой попытки она испытывала раздражение. Если бы она только знала, как это делать. Но ни разу не получила она даже самого слабого отклика. Нолар продолжала убеждать себя, что волшебница, должно быть, слишком слаба или больна, чтобы отправить новое Послание. Но с каждой неудачей девушку все сильнее охватывало желание ехать как можно быстрее.

Нолар быстро поняла, что лучшее время для путешествия — самые ранние и поздние часы. Воздух тогда прохладнее, пыли меньше, и на дорогах обычно мало народу. Она ехала бы исключительно по ночам, если бы была видна дорога. Но катастрофа на юге, должно быть, повлияла на погоду. Чем дальше на юг она продвигалась, тем темнее и холоднее становилось небо.

Приближаясь к городу Эс, Нолар встречала все меньше путников, да и те были неразговорчивы и смотрели только на дорогу. Возможно, — думала Нолар, — они не хотят разговаривать с незнакомцами, но после нескольких дней наблюдений она пришла к выводу, что люди еще не оправились от удара, нанесенного волшебницами. Даже на таком удалении от южных границ следы катастрофы становились все заметней. Деревья, вывороченные с корнем или сваленные ветром, дорога, заваленная землей. Местами дорога вообще исчезала, изувеченная сильнейшей бурей.

На пятый день Нолар въехала в узкие ворота массивных серо-зеленых стен, окружающих Эс. Подъезжая к городу, она с удивлением разглядывала большие круглые башни, расположенные вдоль стен. Такого большого города она никогда не видела, и на нее произвело глубокое впечатление ощущение силы и древности, исходящее от этих камней. Сквозь облака пробилось утреннее солнце, но Нолар, несмотря на безветрие, ощутила внутреннюю дрожь. Она вспомнила, как описывал несколько недель назад бродячий торговец заполненные людьми улицы города. На них по-прежнему много людей, но все они погружены в себя, лица у них мрачные и осунувшиеся. Нолар не пришлось спрашивать дорогу в замок Эс, видный отовсюду. Ее сильно притягивало к нему, но одновременно она испытывала и страх. Ее все больше путала вероятность, что ее раскроют как потенциальную волшебницу.

Но оказавшись на просторном дворе замка, Нолар поняла, что, возможно, ее страх необоснован… по крайней мере, сейчас. Если город Эс и его жители охвачены тем же безразличием, которое она наблюдала у путников на дороге, то замок Эс полностью деморализован и пребывает в бездействии. Она безуспешно искала управляющего или распорядителя. Немногие фигуры вдалеке исчезали, прежде чем она успевала привлечь их внимание. Вначале Нолар обрадовалась, что к ней не пристают. Она не знала, что ответила бы, если бы ее спросили, зачем она приехала в замок. Но время проходило, и она все больше тревожилась. Кто-то должен остановить ее. Чувствуя себя грабителем в поисках добычи, она решила, что должна войти в сам замок и просто найти волшебницу серебряного ворона, если ей не помешают.

Привязав лошадь в тени возле корыта с водой, Нолар заставила себя подняться на порог и углубилась в лабиринт коридоров, ведущих в нижние залы и кладовые. Внутри она с удивлением увидела светящиеся шары в металлических креплениях на арочном потолке. В них не было ни свечей, ни горящих углей, но они испускали ровный холодный свет. Нолар решила, что это часть колдовства волшебниц. Шаги ее гулко отдавались в каменных переходах, и ее все больше угнетала тишина и неестественная пустота в месте, которое должно кишеть людьми. Как ей отыскать волшебницу серебряного ворона в этом огромном здании?

Она задела рукой тяжелую деревянную дверь, и та неслышно приоткрылась. Надеясь найти кого-нибудь, Нолар раскрыла дверь и вошла в кладовую, чьи полки и закрома уходили в темноту. Она уже собиралась уйти, когда уловила металлический блеск. Над одной секцией полок и шкафов в стену темного дерева был вделан металлический гербовый знак — серебряный ворон. Нолар протянула руку, собираясь коснуться его, но вздрогнула, неожиданно услышав за собой голос:

— Что ты здесь делаешь?

Нолар повернулась и увидела перед собой мужчину в серой одежде, с лицом, морщинистым и хмурым. Должно быть, он, как и Остбор, близорук, потому что подошел совсем близко, подозрительно разглядывая девушку. В одной руке он держал короткий посох или палку, в другой — связку ключей. Нолар вспомнила другого человека с такой же палкой и связкой ключей в доме отца и решила, что это, должно быть, управляющий.

— Прошу простить меня за вторжение, — пробормотала девушка, — но я не нашла снаружи никого, чтобы спросить, куда мне идти.

— Говори побыстрее! Я старший управляющий, и у меня много срочных дел. — Человек побрякал ключами, но взгляд его казался странно отсутствующим, как будто он на самом деле не знает, что делать дальше.

— Сэр, я проделала долгий путь в поисках… родственницы. Мне сообщили… что леди больна и требует моей помощи. Меня зовут Нолар из рода Мерони, я была помощницей ученого Остбора.

Управляющий ухватился за имя ее рода.

— Мерони… Боюсь, что член Совета из вашего рода умерла. Поворот, понимаешь ли. — Его бледное морщинистое лицо выглядело напряженным, как будто недавняя катастрофа едва его не сломала.

Нолар почтительно склонила голову.

— Я опасалась этого, сэр, но сообщение я получила от живущей волшебницы. — Она показала на металлического ворона. — Вот знак ее рода. Но, конечно, я не могу назвать ее имени.

Управляющий взглянул на герб и вздохнул.

— А, бедная леди. Идем.

Ведя ее по лестницам и бесконечным коридорам, управляющий объяснял, что замок сейчас в полном хаосе.

— Осталось совсем мало волшебниц: многие умерли в ту ночь, а оставшиеся… — Голос его задрожал. — Пустая шелуха. Они не приходят в себя. Послание должно привлечь сюда оставшихся волшебниц, но они еще не успели приехать. — Он покачал головой. — Как только появится возможность, все девушки в стране будут осмотрены заново. Нужно пополнять ряды.

Нолар остановилась, словно окаменев. Ее привела в ужас возможность быстрого раскрытия. Управляющий нетерпеливо оглянулся.

— Идем! Я не могу тратить время зря. Сюда, по этому коридору. — Он остановился перед окованной металлом дверью и открыл ее одним из своих многочисленных ключей.

Нолар вошла в комнату. Сердце ее дрогнуло, когда она увидела в кресле полуслепую волшебницу. Но… что-то здесь было не так. Волшебница неподвижна, как восковая статуя. Ее здоровый глаз ясен, но взгляд его не сосредоточен. Она смотрит прямо перед собой. И, очевидно, не замечает в комнате ничего. Нолар в замешательстве повернулась к управляющему.

— Сэр, что случилось с моей дорогой… тетушкой?

Управляющий безнадежно махнул своим посохом.

— Многие в таком же состоянии. Они едят, если пищу положить им в рот, и пьют из чашки, прижатой к губам, но на самом деле они не с нами. Это все последствия Поворота. Сила была слишком велика, даже Совет с ней не справился.

Мысли Нолар путались. Она не смеет остаться в замке и заботиться о волшебнице серебряного ворона. Пройдет совсем немного времени, как ее заметят и допросят. Если бы можно было каким-то образом увести отсюда волшебницу.

— Сэр, в нашем семейном поместье о тете хорошо позаботятся. Могу я ее увезти?

Управляющий испытывал искушение согласиться, но сомневался.

— Не могу сказать, это не мое дело. Должен решить Совет. — Неожиданно выдержка оставила его, по щекам покатились слезы. — Совета больше нет! Что станет с Эсткарпом? — Он сжимал посох и ключи, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Конечно, сейчас мы испытываем большие трудности в уходе за ранеными и больными. Если бы мы знали, когда к ним вернется разум… и вернется ли вообще, мы могли бы что-то планировать. Посмотри на камень твоей тети. — Он указал на подвеску, которую Нолар видела в доме отца живой и сверкающей. Теперь камень, тусклый и безжизненный, лежал на неподвижной груди. — Действующие Стражницы решили, что пока в камнях не появится их прежний огонь, мы должны считать, что волшебницы для нас потеряны. Если у тебя действительно есть безопасное место для этой леди, возможно, будет разумно… только на время, ты понимаешь… а если произойдет какая-нибудь перемена, ты немедленно нас известишь. — Управляющий снова казался близок к слезам, но вот он встряхнулся и попытался держаться уверенней. — Личные вещи твоей тети были спрятаны на складе, когда она переселилась в замок. В пути они могут ей пригодиться. Пойдем, я открою ее шкаф.

Вернувшись в темную кладовую, Нолар отобрала несколько прочных дорожных плащей и простые платья. Из ящика на полу управляющий извлек закрытую шкатулку и долго возился с ней, пока она не открылась.

— Тебе понадобятся украшения и серебро твоей тети. А сейчас мне нужно идти. Сообщай мне о ее состоянии… — Голос его стих. Он резко повернулся и ушел.

Нолар вернулась к двери комнаты своей «тети», которую управляющий оставил незапертой. Она попыталась разговаривать с волшебницей, даже осмелилась повысить голос, но с таким же успехом могла обращаться к каменным башням замка Эс. Замолчав, Нолар перевела дыхание и принялась осматривать комнату. В белой корзине в углу она нашла прочную матерчатую сумку, в которую сложила личные вещи волшебницы: гребень, сеточку для волос, белье, небольшой горшочек с мазью для смягчения кожи рук. В нише за занавеской висело несколько форменных серых платьев, но Нолар решила, что было бы неразумно раскрывать истинную сущность ее подопечной. Если волшебницы с таким явным презрением относятся к Лормту и ученым из него, примет ли гостеприимно Лормт ищущую помощи волшебницу? Нолар осторожно сняла слишком заметную серебряную сетку для волос и поменяла серое платье на светло-синее, которое нашла в сундуке у кровати. Потом спрятала камень под одеждой волшебницы, чтобы его не могли видеть. Работая, она разговаривала с волшебницей, хотя и сомневалась, что та ее слышит. Но Остбор рассказывал ей о случаях, когда люди с поврежденной головой внешне никак не показывают, что слышат, но позже, придя в себя, говорят, что слышали. Девушке казалось правильным объяснить ей, что она собирается делать, а не просто действовать, словно волшебница — безжизненная статуя, которую нужно толкать и тащить, подчинять воле другого человека.

Нолар испытала большое облегчение, поняв, что волшебница может стоять и даже медленно идти, если ее ведут, поддерживая. Сможет ли она сидеть верхом? Это предстояло еще выяснить. Нолар вывела волшебницу во двор и задумалась над тем, как посадить ее в седло. К счастью, к этому времени во дворе замка появилось больше народу, и она смогла попросить о помощи проходившего мимо мужчину. Встав на камень, он легко поднял маленькое тело волшебницы и посадил ее поперек седла. Нолар взяла повод и медленно повела лошадь вперед, все время оглядываясь, пока не убедилась, что волшебница сидит надежно и не упадет. Человек, который ей помог, подсказал и направление к гостинице, которая располагалась в нескольких кварталах от городской стены.

Лишь один раз ошибившись, свернув не туда, Нолар добралась до гостиницы и устроила волшебницу в небольшой, но уютной комнате на первом этаже. Уже давно миновал полдень, поэтому она заказала простой еды, надеясь покормить и волшебницу. Управляющий оказался прав: волшебница ела и пила, хотя медленно и равнодушно. Количество съеденного целиком определяла Нолар, к собственному отчаянию. Она поняла, что ей придется быть наблюдательной и внимательной, чтобы накормить и напоить свою подопечную. Та ни на что не реагировала, не отказывалась от еды, но и не требовала. Сама Нолар заставила себя съесть немного густого супа и кусок хлеба, потом встала и с сомнением посмотрела на неподвижную волшебницу. Нужно будет также регулярно разминать ее онемевшие руки и ноги и менять положение тела, чтобы избежать пролежней, которые возникают у больных и стариков, не способных двигаться. Убедившись, что волшебница надежно сидит в кресле, Нолар отправилась на поиски хозяина гостиницы.

Хозяин деловито скреб деревянный стол в большом общем зале. Это был коренастый лысый мужчина с добродушным лицом. Как и все жители города Эс, выглядел он мрачно.

— Не подскажешь ли, где я могу найти проводника в Лормт? — спросила у него Нолар.

Хозяин заморгал, напомнив девушке сову на чердаке Остбора.

— Лормт, леди? Никто не ездит в Лормт, кроме выживших из ума стариков ученых.

— Я не стара и не выжила из ума, — терпеливо возразила Нолар, — но мне нужен проводник в Лормт. Ты видел мою тетю. Когда перевернулся наш дом в горах, ей повредило голову. Я приехала в город Эс в надежде, что ей помогут волшебницы, но они сами поражены и не могут помочь. Мне говорили, что в Лормте много рукописей о лечении. Есть там и люди, которые могут нам помочь.

Хозяин перестал скрести стол и явно обдумывал это сообщение.

— Может, это и правда, леди, — с сомнением проговорил он. — Сам я никогда туда не ездил и не знаю, ездил ли кто, но могу поспрашивать. Катастрофа произошла на юге, и в основном сейчас едут оттуда. Не знаю, можно ли пройти в Лормт. Как ты, наверно, знаешь, туда вела только одна тропа, да и та, насколько мне известно, никогда не содержалась в хорошем состоянии.

Несмотря на обескураживающие слова хозяина, Нолар продолжала питать надежду.

— Понятно. Я была бы благодарна, если ты поищешь проводника. Если найдешь подходящего и надежного человека, я заплачу серебром.

Два дня провела Нолар в гостинице, пока хозяин с сожалением не сообщил, что не нашел в городе ни одного человека, который собирался бы отправиться Лормт или вообще в ту сторону. К этому времени Нолар уже решила, что будет добираться до Лормта самостоятельно. Оставалась проблема перевозки волшебницы серебряного ворона. Девушка надеялась, что знающий проводник подскажет ей, стоит ли брать носилки или можно везти волшебницу на лошади. Без проводника понадобится вторая лошадь, и Нолар откровенно рассказала о своих проблемах хозяину.

Он немного подумал и предложил:

— Вчера вечером здесь был торговец. По пути в Эс один из его подмастерьев погиб при Повороте. Лишняя лошадь ему не нужна, и он уверял, что хочет продать ее. Торговец говорил, что остановился в гостинице Снежной Кошки. Я могу послать своего парня спросить о цене и, если хочешь, осмотрю животное, подходит ли оно для твоей тети.

Нолар с благодарностью приняла его предложение. К вечеру того же дня она оказалась владелицей второй лошади, крепкой и послушной. Хозяин гостиницы обещал приготовить в дорогу продукты. Он, казалось, искренне тревожился из-за того, что девушка и ее тетя будут путешествовать без охраны.

— Леди, — предупредил он, — на дорогах в наши дни много всякого народа. Конечно, пограничников и стражников тебе нечего опасаться, но есть и другие вооруженные люди, которые отделились от своих отрядов и теперь бродят повсюду. — Хозяин встревоженно посмотрел по сторонам и продолжал, понизив голос: — Говорят, основное войско герцога Пагара погибло во время Поворота, но бродячие шпионы и солдаты Карстена блуждают по эту сторону гор. А еще есть разбойники, леди, они никому не подчиняются, ими правит только алчность. Советую тебе подумать. За несколько дней я найду надежного парня, чтобы поехал с тобой в Лормт.

Нолар подняла вуаль, пытаясь не обращать внимания на невольный жест отшатнувшегося трактирщика.

— Ты очень добр, заботясь о нас, хозяин, но видишь ли, мое лицо не располагает к дружбе, а тем более к иным чувствам. Я думаю, что разбойников больше интересует добыча, а у нас с тетей нет ничего, что соблазнило бы грабителей. Я приняла решение. Я должна поехать в Лормт и выеду завтра рано утром.

Хозяин неодобрительно покачал головой, но умело организовал все необходимое для отъезда. На следующее утро он даже прошел по улице до городской стены.

— Будь осторожна, леди, — крикнул он вслед Нолар, которая поехала дальше, ведя на поводу лошадь волшебницы. — Я расскажу командирам пограничников о твоей поездке, и патрули смогут присматривать за тобой.

Первые лиги пути из города Эс были знакомы, и ехать было нетрудно. Однако как только город скрылся из виду, дорога повернула на восток и шла по берегу реки Эс. Нолар пришлось спешиться и вести обеих лошадей. Очевидно, во время катастрофы река выходила из берегов, потому что всюду были видны свежие следы сдвигов, оползни, груды камней, вырванные с корнем деревья; в самом течении множество препятствий, возле которых бурлила вода. На закате — солнце из-за остававшихся в воздухе туч пыли казалось красным — Нолар услышала топот коней в направлении к городу Эс. Она уже стреножила своих лошадей на ночь и стелила плащ, чтобы уложить волшебницу, когда на дороге показались три человека. Двое ехали прямо, но третий обвис в седле, как будто устал или был ранен. Первый всадник поднял руку и спросил у Нолар:

— У тебя все в порядке, леди? Мы можем тебе помочь?

— Вы пограничники, сэр? — догадалась Нолар, и предводитель кивнул.

— Да, леди. Мы искали отставших от армии Пагара или разбойников, вообще всех, кто тревожит честных людей. Проводить тебя до города Эс?

Нолар подошла к всадникам, чтобы им не нужно было кричать.

— Спасибо, сэр, но моя дорога ведет в Лормт. Я хочу вылечить тетю, которая была серьезно ранена во время Поворота.

Пограничник озадаченно смотрел на нее сверху.

— Тебе нельзя ехать одной, леди. Я сейчас не могу выделить тебе охрану: на рассвете Госвика ранило стрелой, и его нужно доставить к лекарю в Эс. Это был одинокий разбойник, больше он никого не потревожит. Но, леди, эта местность небезопасна. Не поедешь ли с нами обратно?

Нолар покачала головой.

— Спасибо, нет. Я должна найти целителей в Лормте, потому что у волшебниц в Эсе мы уже были, и они не смогли нам помочь.

Второй всадник осматривал раненого товарища.

— Снова открылось кровотечение, — произнес он мрачно.

Предводитель дернул узду.

— Мы должны ехать. Будь осторожна, леди.

Нолар решила переместить лагерь в более скрытое место, за кустами, так чтобы его не было видно с дороги. Ночь прошла спокойно. Как только рассвело, Нолар отвела лошадей к реке и напоила их. Она почувствовала тревогу, как будто за ней следит какой-то невидимый наблюдатель. Девушка не слышала ни стука копыт, ни звона упряжи, но ощущение, что за ней наблюдают, усиливалось. Разогревая завтрак для волшебницы, Нолар напряженно прислушивалась. Вот — шум сдвинутого камня. Не оборачиваясь, она спокойно сказала:

— Не нужно прятаться за кустом. Гораздо удобнее здесь, на ровных камнях. И у меня найдется для тебя лишняя чашка.

Последовали секунды тишины, потом она услышала, что кто-то приближается к ней. Оглянувшись, Нолар увидела высокого молодого человека в темном костюме пограничника.

— У тебя очень острое зрение, леди, — похвалил молодой человек, садясь на камень у костра.

— Слух тоже, мастер пограничник. А по камням трудно идти неслышно. Я должна взять, чашку тети, пока питье не остыло. — По пути к костру Нолар извлекла из седельной сумки запасную чашку. Наполняя ее, она посмотрела на незнакомца. У него черные волосы и серые глаза представителя Древнего народа. Одежда и упряжь, хотя и изношенные, кажутся чистыми и опрятно починенными.

Тот рассматривал ее так же откровенно.

— Благодарю за питье, леди, — сказал незнакомец, принимая чашку. — Ты далеко отъехала от города Эс.

— Как и ты. Несомненно, у тебя для этого такие же важные основания, как и у меня. Расскажем о них друг другу? Меня зовут Нолар из рода Мерони, а это моя бедная тетя… Элгарет. — Имя сразу возникло в сознании Нолар. Ей нужно как-то называть волшебницу, и «Элгарет» показалось подходящим именем. — Я живу в горах на севере. — Она не стала говорить, насколько далеко на севере. — Во время недавнего сдвига, который называют Поворотом, моя тетя серьезно повредила голову. Я просила помочь ей волшебниц в городе Эс, но они сами пострадали во время Поворота, поэтому нам пришлось искать помощи в другом месте. Теперь я направляюсь к лекарям Лормта. Если будет необходимо, пороюсь там в древних записях.

Молодой человек склонил голову.

— Я слышал об ученых Лормта, леди. Надеюсь, твой поиск окажется плодотворным. Меня зовут Деррен, я сын лесника с юга. Когда в нашей местности началась война, я присоединился к пограничникам и с тех пор находился в горах. — Неожиданно он повернулся и посмотрел на далекие южные вершины. — Леса там сильно пострадали. Потребуется много лет, чтобы они оправились.

— Ты сейчас не входишь ни в какой отряд? — поинтересовалась Нолар. — Вчера мимо нас проехали три всадника по пути в Эс. Один из них был ранен стрелой разбойника. Они назвались пограничниками.

— Сейчас здесь много патрулей, — ответил Деррен.

— Мой отряд распустили неделю назад. Часть вернулась на поля, раненых отправили на лечение. Я хотел отправиться в Эс и попросить о новой службе. Очевидно, мне больше нет смысла ехать на юг и бродить по горам.

Нолар слышала сожаление в его голосе, и лицо молодого человека показалось ей осунувшимся и измученным. Она решила отвлечь его от печальных мыслей.

— Не знаешь ли ты дорогу на Лормт?

Деррен как будто очнулся от воспоминаний.

— Сам я никогда не бывал в Лормте, но слышал о дороге, которая туда ведет. Лормт находится в горах и мог сильно пострадать от Поворота, как, ты говоришь, теперь это называют. Позволишь ли мне сопровождать тебя и твою тетю? Вам одним небезопасно ехать дальше.

— Все не забывают напомнить мне об этом, — проворчала Нолар. — Но готова признать, что такая оценка действительности правильна. Я пыталась найти проводника в Эсе, но никто не захотел ехать в этом направлении. Если это тебя не задержит, тетя и я будем рады, если ты будешь сопровождать нас в Лормт.

Деррен встал и вернул Нолар чашку.

— Сейчас приведу лошадь, леди, и мы сможем двинуться, если вы готовы.

Уходя, Деррен напряженно размышлял. Это неожиданное отклонение от его пути может дать ему необходимую безопасность. Кое-что из сказанного им женщине из Эсткарпа правда: он действительно сын лесника и уже много недель бродит в пограничных горах. А не сказал он о том, что его отец — лесник одного из лордов Карстена. Герцог Пагар в своем стремлении к господству захватил имение этого лорда. Деррен благоразумно присоединился к армии Пагара и из-за своих черных волос и серых глаз, а также из-за своего опыта жизни в лесу был направлен разведчиком на границу с Эсткарпом. Он с большим трудом выслеживал фальконеров и даже заходил на территорию самого Эсткарпа. В ночь ужасного Поворота он был там и оказался по эту сторону границы. Он рискнул обратиться к группе пограничников, вначале выдавая себя за глухого, чтобы скрыть возможные ошибки и незнание обычаев.

Однако он обнаружил, что хаотический Поворот настолько потряс пограничников, что они не задавали ему никаких вопросов, а просто приняли как отставшего от другого отряда. Больше всего боялся Деррен встречи с приводящей в ужас эсткарпской волшебницей. О них говорили, что они с помощью своего зловещего колдовства узнавали правду о каждом человеке. Когда пограничники, к которым он присоединился, оправились настолько, что смогли вернуться в город Эс, он не поехал с ними, сказав, что будет разыскивать свой отряд. Он попытался пробраться на юг, но, к своему ужасу, понял, что местность стала ему совершенно незнакомой, все ориентиры оказались уничтожены, словно никогда не существовали, сами очертания местности неожиданно стали другими и совершенно чуждыми. Много дней боролся Деррен с отчаянным убеждением: даже если он и вернется сейчас в Карстен, он увидит не знакомую местность, а землю, совершенно опустошенную и чужую. Он заставлял себя забыть об этой страшной мысли. Сейчас ему нужно думать об этих двух женщинах из Эсткарпа. Никто не станет сомневаться в нем, если он будет их сопровождать. Он может отвести их в Лормт, а потом незаметно уйти через необитаемые горы в Карстен, и тогда можно будет не опасаться, что его обнаружат и будут преследовать.

Ведя лошадь к костру, Деррен мимоходом подумал, почему женщина, назвавшая себя Нолар, все время прикрывает лицо. Та часть ее лица, которую он разглядел, казалась ему нормальной. Он не слышал, чтобы у женщин Эсткарпа существовал обычай носить вуали; к тому же лицо раненой тети было открыто. Вероятно, разумнее будет не спрашивать об этом. Он не должен рисковать, задавая вопросы, ответы на которые он как пограничник, вероятно, должен знать.

Физическая сила Деррена очень помогла Нолар в уходе за волшебницей. Девушка вначале удивлялась, обнаружив, что и про себя называет волшебницу Элгарет. Раньше в пути Нолар обращалась к ней, называя «тетя». Ей казалось, что такое обращение позже защитит ее в Лормте, убережет от ошибок в присутствии незнакомцев. Отныне волшебница серебряного ворона будет тетей Элгарет, и хотя она женщина невысокая и худая, Нолар было трудно по несколько раз в день сажать ее на лошадь. И поэтому она с благодарностью передала эту обязанность Деррену, который оказался похвально покладистым и сильным, несмотря на свою худобу.

Первое утро они ехали в молчании. Чем дальше они углублялись на юго-восток, тем больше встречали свидетельств ущерба, причиненного Поворотом и сопровождавшими его бурями. Когда днем они спешились, чтобы укрыться от жары, им удалось найти тень под огромными камнями, вывороченными наводнением. Деррен усадил Элгарет на сложенный плащ и почтительно повернулся к Нолар.

— Ты необычайно молчалива, леди. Я обидел тебя чем-нибудь? Должен тебе признаться, что я не привык к обществу женщин и не могу похвастаться хорошими манерами, потому что провел всю жизнь в лесу и с мужчинами.

Нолар серьезно посмотрела на него.

— Если кто-то и допустил ошибку, мастер пограничник, то это я. Я тоже слишком долго жила одна и не привыкла к разговорам. — Ей показалось, что Деррен обрадовался. По-видимому, понял, что нет необходимости в искусственной вежливости. Сама Нолар всегда предпочитала молчание пустой болтовне. В детстве соседские дети прозвали ее «Закрытый Рот».

Деррен рукавом вытер пот со лба.

— Я проходил здесь несколько недель назад, леди. В нескольких лигах отсюда песчаный берег, прикрытый деревьями. Ты можешь там вечером искупаться. — Он колебался. — Вернее, это было здесь раньше. Ты видела, как изменилась река, она вся усеяна обломками деревьев и камнями. Посмотрим, можно ли в ней купаться.

Нолар задумчиво кивнула.

— Хорошая идея. И я, и тетя воспользовались бы такой возможностью.

Деррен, прищурившись, посмотрел на солнце.

— Лучше переждать здесь жару. Я покараулю, леди, а ты можешь поспать.

— Разбуди меня немного погодя, — попросила Нолар. — Я сменю тебя.

Вечером, когда удлинились тени, Деррен нашел на реке место, о котором говорил. Как он и боялся, наводнение и бури изменили там многое. Ровный песчаный берег, удобный для купания, теперь ушел под мутную бурную воду. Деревья унесло. Деррен упрямо принялся за поиски и наконец нашел глубокое место на реке, относительно нетронутое наводнением. Он помог Нолар отвести Элгарет к воде, потом ушел, чтобы растереть лошадей и подготовить лагерь на ночь.

Вода в небольшом изолированном бассейне оказалась хоть и холодной, но чистой и освежающей. Нолар осторожно вымыла Элгарет, потом торопливо окунулась сама. Приятно было после нескольких дней верховой езды надеть чистое платье. Нолар принесла к костру сумку Элгарет и достала из нее посуду для ужина, когда сообразила, что забыла закрыть лицо. Она подняла голову и увидела, что Деррен смотрит на нее, но на лице его не было отвращения.

— Ты теперь видишь, сэр, почему я ношу вуаль, — объяснила Нолар.

Деррен не отвел взгляд.

— Я видел такие знаки и раньше, леди. Надеюсь, он не причиняет тебе боль.

Нолар удивилась: впервые кто-то проявил интерес к тому, что она чувствует.

— Нет, мне не больно, но тем, кто на меня смотрит, он причиняет беспокойство.

Она замолчала, так как Деррен внезапно застыл, лицо его побледнело. Нолар с тревогой повернулась, чтобы увидеть, что так испугало его. Сердце ее упало. Деррен смотрел на Элгарет. Нолар, конечно, переодела Элгарет после купания, но забыла убрать ее камень, и теперь он висел поверх платья.

Деррен слегка дрожащей рукой указал на Элгарет.

— Волшебница! — прошептал он.

Нолар не пришло в голову, что для пограничника это странная реакция. Но она почувствовала глубокую тревогу Деррена и постаралась успокоить его.

— Да, тетя волшебница, но, как ты видишь, ее поразил Поворот, и она больше не воспринимает мир. Ее камень тоже поражен, в нем нет огня, и поэтому он также бессилен.

Деррен повернулся к Нолар, потом во взгляде его появилось осмысленное выражение.

— Прости меня, леди. Я очень удивился. У моего отряда не было волшебницы… для советов.

Нолар улыбнулась, вспомнив собственное знакомство с волшебницами.

— Да, когда видишь их перед собой, они производят сильное впечатление. Я сразу вспомнила свою первую встречу. — Ей пришли на память слова Остбора, и она поторопилась добавить: — Ее настоящее имя, конечно, не Элгарет, но у нас в семье пользовались этим именем, когда обращались к ней.

И снова выражение лица Деррена показалось ей странно отсутствующим, каким-то обманчивым.

— Конечно, леди. Я не хотел оскорбить вас.

— Ты и не оскорбил. Могу я расчесать волосы до еды? Видишь ли, купаясь, я вымыла и голову.

— Я соберу еще дров для костра, — предложил Деррен, быстро вставая. Мысли его путались. Волшебница! Он в обществе волшебницы из Эсткарпа. А что если она неожиданно придет в себя и сразу распознает, кто он такой? Но Нолар сказала, что волшебница околдована, а ее ужасный камень, когда он теперь решается взглянуть на него, кажется тусклым и безжизненным, как самый обычный булыжник. Может быть — смеет ли он надеяться — он в безопасности, пока волшебница не в своем уме, а какая маскировка для него в Эсткарпе может быть лучше, чем сопровождение одной из главных защитниц этой страны? Деррен решил, что ему повезло, но все же не мог сдержать свой внутренний страх перед волшебницей, как ни старался.

Когда он вернулся в лагерь, Нолар закончила расчесывать волосы, прежде чем собрать их в удобную прическу.

Это движение пробудило у Деррена воспоминания, и он сказал просто:

— У тебя красивые волосы, леди! Как у моей матери.

Удивленная, Нолар остановилась и посмотрела на него.

— Спасибо, мастер пограничник. Не думаю, чтобы кто-нибудь раньше замечал, что у меня есть волосы. Сейчас приготовлю поесть.

Готовя простую похлебку, Нолар размышляла о своих наблюдениях за Дерреном, особенно о его реакции на ее лицо. Впервые кто-то после Остбора и отчасти волшебницы серебряного ворона обратил на нее внимание как на личность. Внешность очень сильно действует на большинство людей. Они сразу замечают знак на лице Нолар, но не видят саму Нолар. Но почему-то Деррен сумел увидеть именно ее, а не уродство на ее лице. Девушка не думала, что после смерти Остбора найдется еще один человек, способный на это. Однако… поведение Деррена, когда он обнаружил, что Элгарет волшебница… Что-то в этом есть странное, хотя причину своей тревоги Нолар не могла понять. Вздохнув, она наконец решила еще подумать об этом, но позже.

Хотя дни конца лета по-прежнему были жаркими, ночами становилось необычно холодно. Нолар подумала, что, возможно, Поворот ускорил приход холодов. Она достала теплые плащи, закутала Элгарет и укрылась сама. Деррен признался, что не ожидал такого не по сезону холода и с благодарностью принял запасной плащ.

К середине следующего дня стало ясно, что их продвижение серьезно замедляется. Сама река изменилась после Поворота. Нолар спросила у Деррена, не могла ли река Эс сменить русло, и тот согласился, что теперь она течет не там, где раньше. Они остановили лошадей, спешились и повели животных между перевернутыми скалами и вырванными с корнем деревьями. Деррену пришлось нести Элгарет, потому что она не могла идти по такой неровной дороге. Нолар шла сзади, ведя лошадей. Поверхность земли явно изменилась после Поворота. Вместо пологой гладкой равнины вокруг виднелись новые и неожиданные контуры. Когда путники наконец выбрались из лабиринта скал и поваленных деревьев, Деррен сдержал стон отчаяния. Тропу перекрывало обширное пространство грязи, образуя предательскую поверхность, на которой не видно ни следа.

— Придется свернуть немного, чтобы обойти это, леди, — огорченно сказал Деррен. — Слишком рискованно идти здесь. Я видел, как люди и лошади вязли и погибали в горных оползнях. То, что кажется ровной и прочной поверхностью, на самом деле может скрывать пропасть, в которой неосторожный исчезнет без следа.

Вскоре после этого Нолар первая увидела впереди и справа светлое пятно на фоне более темной грязи. Она осторожно пробралась туда, пока не смогла рассмотреть более ясно. Течением принесло труп редкой снежной кошки, живущей высоко в горах; выбеленная солнцем ветка пронзила стройное туловище. Пятнистая шерсть шевелилась на прохладном ветру. Деррен, подойдя, застонал. Он с гневом указал на него.

— Сколько еще таких погибло, леди? Что стало с животными гор, с растениями, деревьями? На юге еще хуже, чем здесь. Три дня назад я пытался пройти в горы, но через лигу вынужден был повернуть назад. Местность стала совершенно незнакомой. Возникли ущелья, которых раньше не было, появились новые ручьи и ключи, новые утесы. И повсюду оползни. Все прежние ориентиры и наблюдательные пункты исчезли. Они не повреждены — просто исчезли. — Деррен перешел на шепот. — Говорю тебе, леди: этот Поворот — злое дело.

Слушая Деррена, Нолар снова вспомнила свое порожденное волшебством видение ужасных разрушений, причиненных Поворотом. Естественная близость и сочувствие всем живым существам заставили ее протянуть руку, чтобы утешить Деррена, но она тут же остановилась. Земля и несчастные обитатели Эсткарпа испытали муки во время Поворота, но действия волшебниц были исключительно оборонительные.

— А как же армия Пагара, мастер пограничник? — спросила Нолар. — Единственной целью Поворота было защитить Эсткарп от вторжения, которое иначе остановить было невозможно.

Деррен стоял неподвижно.

— Я сын лесника, леди. И провел жизнь среди деревьев и животных. Действия армий и волшебниц мне непонятны.

— Я недавно слышала торговца, который говорил то же самое, — задумчиво ответила Нолар. — Ему не приходило в голову, что не будет торговли без мира и порядка на земле. Кстати, я слышала, что вторгнувшаяся армия не обращала внимания на животных или фермеров.

— Справедливые слова, — признал Деррен. — Война не мое дело, леди, но я достаточно видел, чтобы понять, что слова твои правильные. — Он в последний раз взглянул на снежную кошку и повернулся к стреноженным лошадям. — Я знаю, что животные погибают в бурю, а деревья ломаются. Просто я никогда раньше не видел, чтобы за одну ночь происходило столько разрушений.

— И никто не видел, насколько мне известно, — согласилась Нолар. — Мой покойный хозяин, ученый Остбор, изучил все свитки о великих происшествиях в прошлом, но я не помню, чтобы он говорил о чем-то похожем на Поворот. Будем надеяться, что больше такого не повторится: потери Эсткарпа слишком велики.

К полудню на следующий день они углубились далеко в предгорья. Странные это были холмы: как и опасался Деррен, грандиозные перемены местности повредили горные деревья и растительность. Тень можно было найти только под камнями и грудами обломков. Часами вели путники лошадей по этой опустошенной земле, и увиденное тяжело ложилось на душу. И поэтому Нолар отреагировала очень резко, когда маленькое коричневое существо пробежало по ее ноге и платью. Вздрогнув от неожиданности, девушка схватила зверька.

Деррен всмотрелся между ее пальцев и сказал:

— Это всего лишь мышь, леди. Но женщины их часто боятся. Дай ее мне, я ее убью.

Нолар осторожно разжала пальцы.

— Нет, спасибо, мастер пограничник. Я часто собирала на лугах растения и хорошо знакома с мышами. Они меня не пугают, пока не забираются в мои закрома с зерном. Посмотри, как она испугана. Только подумать: все знакомое ей исчезло. Она не знает, куда бежать. Думаю, что на время она найдет убежище в моем кармане. Может, удастся найти уцелевший луг. Там мы ее выпустим.

В тот же день ее надежда оправдалась. Деррен заметил небольшой зеленый участок у сравнительно неповрежденного холма. Он улыбнулся, когда Нолар посадила своего крошечного пассажира в длинную траву. Мышь застыла на мгновение, потом исчезла.

Когда девушка садилась на лошадь, Деррен заметил:

— У тебя доброе сердце, леди.

Нолар ответила на его улыбку.

— Возможно. Но скорее я так поступила, потому что знаю, каково быть одинокой в незнакомом месте. Далеко ли до Лормта, как ты думаешь?

— Кажется, мы вышли на прежнюю тропу, — предположил Деррен. — Должен признать, леди, что это может быть совершенно иная тропа, но она куда-то ведет, и если мы заблудились, нам нужно найти людей, которые подскажут путь. Я проеду вперед, чтобы посмотреть, куда ведет дорога.

Деррен помог усадить Элгарет и уехал, а Нолар раздробила лепешку и смочила ее, чтобы волшебнице легче было глотать. Вскоре Деррен вернулся и сообщил, что заметил невдалеке реку Эс, которая отошла от своего прежнего русла.

— Тут земля очень сильно подвинулась, — рассуждал он. — Никогда не видел, чтобы такая крупная река, меняла течение. — Деррен замолчал и пристально посмотрел на Нолар. — Я должен сказать правду, леди. Недалеко отсюда тропа просто исчезает. Вся земля провалилась в ущелье. Придется ехать по самому хребту, пока не спустимся в следующую долину… если она существует. Завтрашний переход будет труден, и нам нужно как следует отдохнуть ночью.

Утром нечего было и думать, чтобы ехать верхом по предательской осыпи. Деррен снова понес Элгарет на руках, а Нолар повела лошадей. Наскоро поев в полдень, они продолжили путь, им хотелось побыстрее отыскать продолжение тропы, где можно было бы сесть на лошадей. Пока Нолар готовила скромную еду, Деррен прошел вперед. Вернулся он бегом и возбужденно сказал:

— Леди, я думаю, мы нашли Лормт. Пойдем посмотришь: он за хребтом, в соседней долине.

Нолар заторопилась за ним и едва не упала, споткнувшись о камень. «После стольких лет, — подумала она, — наконец-то увижу возлюбленный Лормт Остбора». Поднявшись на скалистую вершину, она посмотрела вниз и отскочила, словно ее хлестнули бичом.

— О, нет! — выдохнула она, не зная, смеяться ей или плакать. Перед ее глазами рухнули величественные картины, которые рисовало ей детское воображение, как превращенные в обломки стены и башни там, внизу. Великий и знаменитый Лормт, сокровищница знаний… лежал в руинах. Остбор предупреждал ее о воздействии времени, но он говорил до невообразимой ярости Поворота. Нолар на мгновение отвернулась, глаза ее затуманились от слез. Рассердившись на собственную слабость, она вытерла лицо вуалью и заставила себя посмотреть снова. Среди груд разбитого камня копошились крошечные фигурки. Две из знаменитых башен Лормта уцелели, видны были и остатки третьей. Четвертая башня вместе с короткой внутренней стеной и большей частью внешней стены были совершенно разрушены. Земля по эту сторону стен, казалось, опустилась больше чем на высоту человеческого роста. На удалении две оставшиеся стены казались нетронутыми. Как и башни, эти стены были покрыты крутыми просмоленными крышами из плит темного горного сланца. За стенами Нолар разглядела два здания. Одно, длинное и высокое, прижималось к дальней стене, вдоль него проходил длинный ряд окон. Меньшее здание, приземистое, находилось за воротами у стены, примыкающей к одной из уцелевших угловых башен. Нолар пыталась разглядеть блеск реки Эс, потому что Остбор часто говорил, что из спален совсем близко до берега, где можно рыбачить. Но никакого присутствия воды не обнаружила. Река Эс больше не протекала перед Лормтом, если, конечно, ее не покрыли полностью обломки. Разглядывая окружающие холмы, Нолар увидела маленькие поля и хижины, в которых поселяются пастухи. Значит, не все погибло при Повороте. Выжили и люди, и дома. Девушка перевела дыхание и повернулась к Деррену.

— Это действительно Лормт, мастер пограничник, хотя со времен моего старого хозяина город испытал немало бед. Можем мы найти безопасный спуск?

Деррен разглядывал усеянный камнями склон.

— Если пойдем пешком, леди. Я понесу твою тетю.

— Без тебя мы не смогли бы добраться, — призналась Нолар. — Благодарю тебя от имени тети и от себя.

На мгновение Деррен смутился, потом снова стал невозмутимым и опытным проводником.

— Будь осторожней на этом склоне, леди, — предупредил он. — Опора тут непрочная и может тронуться.

Даже после этого предупреждения Нолар дважды начинала скользить при спуске, но каждый раз ее останавливала тяжесть лошадей. Спустившись, они остановились передохнуть, прежде чем поехать верхом оставшееся до Лормта расстояние.

Приближаясь к стенам, Нолар вспомнила свои недавние впечатления от города Эса. Оба города всем своим видом говорили о древности и прочности, но камни Лормта гораздо массивнее, каждый из них своими огромными размерами привлекает взор. Нолар гадала, как могли строители передвигать такие гигантские блоки, не говоря уже о том, как могли их вырубить и обработать. Щели между камнями такие узкие, что вряд ли можно воткнуть нож. Нолар вспомнила хаос Поворота и поразилась, что даже такие большие камни, без цемента, смогли удержаться в стенах. Она знала, что Остбору было бы очень интересно услышать рассказы уцелевших жителей города.

Думала она и о том, как их примут, откроют ли вообще перед ними ворота Лормта. Но, приблизившись, она увидела, что окованные металлом ворота висели косо и несколько стариков и два молодых человека пытались поправить их петли. Повсюду видны торопливо идущие старики.

Деррен спешился и обратился к ближайшему из них:

— Сэр, не скажете ли, куда нам обратиться? Тетя этой леди нуждается в лечении.

Старик, тощий и лысый, всмотрелся в них, на одно болезненное мгновение напомнив Нолар об Остборе.

— Входите, входите, — пригласил он. — Вы как будто приехали издалека. Напоите лошадей, и пусть они отдыхают. Конечно… Мы сами еще не знаем почему, но источник у нас во дворе неожиданно стал давать гораздо больше воды, и она холодная. Мы уверены, это результат недавней катастрофы. Сюда, сюда.

Несмотря на преклонный возраст, старик двигался проворно, и путникам пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Они миновали ворота и оказались на большом открытом дворе. Источник, о котором говорил старик, находился справа, за стеной с проходом. На плетеных тросах, укрепленных на прочных воротах, к воде спускались ведра. Рядом были устроены корыта для водопоя животных. Даже среди общего беспорядка корыта были свежевыскоблены и наполнены чистой водой. Деррен опустил Элгарет, оставив ее под присмотром Нолар, а сам повел лошадей к корытам. Старик зачерпнул ведро из источника, Нолар набрала чашку, напоила волшебницу и напилась сама.

— Похоже на растаявший снег, верно? — словоохотливо заметил старик. — Мы лишились реки, но должен заметить, что источник стал гораздо лучше. Если такой приток воды удержится, нам повезло. Кстати, если хотите поесть, наша столовая разрушена вместе с наружной стеной, но мы устроили столовую в кладовой. Сюда, сюда. — Он устремился к квадратному зданию слева от ворот.

Деррен крикнул, что присмотрит за лошадьми, а потом присоединится к ним. Нолар отвела Элгарет на склад, где были установлены самодельные столы, а один угол преобразован в кухню. Усадив Элгарет в кресло с высокой спинкой, девушка с удовольствием села на скамью.

Старик вернулся с двумя грубыми деревянными тарелками, полными дымящейся каши.

— Большую часть зерна мы сберегли, — говорил он, словно Нолар потребовала у него отчет о состоянии продовольствия в Лормте. — А вот овощи почти все погибли. Ну, может, сумеем еще откопать, пока они не испортились. Я слышал, что Квен собирается раскапывать закрома с бобами, когда мы покончим с более срочными делами. — Он неожиданно остановился. — Но я не представился. Меня зовут Вессел. Мое дело — продовольствие, и должен признать, что землетрясение серьезно нарушило наше обычное снабжение. Но наводнения здесь не было. Как вы, наверно, знаете, ничто так не портит зерно, как сырость. Теперь, когда река переместилась, не думаю, чтобы мы должны опасаться наводнений, кроме сильных весенних дождей. Но я не даю вам возможности говорить. Простите меня. Тут в последнее время такой хаос, что я не знаю, что делаю. Попробуйте ячменного отвара. В жару он очень освежает.

Нолар улыбнулась этому искреннему, хотя и суетливому стремлению помочь. Накормив Элгарет, она сказала:

— Ты очень добр, позаботившись так быстро о наших нуждах. Наш путь был долгим и утомительным. Меня зовут Нолар из рода Мерони, а это моя тетя Элгарет. — Она замолчала, думая, насколько можно быть откровенной. Все равно что решение скрывать лицо. Остбор заверял ее, что в Лормте высоко ценят знания и честность. Еще не входя в Лормт, Нолар решила, что не будет здесь закрывать лицо. Из всех городов Эсткарпа Лормт больше всего подходит для тех, кто ищет исцеления. «И если мое лицо не понравится его жителям, — мрачно подумала девушка, — пусть не смотрят на меня». Но оказавшись за стенами Лормта, она каким-то образом почувствовала, что здесь внешность не имеет того значения, что в остальном мире. Вессел явно не отшатнулся от нее, а зрение у него как будто острое и ясное.

Нолар посмотрела на него и приняла решение.

— Моя тетя волшебница из Эсткарпа, она пострадала от недавнего… решения Совета. Мой покойный хозяин Остбор часто говорил мне, что в Лормте лучше, чем где-то бы ни было, знают способы лечения, поэтому я и привезла ее сюда.

Вессел проницательно взглянул на Нолар.

— У нас в Лормте нет оснований гостеприимно встречать волшебниц. Они ведь никогда не обращались к нам за знаниями. — Он наклонил голову на бок, как любопытная птица, разглядывающая сомнительную добычу. — Наши лекари сейчас перегружены, лечат горожан и тех, кто нашел у нас убежище. В обычных условиях вас принял бы мастер Квен, но сейчас он занят восстановлением города. Так много разрушений. Лекари. — Он посмотрел на неподвижную Элгарет. — Твоей тете нужен лекарь или ученый, чтобы отыскать способ лечения?

Нолар удивилась. Она не задумывалась над этим различием, но теперь, после слов Вессела, поняла его мысль.

— Наружных ран у тети нет, — пояснила она. — Если какой-нибудь ученый сумеет подсказать, где искать выход из нашего трудного положения, мы будем очень благодарны.

Вессел задумался, барабаня пальцами по столу.

— Морфью, вот кого вам нужно увидеть, старого Морфью. С тех пор как месяц назад Кестер упал и повредил бедро, Морфью занимается свитками о лечении и противозаклинаниях.

В столовую вошел Деррен, и Вессел пошел за новой порцией еды и напитка. Нолар быстро изложила услышанное от Вессела.

— Ты вернешься в Эс, мастер пограничник, — спросила она, — теперь, когда благополучно доставил нас в Лормт?

Деррен сухо улыбнулся.

— Сомневаюсь, леди, чтобы мое присутствие там было необходимо. Чтобы справиться с рассеянными остатками армии Пагара, пограничников вполне достаточно. Больше нужны разведчики, которые проникли бы в горы и отыскали новые пути… но сомневаюсь, чтобы и это было сейчас возможно. Если не возражаешь, я останусь здесь на несколько дней: может, тебе потребуется охрана для обратной дороги.

Нолар смотрела на его бесхитростное лицо. А про себя подумала: «А куда я пойду, если волшебница придет в себя? Решит ли Элгарет остаться в доме Остбора или потребует, чтобы я отправилась в замок Эс для испытания?» Чтобы получить больше времени для размышлений, Нолар начала прихлебывать ячменный отвар. Нужно просчитать и такой вариант, что помочь Элгарет не удастся. Что ей делать тогда? Но казалось, ее усталый мозг способен сейчас только оставлять вопросы без ответа. Она заставила себя вернуться к словам Деррена.

— Конечно, было бы хорошо, если бы ты и дальше помогал мне заботиться о тете. По крайней мере, пока мы не найдем для нее лечение. — Нолар повернулась к Весселу. — Есть ли для нас место, где мы могли бы остановиться? Наши запасы продуктов почти кончились, но тем, что осталось, мы с радостью поделимся.

Вессел отмахнулся от ее предложения.

— Нет, нет, благодаря предусмотрительности мастера Квена у нас достаточно пищи для всех постоянных обитателей и для тех, кто присоединился к нам недавно. Он как раз перед катастрофой заставил нас провеять все запасы зерна. Мастер Дуратан считает, что мы даже можем еще до наступления зимы засеять поля. И у нас достаточно места для путников. Чего в Лормте всегда было с избытком, так это свободного места. По правде говоря, теперь, когда землетрясение открыло множество потайных помещений, у нас стало его еще больше! Позвольте показать вам, где вы сможете отдохнуть, пока я ищу старого Морфью. Я знаю три самых вероятных места, где он может находиться, а если его там нет, поищу в других местах, менее вероятных.

Вессел провел гостей к двери в оставшейся целой боковой стене, в дальнем конце двора. Нолар поразилась огромному пространству внутри стены. Узкие лестницы вели в нескольких направлениях. Виднелось множество дверей, ведущих в кладовые и спальни. Маленькие светящиеся шары и редкие факелы добавляли свет к дневному, пробивавшемуся сквозь узкие окна со стороны двора. На этой высоте наружная стена была очень толстой и прочной, похожей на крепостную. Вессел скоро нашел свободную комнату для Нолар и Элгарет и пошел дальше по коридору в поисках другой комнаты для Деррена.

Нолар быстро осмотрела скудную мебель своей комнаты. Два низких матраца для сна, отделенные от пола грудой свежих приятно пахнущих листьев. Небольшой столик с кувшином и миской для умывания, на каменной полке у стены закрытый сосуд с питьевой водой. Нолар уложила Элгарет на матрац и укрыла простым, но теплым стеганым одеялом. Элгарет закрыла глаза. Нолар и сама хотела спать, но вначале ей нужно было узнать, нашел ли Вессел ученого Морфью. Чтобы слегка освежиться, она плеснула в лицо немного холодной воды из кувшина. И когда вытиралась, в дверях появились Вессел и Деррен.

— Я нашел Морфью, — с явной радостью объявил Вессел, как будто старый ученый был особенно трудной добычей. — Он часто засыпает за работой, так что не стесняйтесь и будите его. Пошли со мной.

Он провел их к длинному зданию у стены. По рассказам Остбора Нолар догадалась, что это главное хранилище свитков и место работы ученых. Ее предположение тут же подтвердилось. Они оказались в лабиринте комнатушек и келий, разделенных полками, с бесконечным количеством столов, заваленных рукописями. Помещения хорошо освещались высокими окнами и бесчисленными лампами. Нолар вспомнила замечания Остбора о свечах. Очевидно, основываясь на прошлом опыте, Лормт предпочитал лампы с широким основанием и коротким фитилем, которые вряд ли могут перевернуться и упасть на драгоценные свитки. Нолар с удивлением разглядывала их. Никогда не приходилось ей видеть такого количества рукописей. Ей хотелось остановиться и зарыться в эти стопки, связки и просто груды свитков, но она боялась отстать от Вессела, который неожиданно остановился у узкого прохода между двумя полками.

Просунув в проход голову, он спросил:

— Морфью? — И после паузы повторил громче: — Морфью! МОРФЬЮ!

Этот рев, очевидно, разбудил престарелого ученого, потому что Нолар услышала спокойный голос:

— Не нужно кричать, Вессел. Я тебя отлично слышу.

Вслед за Весселом Нолар вошла в каморку, загроможденную рукописями, лежащими повсюду. «Остбор зря считал себя крысой с рукописями», — с улыбкой подумала Нолар. Очевидно, Лормт привлекает всех крыс с рукописями и склонностями к науке. Морфью сидел за столом для письма, рядом с ним стояла чернильница. Выглядел он старше Остбора, возможно, из-за своих серебристо-белых седых волос; эти волосы напомнили Нолар о сахарном пирожном, которое она как-то видела на пиру в доме отца. Светло-голубые глаза Морфью, ясные, как у ребенка, располагались по бокам тонкого носа, а рот его окружали морщины. «Как Остбор, — решила Нолар, — этот Морфью прирожденный ученый».

— Вот путники, о которых я тебе говорил, — представил их Вессел. — Нолар из рода Мерони и пограничник Деррен. У девушки ранена тетя, поэтому я и привел ее к тебе, так как Кестер все еще в постели. — Он повернулся к Нолар. — Если сумеешь сама найти путь назад, я вернулся бы на кухню. — И не дожидаясь ответа, Вессел исчез в сгущающихся сумерках.

Морфью покачал головой.

— Вессел всегда торопится, а после землетрясения, боюсь, он ни разу не отдыхал. Попомните мои слова, он как-нибудь упадет с лестницы. Будет читать какой-нибудь отчет и не посмотрит, куда ставит ногу. Но ты должна описать состояние твоей тетушки, чтобы я знал, какие свитки мне искать. — Он взмахом руки указал на огромное количество пергаментов на полках. — Конечно, Кестер с ними лучше знаком, но если ты мне поможешь, мы найдем то, что нужно.

Нолар в тупом отчаянии смотрела на полки. Потребуются годы для того, чтобы просто взять каждый свиток и определить его содержание. Она вспомнила, как Остбор жаловался на отсутствие порядка в Лормте.

— Но ведь должна быть какая-то схема их расположения! — растерялась она. — Остбор говорил мне…

Морфью, который подозрительно клевал носом, словно начинал дремать, неожиданно выпрямился и воскликнул:

— Остбор! Как его дела? Я несколько лет его не видел!

— Он умер прошлой весной, — прошептала Нолар, чувствуя снова боль утраты. — Один из ваших ученых приезжал за его рукописями. Я жила в горном доме Остбора и помогала ему в работе. Он для меня как отец.

Морфью явно огорчила новость.

— Дорогое дитя… Я уважаю твое горе. У Остбора был настоящий талант в создании родословных. Я уверен, что его записи очень ценны и принесут здесь большую пользу. Мне нужно будет выяснить, куда их поместили. Ты, наверно, заметила, что одна стена и башня полностью разрушены землетрясением. К счастью, благодаря полученному предупреждению, мы заранее переместили почти все свитки в другое место. А когда обнажились потайные помещения, мы нашли много рукописей, о существовании которых и не подозревали. Мы все были в большом смятении: сразу после катастрофы получить такие сокровища… Если бы не наша защита… — Он смолк и начал клевать носом.

Деррен негромко кашлянул и, когда это не вызвало никакой реакции со стороны престарелого ученого, крикнул:

— Защита?

Морфью проснулся.

— Да, да, защита. Конечно, это наши шары из железа кван. Без них мы бы совсем пропали. Смотрите. — Он разложил на столе четыре свитка, обозначив внешние стены Лормта. — Когда был построен Лормт — никто не может сказать, как давно это было, — в основание каждой угловой башни заложили большие шары из железа кван. Они предназначались для защиты от злых сил, но мы здесь так изолированы, что с тех пор ни разу на нас не нападали. Когда Квен и Дуратан недавно получили предупреждение, что нужно готовиться к колдовскому ходу Совета волшебниц, они переселили всех жителей за наши стены и постарались обезопасить бесценные рукописи.

Морфью замолк, и Нолар заподозрила, что он собирается снова задремать, однако он, очевидно, просто вспоминал события Поворота.

— Весь тот день прошел очень необычно, — продолжил он. — Никакого ветра, неестественная тишина, хотя все животные беспокоились. Квен и Дуратан настояли на том, чтобы привести за стены и скот, и поэтому, понимаете, у нас стало очень шумно. Я даже отсюда слышал этот шум. К вечеру несколько наших помощников закричали. Железо кван, которое всегда оставалось безжизненным, вдруг засветилось. Я позже сам это видел — поразительное голубое свечение воздуха. Постепенно это свечение расширялось, пока не накрыло куполом весь Лормт. И вовремя. Началась ужасная буря, земля закачалась, словно крыса, которую треплет огромный пес. Было очень страшно. Все рукописи слетели с мест, и я боялся, что упадут полки. Конечно, некоторые упали, но большинство все же устояло. Дуратан, который, как вы знаете, некогда был опытным воином, сказал, что Лормт плыл как щепка в водовороте, под защитой купола, созданного железом кван. Потом земля у внешней стены осела, рухнула и стена, а вместе с ней одна угловая башня и часть другой. Но благодаря нашим предосторожностям никто не погиб. Конечно, было много раненых, но в целом наша община почти не пострадала. Мне говорили, что животные пришли в ужас. Должен признаться, — с обескураживающей откровенностью сказал Морфью, — что вначале я вообще не мог двигаться. Просто сидел, цепляясь за стол. И только много времени спустя выполз, чтобы узнать, не нужно ли кому помочь. С тех пор мы работаем, восстанавливая Лормт. Вы первые путники, добравшиеся до нас после катастрофы.

— Дорога сюда очень пострадала, — заметил Деррен.

— Смена русла реки Эс вызвала большие изменения в местности. Множество грязевых потоков и оползней перекрыло или совсем уничтожило старую дорогу.

— Народ называет это Поворотом, — сказала Нолар.

— Его вызвал Совет волшебниц, чтобы остановить наступающие армии Пагара.

Морфью серьезно кивнул.

— Не в первый раз были предприняты такие усилия.

— Он, казалось, наслаждался удивлением слушателей.

— Мы сами об этом не знали, — торопливо добавил он, — но за несколько месяцев до этого… Поворота к нам в Лормт пришел Кемок из рода Трегарта. Он искал в свитках старинные предания. И нашел очень любопытный рассказ.

Морфью помолчал.

— Как вы можете судить по цвету моих глаз, сам я из Ализона, а не из Эсткарпа. Еще с молодости меня увлек поиск знаний. К сожалению, семья не одобрила это мое увлечение, и мне пришлось оставить дом. Со временем я пришел в Лормт и нашел здесь убежище и свой настоящий дом. Я говорю об этом, потому что Кемок нашел указания на то, что Древние блокировали в сознании людей даже мысли о восточном направлении. Это очень странно. Я слышал, как он обсуждал свое открытие с учеными Эсткарпа. Они даже не могли заставить себя посмотреть на карты, которые он чертил, не могли думать об этом направлении. Я не испытывал таких ограничений и потому смог помочь ему в исследованиях, хотя он старался действовать в одиночку. Изучая древнейшие свитки, Кемок обнаружил намеки на предыдущий Поворот, во время которого, очевидно, был воздвигнут обширный горный район на востоке. По его немногим замечаниям и из самих свитков — я изучал их после ухода Кемока — мне стало ясно, что Эсткарп был огражден от какого-то ужасного зла. А потом само упоминание об этом направлении было стерто, чтобы никто из Древних не мог двигаться в ту сторону.

Нолар загорелась любопытством. Предыдущий Поворот!

— А когда это было? Это сделали тогдашние волшебницы? Как?..

Морфью развел руки.

— Ты говоришь точно как Кемок: множество вопросов и желание узнать все сразу. Он работал как одержимый, а я не смел входить к нему без его разрешения. Но все же, мне кажется, что, несмотря на все свои усилия, Кемок не был полностью удовлетворен, когда уезжал из Лормта. Он уехал от нас дней за десять до Поворота. Я не всегда сплю, как можно подумать, — добавил Морфью с улыбкой. — Во время работы Кемок не раз издавал восклицания, и, как я уже говорил, я знал, что за свитки он изучал. Видите ли, я должен знать, какие исследования ведутся в моей области. В данном случае Кемок интересовался древними свитками о лечении и волшебстве, которые обычно находятся в ведении Кестера. Но так как Кестер заболел, они перешли ко мне. Да, да, я вижу ваше нетерпение, но в делах науки нужно вначале четко определить, когда и где, прежде чем думать — как.

Больше тысячи лет назад Сила в первый раз изменила нашу землю. И так как горы на востоке были воздвигнуты Силой, сделали это, должно быть, волшебницы тех дней… конечно, если в те времена мужчины тоже не могли владеть Силой. Именно этот вопрос больше всего интересовал Квена и Дуратана, когда они стали учеными. А что касается «как», тут, вероятно, тебе следует расспросить тетю. Если не ошибаюсь, она одна из тех, кто вызвал этот Поворот. Я не прав?

Смущенная, Нолар склонила голову.

— Да, это она. И именно из-за своего участия в Совете она пострадала. — Нолар медленно добавила: — Из-за этого за одну ночь погибли моя двоюродная бабушка и многие, другие члены Совета. Возвращаясь к тете… Она дышит, ест и пьет, что я ей даю. Она кажется спящей и не воспринимает окружающий мир. Пожалуйста, сэр, нет ли в свитках указаний, как вернуть ее к жизни?

Морфью переплел пальцы рук на столе и задумался.

— Волшебницы Эсткарпа не очень любили нас, в Лормте. Но по-своему они ценят знания и заботятся об их сохранении. Мы живем здесь ради знаний, и если в свитках есть указания о том, как воздействовал древний Поворот на пораженных и как их лечили, нужно их найти. Ты говоришь, что умерли многие члены Совета. А есть еще пораженные, как твоя тетя?

— Да, — ответила Нолар. — Мне говорили, что уцелевшие волшебницы не могут помочь тем, кого покинул разум, как мою тетю.

Она поколебалась, но решила, что должна рассказать правду.

— Я зову тетю Элгарет. Во время Поворота я была далеко на севере в доме Остбора, а она в замке Эс. Но я получила от нее Послание. Я не обучена, — торопливо добавила она, заметив, что Деррен смотрит на нее подозрительно и внимательно, — я была больна, когда меня должны были испытывать в детстве, поэтому меня никогда не проверяли на возможность стать волшебницей. Послание было для меня совершенной неожиданностью. Элгарет раньше имела три Предвидения, которые убедили ее, что я должна явиться с поиском в Лормт. Но она не говорила, что я должна здесь искать. В Послании она просила меня прийти к ней, но повторила, что мне нужно также отправиться в Лормт. Поэтому у меня двойной поиск: во-первых, попытаться вернуть разум Элгарет, во-вторых, отыскать то, что я должна тут найти.

Когда она закончила, Морфью и Деррен молчали. Наконец Морфью потер руки и провозгласил:

— Перед нами интересный вызов. Как вы видите, у нас очень много свитков, но по той теме, которая тебе нужна — предыдущий Поворот, — могу рекомендовать только те рукописи, которые читал Кемок, и, может, еще несколько. Возможно, что-то известно Квену. Я попробую поговорить с ним, хотя он очень занят восстановительными работами. — Он замолчал и огляделся, удивляясь наступившей темноте. — Да уже почти ночь наступила, а вы проделали утомительное путешествие. Приходите ко мне утром, и мы начнем поиски. Я подумаю, где еще можно поискать. Желаю вам обоим хорошего отдыха. — Он махнул рукой, отпуская их, и сразу уронил голову на грудь.

Деррен отодвинулся, пропуская Нолар между полками в коридор.

— Я подозреваю, — негромко заметил он, — старый Морфью проспит до утра.

Нолар улыбнулась и серьезно ответила:

— Нужно помнить, что сказал нам Морфью. Он не всегда спит, хотя со стороны можно так подумать. — Она помолчала, вспоминая, что нелепая одежда и отвлеченные манеры Остбора скрывали острый ум и железную волю в стремлении к знаниям.

Потом продолжила:

— Я думаю, Морфью настоящий ученый и гораздо мудрее, чем кажется. И он, несомненно, правильно оценил мою усталость. — Она потянулась онемевшим телом. — Попросим поесть, а потом… я не знаю лучшей постели, чем матрац рядом с Элгарет.

Но когда она наконец легла и укрылась от ночного холода несколькими одеялами, Нолар обнаружила, что, несмотря на физическую усталость, не может уснуть.

Так много нового неожиданно появилось в течение одного дня. Когда-то был еще один Поворот — поразительная новость. Но еще более поразительны следствия этого. Какого масштаба зло должно было существовать на востоке, чтобы заставить волшебниц воздвигнуть горные хребты и преградить доступ в Эсткарп? Живо ли еще это зло на востоке за горами? Не затронет ли новое изменение восточного барьера, а если затронет, то каковы будут последствия? Морфью как будто уверен, что Совет волшебниц в городе Эс не знал о предыдущем Повороте. Своим незнанием далекого прошлого они могли подвергнуть Эсткарп гораздо более серьезной опасности.

Нолар попыталась подавить это предчувствие. Ее должен заботить поиск путей выздоровления Элгарет. Она попыталась оживить надежду, что это каким-то образом возможно, но перспектива не казалась обнадеживающей. А что касается поиска, который предвидела Элгарет, Нолар была в таком же неведении, как и раньше. Придется просто ждать, пока сама Элгарет не сможет дать совет.

По мере того как постепенно расслаблялось усталое тело, Нолар начинала чувствовать, что Лормт охвачен спокойствием. Мирная тишина действовала успокоительно, как будто сами скалы поглотили и теперь выделяют терпение многих поколений ученых.

Перед тем, как заснуть, Нолар подумала: «Почему Деррен так странно смотрел на нее в келье Морфью?» Это была реакция на какие-то ее слова. О чем она говорила тогда? Сказала, что получила Послание волшебницы. Почему это встревожило Деррена? Потом он выглядел таким же напуганным, когда впервые увидел камень Элгарет и понял, что она волшебница. Нолар сонно решила, что когда будет время, она должна подумать о Деррене. Но несмотря на свое странное поведение, он очень добр.

На следующее утро Нолар принесла тарелку каши для Элгарет. Так проще, чем вести ее в столовую. Девушка решила, что разумнее прихватить с собой Элгарет к Морфью, чтобы старый ученый увидел волшебницу, а Нолар в то же время могла бы за ней присматривать. В здании бесчисленное множество комнаток, углов, полок и столов, заваленных пергаментами, где человек может просидеть спокойно и никто его не потревожит. Вскоре появился и Деррен. Он проверил лошадей и сказал, что с ними все нормально. С его помощью Нолар отвела Элгарет к ученому и удобно усадила в углу. Морфью, казалось, не тронулся с места со вчерашнего вечера. Деррен бросил на девушку красноречивый взгляд: «Я тебе говорил!» Но Морфью довольно проворно встал, вежливо поклонился не видящей его Элгарет и объявил, что обнаружил несколько перспективных свитков и они могут начать поиск. И вручил Нолар и Деррену по пачке рукописей.

Нолар осторожно развернула верхний свиток и принялась читать. Немного погодя она краем глаза заметила, что Деррен ерзает.

— Тебе трудно читать старинный почерк? — спросила она.

Деррен в явном замешательстве посмотрел на стол.

— Я не… то есть… я не умею читать, леди. Меня этому никогда не учили.

Нолар вспомнила собственное болезненное признание Остбору много лет назад.

— Ага, — заключила она решительно, — тогда мы зря тратим здесь твое время, мастер пограничник. Как ты думаешь, Морфью, не сможет ли Деррен помочь кому-нибудь в другом месте?

Морфью оторвался от рукописи.

— Да, конечно, сможет, если захочет. Я уверен, молодой человек, что Вессел подскажет тебе, где нуждаются в помощи. Не задерживайся здесь, если считаешь, что где-то ты нужнее.

Деррен явно почувствовал облегчение.

— Я приду позже и принесу еду для твоей тетушки, — пообещал он, с радостью передавая пачку рукописей Нолар.

Девушка и Морфью напряженно работали весь день. Большая часть наиболее древних материалов была изложена в форме легенд, которые часто бывали сложны и непонятны, потому что рассказывали о героях и силах, совершенно неизвестных Нолар. Часто встречались раздражающие пропуски, и еще чаще физические повреждения свитков делали чтение трудным или даже невозможным. Морфью действительно иногда казался дремлющим, но Нолар убедилась, что как ученый он настойчив и упорен, подобно Остбору. Он всегда с готовностью разглядывал пятна на рукописях и разорванные листки и предлагал свою помощь в толковании архаического запутанного почерка. Последующие дни прошли так же, как первый. Деррен охотно работал снаружи, переходя от одного дела к другому. Дважды в день он приносил пищу и воду исследователям и Элгарет, потом тихонько уходил, так что те часто этого и не замечали.

К концу четвертого дня Нолар сделала открытие. Она встала, чтобы размять затекшие мышцы, и коленом ударилась о деревянный сундук, засунутый в узкое пространство возле стола Морфью. Нолар даже не заметила бы этого, если бы не своеобразное колющее ощущение в ноге, коснувшейся сундука.

— Морфью, — заинтересовалась она, — что в этом ящике?

Старый ученый оторвался от своего занятия: он обрезал фитиль мигающей лампы.

— Что? А, его мне доставили из новооткрытой кельи. Дуратан принес этот сундук. У меня ноги отекают в жару, и он решил, что мне будет удобно ставить их на него, когда я сижу за столом.

— Но что в нем? — настаивала Нолар. Она никогда раньше не испытывала такого неудержимого любопытства.

Морфью задумчиво пожал плечами.

— Понятия не имею. Кажется, Дуратан что-то говорил о ключе, который подходит к этому сундуку. — Он порылся у себя на поясе, достал связку ключей и принялся разглядывать ее. — Вот этот, мне кажется. Посмотрим. Да, подходит к замку. Очень старый замок, я бы сказал, и к тому же заржавел. Как мои колени… вот! С усилием Морфью открыл крышку сундука.

Нолар принялась разглядывать его содержимое. Даже в пыльном воздухе комнаты Морфью она безошибочно ощутила запах очень древних документов. Осторожно принялась разбирать ветхие свитки. Под несколькими слоями рукописей она обнаружила резные шкатулки с минеральными порошками и сухими травами, давно превратившимися в пыль. И только собралась чихнуть, как пальцы ее коснулись чего-то теплого. Примерно такое же ощущение она испытала, когда ногой коснулась сундучка. Нолар оглянулась на Морфью. Тот был поглощен древними рукописями, которые она ему передала. Нолар задумалась. Стоит ли показывать находку ему или лучше скрыть и осмотреть позже, когда будет одна? И снова победило убеждение, что в Лормте надо быть правдивой.

— Морфью, — позвала она. — Морфью!

— Да, да, я не сплю. Ты нашла что-то?

— Когда я в первый раз коснулась сундучка, — призналась Нолар, — я почувствовала странное ощущение, и сейчас, у самого дна, чувствую то же самое, только сильнее. — Говоря, она засунула в сундучок руку, и пальцы ее коснулись складок мягкой очень старой ткани. Она извлекла небольшой сверток и, не разматывая, отнесла на стол Морфью, где было больше света.

Ткань, посеревшая от старости, рассыпалась, и показался кусочек камня, гладкий с одной стороны и неровный с другой, где он, должно быть, откололся от большого камня. Он приятно лег на ладонь Нолар и оказался совсем не холодным на ощупь, как она ожидала. Осколок был теплым, будто девушка коснулась живой плоти. Первоначальное колющее ощущение ослабло. Ослабло ли? Сосредоточив внимание на камне, Нолар поняла, что стимулирующее ощущение с поверхности кожи перешло в ее сознание. Неожиданно Нолар почувствовала с абсолютной уверенностью, что прошла бы в темноте к этому камню, даже если бы он был спрятан в самом далеком уголке Лормта. Она просто чувствует, где он.

— Морфью, — промолвила она запинаясь, — в этом куске камня какое-то волшебство.

Морфью не казался ни удивленным, ни испуганным.

— Многие предметы, спрятанные в древности в Лормте, имеют отношение к волшебству, — заметил он. — Можно мне коснуться его? — Когда Нолар протянула ему камень, он осторожно взял его в правую руку. На мгновение закрыл глаза, вздохнул и отвел руку. — Боюсь, что для меня это только обломок камня. Приятный на вид, кстати, желтый, с любопытными темно-зелеными прожилками.

Но он ничего не сказал о тепле, и Нолар решила, что для Морфью камень холодный. Очевидно, между нею и осколком существует какая-то связь. Странная мысль пришла ей в голову: она настроена на камень, или, возможно, камень настроен на нее, и это напоминает связь между волшебницей и ее камнем. Остбор говорил Нолар, что, насколько ему известно, камень связан со своей хозяйкой в течение всей ее жизни, и связь эта возникает, когда она становится волшебницей. Нолар одновременно испугала и возбудила эта мысль. Она чувствовала, что прикоснулась к силам, которые не может контролировать, и это неизбежно вело к заключению, что все-таки она волшебница. Но Нолар не хотела быть волшебницей; ей сразу захотелось убежать, скрыться где-нибудь, чтобы ее не раскрыли.

В отчаянии она бессознательно сжала камень и ощутила новую абсолютную уверенность. Именно этот камень она должна была отыскать в Лормте. Элгарет предвидела поиск какого-то неведомого объекта, но не смогла точно определить его. Теперь Нолар знала, что нашла цель своего поиска. И сразу перед ней возникла новая проблема. Что ей делать с этим осколком? Но тут же Нолар подумала, что, пожалуй, сформулировала неточно. Осколок нашел ее. Ее притянуло к нему, как огонь притягивает мотылька… с более благополучным исходом, как она отчаянно надеялась.

Нолар подняла голову и обнаружила, что Морфью дремлет… или делает вид, что дремлет.

— Морфью… Морфью! Можно мне оставить у себя осколок? Я чувствую, что должна носить его с собой. Но не могу сказать, почему. — Она сознавала глупость своих слов, но старый ученый воспринял их совершенно серьезно.

— Как я уже говорил, моя дорогая, я родом из Ализона. Туда редко попадают предметы, связанные с волшебством, и даже если попадают, мало кто из нас может распознать их присутствие. Это не значит, что предмет от этого становится менее могущественным. Если ты чувствуешь влияние этого камня, если он имеет для тебя особое значение, ты должна узнать, что с ним делать. Надо рассказать Квену о твоем открытии, конечно, но не разумнее ли сначала поискать, не содержится ли что-то в рукописях об этом осколке?

Нолар импульсивно коснулась его руки.

— Дорогой Морфью, ты так похож на Остбора. Конечно, мы должны внимательно изучить содержимое сундучка. Должно найтись какое-то объяснение. Не поможешь ли мне передвинуть его к свету?

Они нагнулись, ухватились за сундучок и со значительными усилиями перенесли его на более удобное место. Морфью настоял на том, что сначала нужно осмотреть свитки, под которыми лежал камень.

— Очень может быть, — предположил он, — в свитках что-нибудь говорится о камне, хотя должен признать, что в том, что я успел прочесть, ничего такого нет. Но нужно все тщательно проверить. Возьми эти, а я просмотрю остальные.

Испытывая лихорадочное желание порыться в сундучке, Нолар заставила себя сосредоточиться на ветхих рукописях. Она понимала, что Морфью прав. Нельзя пропустить возможные упоминания, которые хоть в малейшей степени касаются камня. Ее часть рукописей касалась поразительного разнообразия тем. Нолар даже решила, что рукописи просто схватили наобум и сунули в сундук. Она просматривала скучные описания методов осушения полей, за которыми следовало перечисление способов лечения лошадей. Нетерпеливо сворачивая третий свиток, она подумала, что только Остбор мог бы оценить бесконечную родословную какого-то неизвестного вельможи из далекого прошлого. В последнем свитке было множество миниатюрных изображений растений и описание их использования в приготовлении пищи. В другое время Нолар была бы им захвачена: теперь же она просто проглядела в поисках слов «камень» или «осколок». Упоминаний не было. Она подняла голову и увидела, что Морфью тоже просмотрел последний свиток.

— Никаких упоминаний твоего камня, моя дорогая, — заключил Морфью. — Вижу, что у тебя успехи не лучше. Что ж, осмотрим остальные предметы в сундучке.

Нолар показала Морфью резные шкатулки с травами и порошками, которые обнаружила раньше. Вместе они открывали каждую шкатулку, проверяли, не осталось ли внутри обрывков пергамента. Потом Нолар села рядом с сундучком и принялась доставать и передавать Морфью последнее, что в нем осталось.

— Еще порошки, мне кажется, и небольшой пергамент с описанием лекарственных трав. — Нолар перелистала рукопись, называя вслух своих старых друзей по лугам и лесам. — Лопух, земляное яблоко, окопник, вербена, фенхель, иссоп, крапива. — Ветхая веревка, которой были перевязаны листки, распалась, и Нолар порылась в сумке в поисках новой. Снова перевязав стопку, она протянула ее Морфью. Дальше в сундучке обнаружился плотный свиток потемневшего от времени полотна. Вдоль всей его длины шел сложный орнамент из листьев ивы и клевера, обнаруживая мастерство древней вышивальщицы. Морфью осторожно положил его на полку.

— Госпожа Бетали будет рада видеть это, — заметил он. — Ее вышивки радуют глаз. Она заботится о нашей одежде, но всегда жалуется, что наши простые вкусы не дают возможности использовать украшения.

Нолар с тревогой заглянула в сундучок.

— В нем почти ничего не осталось. Я вижу только одну или две шкатулки и еще одну связку ткани. О, Морфью! — Голос ее возбужденно задрожал. — В этой ткани рукопись, и я вижу слово «камень»! — Она достала цилиндрический сверток и отнесла на стол Морфью, чтобы развязать.

— Да, он поистине древний, — воскликнул Морфью, осторожно разматывая ткань и стараясь не повредить драгоценный материал. — Пожалуйста, пододвинь лампу поближе. Чернила во многих местах поблекли, но ты права. Текст о камне, обладающем волшебной силой. Вот его название… Он тщательно расправил складку. — Коннард, вот как он называется. Камень Коннард. Морфью замолчал и задумался. — Не помню, чтобы я раньше слышал это название. Может быть, рукопись объяснит историю твоего обломка. Посмотрим. Мне кажется, это продолжение какого-то другого текста, потому что он начинается с середины строки. «Когда раненого приносят к камню Коннард», — прочел вслух Морфью и нахмурился. — Тьфу! Следующая строка полностью уничтожена сыростью. Он развернул свиток дальше и продолжил чтение: «Повреждения плоти и кости могут быть предотвращены, если соблюдаются соответствующие церемонии. Лечение, какого не бывало никогда…» — Морфью раздраженно остановился. — Еще поврежденное место. Ага, здесь предостережение, по крайней мере, его часть: «…предупредил, что вследствие этого может произойти большое зло и поэтому его нужно полностью уничтожить, но его не послушали… согласились, что осколок должен быть подвергнут дальнейшему изучению, а главный камень Коннард необходимо захоронить вместе с…» Ну, это невозможно выдержать! Но все же как ученый… — добавил Морфью со вздохом, — должен сказать, что повреждения в рукописях всегда приходятся на самые интересные места текста. Я иногда думаю, что это сделано нарочно, чтобы научить нас терпению и должной скромности, не говоря уже о настойчивости. Осталось совсем немного… а разобрать трудно. «…Когда были наложены печати, все громко стали выкрикивать слова благодарности: миновало великое зло. И пока свет солнца не упадет на него, все будет в безопасности…» — Морфью беспомощно указал на поврежденную ткань. — Боюсь, это все, что мы сможем прочесть, моя дорогая. Но у тебя, однако, более острое зрение. Попробуй теперь ты, а я возьму перо и мы скопируем текст. Но старайся не притрагиваться к нему при чтении.

С дрожащими руками Нолар нагнулась к поблекшей рукописи. Камень Коннард, осколок от которого у нее в руках, бесспорно, был прославлен своими целебными свойствами. Если он действительно «предотвращает повреждения плоти и кости» и дает «лечение, какого не было никогда», в таком случае, возможно… Нолар старалась обуздать свою надежду. Она принялась медленно читать рукопись, а Морфью под диктовку писал на новом пергаменте. Они заканчивали последние фразы, когда появился Деррен с ужином.

Нолар рассказала ему, пока кормила Элгарет, о своем волнующем открытии. Она отставила тарелку с ложкой, чтобы показать ему осколок. Но когда протянула ему камень, Деррен торопливо отпрянул.

Явно в тревоге, он пробормотал:

— Нет, спасибо, леди. Я ничего не знаю о волшебных предметах. Пусть они остаются у тех, кто ими интересуется.

Нолар поморщилась из-за собственного невежества.

— Я бы хотела больше знать об использовании этого камня, мастер пограничник. Если бы мы знали, как его использовать, возможно, сумели бы вылечить Элгарет.

— Остается также вопрос, где сейчас находится сам камень Коннард, — негромко напомнил Морфью. — Кажется, его погребли, но это было много поколений назад. Как я уже говорил, я не встречал никаких упоминаний об этом Коннарде, чем бы он ни был — живым существом или местностью.

— Если бы только нам оставили какие-нибудь указания, — раздраженно сказала Нолар.

Морфью задумчиво крутил перо в руках.

— Ты должна понимать, моя дорогая, что иногда волшебные предметы лучше оставить в покое. Вспомни предупреждение о том, какое с ним связано зло и что, по крайней мере, один ответственный человек в его время настаивал на уничтожении камня.

Пораженная, Нолар вскочила со своей узкой скамьи. Она невнимательно отнеслась к этому предупреждению. Все ее внимание захватили слова о лечебных способностях камня.

— Но ведь если камень мог лечить, — возразила она, — с ним связано добро, а не зло.

Морфью покачал головой, явно вспоминая зловещие прецеденты.

— Я знаю о волшебстве только как ученый. И могу тебе сказать, что судя по наблюдениям всей моей жизни сама по себе Сила не злая и не добрая. Это… просто сила, и от того, как она используется, с какой целью, зависит ее воздействие, злое или доброе. Возможно… я только предполагаю… этот камень Коннард был использован со злыми намерениями. И потому был скрыт, изгнан, чтобы больше никто не мог его использовать. Я читал как-то в древнем пергаменте, что предметы волшебства от долгого использования в злых целях искажаются. Может, таков и камень Коннард.

— НЕТ! — Нолар сама удивилась своему яростному крику. Сжимая осколок, она ощутила его тепло и физически, пальцами, и сознанием. Смущенная собственным порывом, она повернулась от Морфью к Деррену. Ей казалось очень важным убедить его. — Прости меня. Я не могу сказать, откуда мне это известно, но я знаю. Камень Коннард не злой. Он предназначен для лечения, и поэтому… — Она остановилась, поняв неожиданно, что каким-то образом эти слова принадлежат не ей, что она выражает не свои, а чьи-то мысли. Это поразительное ощущение напомнило ей состояние, которое она испытала, воспринимая мысли Элгарет во время Поворота. И в то же мгновение Нолар уже знала, что ей делать. Она глубоко вздохнула и решительно сказала: — Поэтому я безотлагательно должна найти камень Коннард. Теперь я вижу, в чем мой истинный поиск. Осколок пришел ко мне, чтобы я могла вернуть его камню, от которого он отбит. — Она снова замолчала, неожиданно заметив взгляд Деррена.

Морфью серьезно кивнул, как будто такие заявления не редкость в Лормте.

— Я читал, что такие предметы могут сами создавать свою судьбу, — вспомнил он. — Не верю, чтобы зло могло обмануть невинных. Потому что ты невинна, дитя, и новичок в мире Силы. Камень не может скрыть от тебя свою истинную природу. И не верю, чтобы злой предмет мог находиться здесь, в Лормте, и оставаться незамеченным, хотя, — добавил он со скрупулезной честностью, болезненно напомнив этим Остбора, — нужно помнить, что сундук был зарыт в келье, пока его не принес ко мне Дуратан. Но я думаю, что камешки предупредили бы Дуратана, если бы эти предметы были связаны с Тьмой. Поэтому согласимся с твоим убеждением, что осколок принадлежит Свету и должен использоваться для лечения. Что же нам делать дальше?

Деррен осторожно заглянул в опустевший сундук, не притрагиваясь к нему.

— Там есть еще одна рукопись, — заметил он.

Вскрикнув без слов, Нолар наклонилась, чтобы посмотреть. Ко дну сундучка прилип листок очень древнего пергамента, цвета дерева, и поэтому его почти невозможно было разглядеть. Нолар с предельной осторожностью взяла за краешек и вытащила пыльный лист.

— Теперь я понимаю, почему пограничники ценили тебя как разведчика, — улыбнулась она Деррену. — Я бы не разглядела этот листок. Тут темно.

Морфью расправил лист на столе.

— Протрем его мягкой тканью… осторожно… и посмотрим, не облегчит ли это чтение. Ага, получилось. «Лига к северу от двух вершин, — прочел он, — от рассвета до полудня по южному берегу реки…» Это как будто указание направления, но к месту или от места? Это очень важно.

Нолар подошла ближе и заглянула через плечо Морфью.

— Это направление к камню Коннард! — воскликнула она. — Я чувствую, что так должно быть!

— Ага, — нейтральным тоном сказал Морфью. — Ученый вначале посмотрит, о чем на самом деле говорится в тексте, прежде чем провозгласит свое открытие, — предупредил он.

— Вот! Вот! — Нолар указала через его руку. — «Так глубоко погребен теперь Проклятый Камень, что больше никакое зло не сможет исходить от него. Но я чувствовал бы себя спокойнее, если бы меня послушались и развеяли его в прах». Он имел в виду камень Коннард. Это, должно быть, тот самый человек, чье предупреждение мы прочли.

Морфью нахмурился.

— Проклятый Камень — мне это не нравится. Но, возможно, этот человек сердился, потому что никто не внял его предупреждению. А что касается направления, то я не вижу никаких географических названий.

Несмотря на явное отвращение к волшебным предметам, Деррен не скрывал своей заинтересованности.

— Я много бродил в южных горах. Может, сумею узнать особенности местности, если вы прочтете весь текст.

Нолар благодарно улыбнулась ему.

— Как ты оказался нам полезен! Пожалуйста, Морфью, прочти указания.

Морфью прочел пространное описание, включая несколько последовательных проходов в горных хребтах, повороты у согнутых деревьев и речные броды, где песок белого цвета.

Когда он кончил, Деррен выглядел очень удивленным.

— Готов поклясться, что прошел пешком и проехал верхом по всем хребтам между Эсткарпом и Карстеном, — признался он, — но вынужден сказать, что эти места мне незнакомы.

— И по очень простой причине, — заметил Морфью.

— Мы не знаем, как давно написан этот текст. Может, тогда у этой местности не было названий и путник опирался исключительно на описания. Я должен вам также напомнить, что наши горы сейчас не такие, какими были месяц назад. Не расстраивайся, дитя, — добродушно сказал он, когда Нолар отвернулась, чтобы скрыть слезы. — Наша судьба была бы поистине счастливой, если бы мы в один день нашли и волшебный осколок, и точную карту пути к его исчезнувшему родителю.

Нолар повернулась к нему, вытирая слезы ладонью.

— Добрый Морфью, как ты мудр. Со времени Поворота я не уверена, что кто-нибудь сумеет найти путь в южных горах. На месте вершины сейчас может быть долина или ручей. Глупо было надеяться, что мой путь окажется простым. Благодарю тебя, мастер Деррен, за твое предложение. Если бы ты узнал какой-нибудь ориентир, мы бы уже не сомневались в месте. И так как наш путь лежит на восток, мы не можем справиться по картам.

Деррен кивнул, лицо его стало мрачным.

— Ты права, леди. Может, я тоже слишком переоценил свой опыт. Этот скрытый камень может находиться в южных горах, которые мне неизвестны. Как сказал нам мастер Морфью, когда мы только появились здесь, у народа Древних блокированы мысли о востоке.

Он замолчал. Морфью внимательно и доброжелательно смотрел на него, Нолар тоже.

— Моя… моя мать родом из Карстена. — Деррен торопливо добавил: — Сам я не проезжал на восток дальше Лормта, но могу думать об этом направлении. — Глаза его расширились. — Но ты, леди, ты из Древних, однако говоришь о востоке и…

— Нолар попала под особое воздействие, — негромко прервал Морфью. — Я полагаю, что осколок камня очень эффективно снял в ее сознании барьер против востока. Ведь тебе нетрудно думать о востоке, дитя?

Нолар почувствовала, что у нее слегка кружится голова.

— Нет, но… восток не единственное направление, которое меня привлекает. — Она искала подходящие слова. — Восток, да… но также юг! Туда я должна идти. О, Морфью, откуда я могу это знать?

— Я читал, что в делах волшебства подобное притягивается подобным, — объяснил старый ученый. — По всей вероятности, твой осколок станет проводником, потому что его тянет к родительскому камню.

— Если позволишь, леди, — почтительно сказал Деррен, — я с радостью буду сопровождать тебя в твоем поиске. «Юг, — подумал он. — Мы поедем на юг! Я смогу вернуться домой, в Карстен».

Нолар взглянула на волшебницу, неподвижно сидящую в углу. — Мы должны будем взять с собой Элгарет, — сказала она медленно, словно мысленно пробираясь сквозь лабиринт. — И если найдем камень Коннард, Элгарет должна быть там, чтобы он излечил ее.

Деррена это предложение не обрадовало, но он сделал усилие, чтобы скрыть свое отвращение к волшебнице. Спокойным голосом он заметил:

— Твоя тетя не очень большая тяжесть в пути, леди. Но если мы собираемся в горы сейчас, когда становится холодно, нам лучше заменить лошадей на горных пони.

— В наших конюшнях есть пони, и вы сможете взять их на время, — сердечно предложил Морфью, потом повернулся к Нолар. — Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь уехать немедленно. Не подождешь ли, пока с тобой поговорит Квен? Он главный ученый в нашей общине, и его совет всегда полезно выслушать.

Нолар импульсивно коснулась руки Морфью.

— Я слышу благоразумие Остбора в твоем голосе, — проговорила она, — и ценю твое понимание, потому что такие происшествия для меня новы… и я испугана. Но я испытываю такое мощное притяжение к востоку и югу, что боюсь, не смогу позволить себе отдыха, пока не отвечу на призыв. Если ты можешь дать нам пони, о которых говорил мастер Деррен, я была бы рада уехать завтра рано утром.

Обрадовавшись поездке на юг, Деррен чувствовал себя обязанным заняться реальностями жизни.

— Мы, по крайней мере, этот день должны посвятить подготовке, леди. Ты имеешь представление, как далеко нам придется ехать?

Нолар вынуждена была признать, что не может реально оценить предстоящий путь.

— Я буду знать, когда мы приблизимся к камню, — твердо произнесла она, потом вздохнула. Ее уверенность явно кончилась этим утверждением. — Но не знаю, сколько нам придется проехать, чтобы добраться до него.

— Тогда мы должны все тщательно спланировать, — предупредил Деррен, мысленно уже решая, что взять с собой и как упаковать. — Нам понадобится запасной пони или даже два, чтобы вести припасы.

— Вессел поможет вам подготовиться, — заверил их Морфью. — Теперь отдыхайте, потому что, думаю, встанете вы рано. Я попытаюсь поговорить с Квеном, но не могу обещать, что он отложит свои дела и займется вашим.

Нолар сомневалась, что сможет уснуть, но как только сунула теплый осколок под скромную подушку, сразу уснула и спала без сновидений, пока на рассвете Деррен не постучал в дверь.

— У меня вскоре встреча с Весселом в главной кладовой, — сообщил он, когда Нолар откинула одеяло и потянулась за плащом, — но сначала я принесу вам завтрак.

— Спасибо, мы скоро будем готовы, — отозвалась Нолар, передвигаясь к матрацу Элгарет, чтобы помочь волшебнице подняться. Вставая, Нолар машинально взяла в руку осколок камня и не замечала этого, пока не наклонилась, чтобы поддержать Элгарет. Тусклый камень волшебницы выскользнул из-под одежды, и осколок Нолар задел его. И девушке почудился какой-то легкий блеск в камне. Этот блеск появился лишь на мгновение и исчез, и Нолар не смогла бы сказать уверенно, что видела его. Времени на опыты уже не было: в любой момент мог вернуться Деррен. Нолар убрала осколок в карман сумки, а камень Элгарет спрятала под ее платье.

Оставшаяся часть утра прошла в суетливой деятельности. Нолар собрала их небольшой запас одежды, провела Элгарет в столовую, потом пошла назад за сумками. Когда она проходила мимо кладовой, оттуда вышел Вессел и сразу предложил помочь.

— Мастер Деррен рассказал мне о вашем новом плане, — воскликнул Вессел с большим, чем обычно, энтузиазмом. — Вам понадобится одежда для гор. Теплая обувь у вас есть? А меховые шапки? Запасные одеяла? Позволь представить тебя госпоже Бетали, которая заботится о нашей одежде. Я, наверно, уже говорил тебе: мне кажется, что климат тоже изменился после Поворота. Ты видишь, листья уже опадают с деревьев. Гораздо раньше, чем обычно. Я не удивлюсь, если в горах вскоре выпадет первый снег. Кстати поэтому, — добавил он, опуская на пол сумки и беря Нолар за руку, чтобы отвести к Бетали, — я и подумал о теплой одежде. Сюда.

Час спустя Нолар вернулась в кладовую, тяжело дыша от возбуждения. Бетали оказалась не менее энергичной, чем Вессел. Она принялась рыться в сотнях, как показалось Нолар, шкафов, ящиков, сундуков и собрала целую гору теплой одежды — и для людей, и для лошадей. Нолар только что закончила отбирать и складывать вещи, с благодарностью заполнив несколько корзин, которые тоже дала Бетали. Вессел убежал по одному из множества своих важных дел, а Нолар решила подкрепиться чашкой ячменного отвара, когда кто-то потянул ее за рукав. Она удивилась, обнаружив рядом с собой маленького человечка. Он был плотно закутан в синий плащ с капюшоном, но кожа на руках и лице была темной от загара. Нолар не могла определить его возраст, но у нее сложилось впечатление, что он очень стар, старше даже Морфью. Глаза у него светло-серые, как мелкие горные озера.

— Прошу простить меня за вмешательство, — сказал он низким голосом так тихо, что Нолар пришлось наклонится к нему, чтобы расслышать его. — Меня зовут Пруетт, я один из травников Лормта. Мастер Вессел сказал мне, чтобы я нашел леди в кладовой, поэтому я здесь.

Вначале Нолар не могла понять, зачем Вессел послал к ней травника, но потом ее усталый мозг нашел объяснение.

— Мое путешествие! — воскликнула она. — Вессел подумал о запасе лечебных трав. Поразительно, как он ничего не забывает.

Пруетт наклонил голову в знак согласия.

— Вессел великолепный работник. Я уверен, что замок, который он покинул, когда ушел в Лормт, все еще сожалеет об его уходе. Если у тебя есть время, не осмотришь ли мой гербарий? Мы отметим растения, которые тебе понадобятся.

Убедившись, что Элгарет сидит в таком месте, откуда она видна поварам и те могут за ней присматривать, Нолар последовала за Пруеттом через двор в проход между зданием архива и развалинами длинной стены. Частично рухнувшая угловая башня завалила этот участок камнями, но почти все небольшие камни уже были убраны. Нолар оказалась в дощатом сарае, где висели и лежали, высушиваясь, множество растений.

— Мой прежний навес был разбит вдребезги, — пожаловался негромко Пруетт, впуская ее внутрь. — Но его оказалось несложно восстановить. Вессел предупредил, что вас трое. У меня есть кожаные сумки подходящего размера. Мне кажется, основное у тебя уже есть. Или тебе нужно пополнение?

Пораженная, Нолар стояла, разглядывая аккуратные связки, пучки и плетеные нити трав, подвешенные к потолку и стенам и разложенные по деревянным скамьям.

— Никогда не видела такого богатства, — восхитилась она. — Удивительное место, я с удовольствием провела бы здесь очень много времени, рассматривая травы и обучаясь. Но я не могу больше задерживаться, — добавила она с сожалением. Нолар пыталась вспомнить, какие запасы еще есть в ее скромной травяной сумке. — Я взяла бы немного дудника и, может, этот прекрасный клевер.

— Тебе понадобится мазь или сухие цветы? — спросил Пруетт, осторожно отделяя несколько пучков высушенных трав.

— Немного мази, если сможешь поделиться, — попросила Нолар. Ее внимание привлекли мелкие белые цветки на волосатом стебле. — Это горечавка? Я использую ее при кашле и лихорадке.

— Мы называем ее лихорадковой травой, — пояснил Пруетт. — А мята у тебя есть? Она полезна для натертой кожи, лечит от ожогов и небольших ран и порезов. Но, конечно, — предупредил он, — ее нужно настаивать, а не кипятить.

Нолар охотно приняла пакет сухих листьев и стеблей. Она вдохнула освежающий запах мяты и притронулась к высохшим фиолетовым цветкам.

— А можно немного свежей? — спросила она. — Мне раньше не приходилось видеть образцы, приготовленные лучше этих. А, вот и иссоп, он очень хорош от укусов насекомых. И фенхель, и горечавка. Большое спасибо.

— Этот прекрасный окопник я собирал сам, — похвастался Пруетт, протягивая ей вьющееся растение с большими листьями в прожилках и гроздьями желтых цветов, каждый на коротком стебельке. — Теперь река изменила течение, и его придется искать, дальше в полях, где почва влажная.

— И корни, и листья, пожалуйста, — сказала Нолар.

— Я слышала, его называют скользкий корень, что очень хорошо отражает его свойства.

— А также срастикость, потому что ей пользуются при переломах конечностей. В народе одно растение часто называют множеством имен. Когда находят новое применение растению, дают ему и новое название. Если не знаешь все эти названия, можно не догадаться об их применении. Кстати, из этих листьев тысячелистника можно изготовить очень хорошее вяжущее средство.

Нолар осторожно, чтобы не сломать, взяла листья, похожие на папоротниковые.

— Больше ничего в сумки не поместится, — пожалела она. — Я очень благодарна тебе, мастер Пруетт. Как тебе, наверно, сказал Вессел, я хочу вылечить свою тетю Элгарет, разум который повредился, когда Совет произвел Поворот гор. Мне не известны такие травы, которые помогли бы ей, но некоторые, конечно, будут полезны нам в пути.

Пруетт изящно поклонился.

— Пожалуйста. Если в пути встретишь неизвестное тебе растение, мы будем очень рады получить образец.

— Конечно, я буду посматривать в дороге, — пообещала Нолар, — но по опыту пути сюда из города Эс боюсь, что трав и деревьев будет мало, особенно в горах.

Пруетт печально покачал головой.

— Я уже получил несколько таких сообщений от наших местных фермеров, которые ходили на ближайшие вершины. Возможно, придется восстанавливать растения из наших запасов. Мы надеемся, что более крепкие виды, особенно те, которые вырастают из корнеплодов, переживут зиму и катастрофу.

Нолар перевязала сумку.

— Надеюсь вернуться с не меньшими запасами, чем те, что ты мне дал.

— Тогда благополучного пути вам и скорого возвращения, — пожелал Пруетт, провожая ее к выходу из сарая.

— Удачи и тебе во всех твоих делах, — тепло ответила Нолар. — Мне очень хотелось бы стать твоей ученицей. Но меня привлекают и свитки мастера Морфью. И вероятно, если бы я могла здесь остаться, я бы разрывалась между вами двумя.

— Может быть, когда твой поиск закончится, ты захочешь присоединиться к нам в Лормте, — спокойно предположил Пруетт.

Нолар осмотрела большой двор.

— Сейчас я должна следовать более сильному зову. Не знаю, куда он меня приведет, но должна узнать его источник. Однако здесь, в Лормте, что-то кажется мне… — она помолчала, удивившись слову, которое пришло ей в голову, потом закончила: — кажется настоящим домом.

Пруетт посмотрел ей в глаза, потом с приглушенным «Подожди!» бросился назад в сарай. Вернулся он с пучком цветов, которых Нолар раньше никогда не видела. На тонких стебельках сидели цветки с девятью лепестками; концы лепестков чисто белые, но к середине они постепенно становились лазурными и наконец темно-синими, как вечернее летнее небо. Принимая цветы, Нолар ощутила легкий приятный аромат.

— Как красиво! — воскликнула она. — Но что это?

— Это очень редкий цветок, — объяснил Пруетт. — Насколько мне известно, они растут только в одном месте, недалеко отсюда в горах. Пастух, который принес мне это растение, назвал его «полдень и полночь», но я его называю «цветок Лормта». Не знаю, можно ли его использовать для лечения, но он долго сохраняет запах. Он напомнит тебе Лормт.

— От всего сердца благодарю тебя за такой красивый подарок и добрые пожелания, — растрогалась Нолар. — А теперь я должна идти. — Ей так хотелось остаться и поучиться у Пруетта! Бесконечно слушать его негромкий терпеливый голос. Девушке пришла в голову странная мысль: если бы растения могли говорить, у них, вероятно, был бы голос Пруетта из Лормта. Но минуты радости тут же сменились тревогой и ощущением, что необходимо спешить. Осколок камня тянул Нолар в дорогу. Она не может больше задерживаться в Лормте: нужно ехать на юго-восток.

Тем временем на Деррена произвели сильное впечатление крепкие горные пони, которых он увидел в обширных конюшнях Лормта. Он попросил четырех — трех для людей и четвертого для перевозки припасов. С помощью Вессела Деррен отобрал необходимое и принялся все упаковывать и увязывать. И, завязывая последние узлы, почувствовал, что ему почему-то не хочется уезжать отсюда. Хоть он все дни был занят тяжелой физической работой, ему было хорошо и спокойно. Казалось, время здесь течет медленно, оно на нем как будто не сказывается. «Должно быть, все дело в ученых, которые день за днем изучали древние рукописи, — размышлял Деррен. — У них более широкий взгляд на жизнь, они помнят события стольких лет, что нынешние ссоры между герцогами и волшебницами кажутся всего лишь легкой рябью на поверхности обширного пруда прошлого Эсткарпа».

Деррен встряхнулся. Что это с ним? Пагубное воздействие этого места вызывает в нем опасную успокоенность. Чем быстрее он уйдет от этих отупляющих стен, тем лучше. Деррен заставил себя не думать о Лормте и сосредоточился на предстоящем путешествии. Приходится признать, что его пугает волшебный камень, найденный Нолар.

Колдовство — это сфера страшных волшебниц Эсткарпа, и хоть Нолар сказала, что у нее нет подготовки волшебницы, она получила Послание. А теперь завладела обломком древнего камня, который Морфью признал принадлежащим Силе. Что если Нолар приведет их к камню-родителю, и с его помощью волшебница Элгарет придет в себя? Деррену придется просто бежать, пока волшебница не обратила на него внимание.

Он не считал себя трусом, но и не был уверен, что устоит, даже вооруженный, против волшебницы. При мысли о такой ситуации его охватила дрожь. «Нет, — решил он, — нужно реально смотреть на вещи. Вероятность того, что они найдут этот легендарный камень Коннард после стольких лет забвения, ничтожно мала».

«К тому же, — подбадривал он себя, — после Поворота все прежние горные тропы стали непроходимыми». Мешало надоедливое воспоминание. Нолар сказала, что камень притянет ее к себе, несмотря на все преграды. Обеспокоенный, Деррен постарался забыть эти слова. Они все равно не смогут добраться до этого злосчастного камня.

Дело простое: он поведет этих женщин на юг в горы, сколько они смогут пройти, потом, когда они убедятся, что поиски бессмысленны, передаст их первым же надежным людям, с которыми они смогут вернуться в Эсткарп. А сам направится в Карстен. Деррен испытывал тяжелое предчувствие, что его любимые леса уничтожены, но пообещал себе, что, по крайней мере, сможет отдать все свои силы их восстановлению, чтобы земля снова стала такой, какой он ее помнит: зеленой, цветущей, полной жизни.

Деррен услышал приближающегося Вессел а задолго до того, как увидел. Тот с кем-то разговаривал.

— Я вижу, ты нашла Пруетта, вернее, он нашел тебя. Я попросил его об этом и узнаю его сумку. Очень умный человек Пруетт. Никто не может вспомнить, когда он здесь появился. И все знает о растениях, из которых готовят чай или лекарства. А, вот и ты, мастер Деррен. Я говорю госпоже Нолар, насколько надежный и знающий у нас травник.

Нолар передала Деррену прочную кожаную сумку.

— Боюсь, еще один приличный груз в дорогу, — виновато промолвила она. — Но в пути нам эти травы понадобятся, а мастер Пруетт дал мне удивительно разнообразные средства для лечения множества болезней и ран.

— Надеюсь, нам они не понадобятся, — ответил Деррен, прикрепляя сумку за седлом пони. — Но разумней будет все-таки прихватить их на всякий случай. Ты не передумала отправиться немедленно, леди? — добавил он, глядя на солнце и оценивая, сколько еще светлого времени осталось.

— Я попросил повара приготовить для вас обед. Вы можете съесть его сейчас или захватить с собой, — вставил Вессел.

Нолар не смогла сдержать улыбку.

— Дорогой Вессел, похоже, ты ничего не забываешь. Мне кажется, лучше покормить Элгарет перед дорогой. Я позабочусь об этом, мастер Деррен, если ты отведешь пони к воротам.

Деррен кивнул.

— Я поищу добавочный мех для воды, а потом присоединюсь к вам в кладовой.

К полудню все было готово к отъезду. К удивлению Нолар, проводить их пришел к воротам Морфью.

— Ночью был еще один оползень в горах, — сообщил он. — Мастера Квена и Дуратана срочно вызвали помочь семье, ферма которой погибла. Я надеялся, что Квен повидается с вами до вашего отъезда, но теперь придется мне рассказать ему о камне и показать свою копию рукописи. Он будет ждать с нетерпением, я уверен, когда вы вернетесь с новостями о камне-родителе.

Нолар наклонилась и пожала ему руку.

— Ты говоришь об успехе; пусть это будет добрым предзнаменованием.

— Пусть ваша дорога будет легкой, — напутствовал Морфью, — и пусть освещает ее солнце.

— Мне кажется, дороги вообще не будет, а погода ухудшится, — скептически заметил Деррен, — но мы пройдем так далеко, как только сможем.

— Мы будем ждать вашего возвращения, — крикнул Морфью, когда пони выходили за ворота.

Ночь они провели недалеко от Лормта, но Нолар испытывала облегчение от того, что она уже в пути, приближается к камню Коннард. Она постоянно ощущала теплое прикосновение осколка в кармане. Девушка подумывала о том, чтобы подвесить его на шею, но осколок слишком велик и носить его как подвеску неудобно.

Первый же день пути продемонстрировал преимущества пони. Как и предсказывал мрачно Деррен, даже остатки тропы вскоре исчезли, и приходилось пробираться по местности, изуродованной Поворотом. Какими бы сильными и смелыми ни были лошади, они не смогли бы пройти по крутым склонам, по которым спокойно проходили пони. Лишь на самых опасных участках приходилось спешиваться и вести животных на поводу. Пони Элгарет оказался особенно осторожным и умным в выборе безопасного пути. Обычно Деррен вел своего пони впереди, затем следовал пони Элгарет, а дальше вела свое животное Нолар.

Вначале сохранялась ясная погода, но по мере того как путники поднимались в горы, становилось все холоднее. Нолар с благодарностью вспоминала Вессела, который настоял на том, чтобы они взяли с собой теплую одежду. Пока она жила у Остбора, ей приходилось наблюдать несколько случаев серьезных обморожений, когда пастухов и охотников заставала в горах буря. Часто, несмотря на все усилия лекарей, жертва лишалась пальцев, рук или ног. Поэтому несколько раз днем и ночью девушка проверяла Элгарет, заботилась, чтобы ее лицо было защищено от цепенящего ветра.

На третий день их пути, началась снежная буря. Деррен немного проехал вперед в густом снегопаде и провел группу в пещеру, недавно образованную сдвинувшимися плитами. В пещере хватило места для людей и животных. Разогревая еду на костре, Нолар еще раз поблагодарила Вессела за предусмотрительность. Он настоял на том, чтобы она захватила древесный уголь на случай дождя или снега, когда нельзя будет найти сухих дров.

Буря задержала их на целый день, но как только небо прояснилось, Деррен отыскал удобный спуск в долину, в которой снега было гораздо меньше и двигаться было легче. Нолар сказала, что, может, теперь их путь станет приятнее, но Деррен только покачал головой и что-то неразборчиво хмыкнул. И вскоре она поняла, почему Деррен не поддержал ее необоснованный оптимизм. «Приятнее» оказалось средним между непроходимым и едва проходимым. Землетрясение значительно затруднило дорогу по долине. После того как ее пони споткнулся в третий раз, Нолар спешилась и повела животное. Поразительно, но пони Элгарет продолжал осторожно идти вперед, даже не тряся свою равнодушную всадницу.

Когда остановились на ночь, Нолар подумала, что никогда так не уставала. Деррен набрал ветвей хвойных деревьев, сорванных бурей, и устроил нечто вроде плетня, под защитой которого можно было слегка укрыться от ветра. Он растирал пони, сидя спиной к костру, а Нолар пыталась напоить Элгарет травяным чаем. И на этот раз уже убедилась, что не ошиблась в прошлый раз. Она ясно увидела искру в волшебном камне Элгарет. Убедившись, что Деррен не видит, Нолар достала из кармана осколок и поднесла к камню волшебницы. В полутьме было заметно зеленоватое свечение камня, которое, однако, тут же исчезло. Нолар внимательно посмотрела в лицо Элгарет. Есть ли следы сознания в здоровом глазу? Изменилось ли выражение ее лица? Пришлось признать, что ничего подобного не произошло, но, может, со временем… Что-то происходило с камнем волшебницы, и к этому имел отношение осколок Нолар. Стоит ли рассказать об этом Деррену? Нолар сунула приятно теплый осколок назад в карман. «Нет», — решила она. По какой-то причине Деррен как будто… боится. Да, это правильное слово: он боится волшебницы. Нолар принялась вспоминать все его предыдущие слова и замечания. Почему пограничник боится волшебницы? И Нолар с замирающим сердцем пришла к единственному возможному выводу: Деррен не пограничник, как утверждает сам. Но почему он говорит неправду? Потому что хочет, чтобы его принимали за пограничника. Потому что на самом деле он враг Эсткарпа, которого Поворот застал по эту сторону южной границы. Нолар ощутила холод, сильнее, чем от леденящего ветра, который обжигал ей лицо. Деррен сказал, что его мать родом из Карстена, вспомнила Нолар. Теперь она была уверена, что Деррен, вопреки своей внешности Древнего, сам карстенец. И тем не менее… не испытывала к нему ненависти. На протяжении всего трудного перехода многие лиги он защищал ее и беспомощную Элгарет. Они полностью были в его руках. Он мог обидеть их, даже убить, если бы захотел. Однако он этого не сделал. Нолар сухо улыбнулась про себя. Если бы только можно было посоветоваться с Остбором, с Морфью или даже с Пруеттом. Она неожиданно сунула руку под плащ и извлекла все еще ароматный букетик цветов Лормта.

— Что это? — поинтересовался Деррен, поворачиваясь к костру.

— Редкий цветок, который дал мне мастер Пруетт, — промолвила Нолар, держа растение так, чтобы он видел цветы.

— Я никогда таких не видел, — удивился Деррен, — а я всегда обращаю внимание на цветы.

— Правда? — с любопытством спросила Нолар. — А почему?

— Там, где есть дикие цветы, леди, можно найти и другие существа, — объяснил Деррен, помешивая угли короткой веткой. — В кишащем жизнью лесу есть что-то вроде… — он поискал нужное слово, — что-то вроде равновесия. Если хватает воды и пищи, достаточно убежищ для зверей, лес содержит и все остальное. К тому же некоторые цветы растут только в таких местах, где либо много, либо мало воды. Если знаешь, это, сумеешь отыскать водоем. Я знаю и о лекарственных свойствах некоторых растений, но ты о травах знаешь гораздо больше.

— Ясно, что ты высоко ценишь лес и все, что в нем растет и живет, — сказала Нолар.

Деррен посмотрел на нее через костер.

— Я жил в лесу, леди. И хорошо знаю его во все времена года.

— А в этом лесу ты бывал раньше? — спросила Нолар. — Когда он был лесом, — печально добавила она, глядя на пни и сухие ветви, покрывавшие опустошенную долину.

— Нет, — с горечью ответил Деррен. — Слишком далеко на восток от наших мест, и сюда я никогда не заходил, но мне печально это видеть. Я вспоминаю свои родные горы, вижу их склоны и ущелья, где бродили мы с отцом. И боюсь туда возвращаться. — Он указал на окружающую их долину. — Сужу по тому, что мы видим здесь. А ведь районы, которые пострадали больше других, мы еще не прошли. Боюсь, что и там все изменилось не в лучшую сторону или разрушено, если вообще сами долины еще существуют. — Он перешел на низкий шепот. — Я думаю, это будет самое страшное. Невозможно все вынести, хотя под грязью и мусором земля еще существует, и, возможно, со временем дожди и ветры очистят ее и она снова увидит свет. Но очень боюсь, что все, что я знал, исчезло навсегда. Сама земля неузнаваемо изменилась. И если не осталось ни одного старого ориентира, я словно окажусь не в своих родных холмах, а в чужой стране. За одну ночь — одну только ночь! — все, чем мы жили, на что рассчитывали, отнято у нас.

— Я испытала что-то подобное, — негромко проговорила Нолар, когда Деррен смолк. — Из-за своего лица я никогда не знала ни теплоты семьи, ни дружбы. Пока случайно не встретила Остбора, я была отчуждена от мира. И когда он умер, мне показалось, что мой обретенный надежный мир распался вместе с ним. Я не знаю, что нас ждет: никто не знает будущего. Но думаю, ты прав в своих опасениях за свою родину лесов. Поворот изменил жизнь всех нас, потому что изменил мир, в котором мы живем. Но я верю, что время залечит все раны. И такой человек, как ты, знающий и любящий лес, может ускорить его выздоровление. Не могу больше ничем тебя утешить, но верю, что последние мои слова — правда.

Деррен удивленно посмотрел на нее, потом выпалил:

— Тебе видно тоже не безразличен лес, раз ты беспокоишься о нем!

Нолар кивнула.

— Да, потому что я проводила редкие счастливые часы до встречи с Остбором именно в горном лесу… И хоть тебе трудно в это поверить, скажу тебе, что волшебницы — некоторые из них — разделяют твои чувства боли и утраты от разрушений, которые они вынуждены были вызвать.

Деррен колебался. Он как будто хотел что-то сказать, но после короткой паузы занялся костром.

— Я ценю твои слова, — выговорил он наконец сдержанно, и Нолар не стала его расспрашивать.

Позже в тот же вечер, лежа без сна, Деррен яростно спорил сам с собой. Женщины из Эсткарпа — его враги; единственная причина, почему он терпит их общество, — страх, что его раскроют, если он останется один. Так говорила одна его часть, а вторая возражала, что здесь, в дикой, бездорожной местности, такой опасности не существует. В этих суровых горах вряд ли найдется желающий его допрашивать. Почему бы тогда не бросить волшебницу и ее спутницу и не уйти в Карстен? «Потому что я обещал сопровождать их», — возразил самому себе Деррен. Потому что без него в этой глухой и опустошенной местности они погибнут. Если он оставит их здесь без помощи, это все равно, что убьет их. Они могут даже замерзнуть во сне. «Они твои враги, — подбивал его внутренний голос, — а ты заботишься о них!» «Но они не причинили мне никакого вреда, — горячо возражал он. Ради свой чести я должен доставить их в Эсткарп. Мне не обязательно возвращать их туда самому — мы можем встретить кого-то, кому можно доверять, и тогда уже я отправлюсь домой». Деррен плотнее завернулся в плащ и постарался отбросить терзающие его сомнения. Прошло много времени, прежде чем он уснул тревожным сном.

Медленно, очень медленно продвигались они на юго-восток. Нолар обнаружила, что постоянно прислушивается, в надежде услышать знакомые крики птиц или животных, но над сожженной землей висела немая тишина. Немногие встреченные ими птицы и животные были стервятниками, но даже они казались неестественно медлительными, все еще ошеломленными Поворотом. Деррен тоже заметил это, потому что однажды утром, когда они спугнули двух стервятников, сидевших на туше горного козла, он нахмурился и остановил пони.

— Я опасался, что мы встретим очень много трупов диких животных, — сказал он, — но должен заметить, что их меньше, чем я ожидал.

Нолар повернулась в седле, разглядывая узкий проход, которым они вышли из одной долины в другую.

— Явно не хватает птиц. В наших горах в это время года я услышала бы и сову, и гусей, и маленьких глупышек-чибисов. Они часами перекликались бы. Но здесь встречаются только вороны и другие любители падали. Можно подумать, что все остальные просто бежали от катастрофы и еще не вернулись.

Деррен заставил пони отойти в сторону, чтобы Нолар могла подъехать ближе для разговора.

— Я слышал, леди, что животные умеют предчувствовать предстоящие землетрясения. Может, они бежали еще до Поворота. Я знаю, что олени за дни и даже за недели до катастрофы уходили, но потом возвращались, когда опасность миновала.

— Очень надеюсь, что это правда, — вздохнула Нолар. — Видеть, что вся эта огромная местность почти лишена жизни, и печально, и тяжело.

Деррен беспокойно принюхался и посмотрел на низкие тучи.

— Возможно, скоро пойдет дождь, леди. Надо пересечь эту долину и поискать убежище в скалах.

Его предсказание вскоре сбылось: первые тяжелые капли дождя упали, когда они еще не поднялись на противоположный склон. Горные пони закрутили головами, когда дождь превратился в ливень. Тревога Деррена все усиливалась. Он только повернулся, чтобы предупредить Нолар, как склон впереди и над ними превратился в груду катящихся камней и земли. Оползень обрушился на них, как отвратительная, серо-коричневая волна, не дав возможности бежать или увернуться.

Только что Нолар пыталась уберечься от холодного дождя, а в следующее мгновение ее вместе с пони понесло вниз, на равнину. Одновременно девушка испытала множество ощущений: оглушающий шум, забивающая горло пыль вместе с проливным дождем, камни били ее по телу, стало трудно дышать. Она смутно помнила, что потеряла своего несчастного пони и покатилась вниз по склону, погрузившись в мелкий щебень и землю, временами высвобождаясь и продолжая неудержимо сползать вниз. Остановившись наконец, потому что ноги ее застряли в земле, Нолар сначала даже не поняла этого. Голова ее кружилась, она ловила воздух широко раскрытым ртом. Неужели она сломала себе что-нибудь? Девушка осторожно пошевелила руками, потом высвободила ноги. Болели мышцы, тело ее все в синяках и ссадинах, но руки и ноги целы. Благодаря прочной одежде, которую дал Вессел, Нолар отделалась всего лишь царапинами на лице и руках. Можно считать, что ей повезло. И тут она вспомнила о волшебнице.

— Элгарет! — отчаянно закричала Нолар и тут же замолчала: вряд ли волшебница услышит ее и ответит. Поблизости зазвенела упряжь, это пони встал на ноги. Потом, более глухо и дальше, стон.

— Деррен? — Нолар в тревоге ждала ответа. Снова услышав стон, она направилась вверх по склону. Камни не давали идти быстро, но Нолар продолжала упорно подниматься, пока не увидела на фоне почвы темно-зеленую куртку Деррена. Молодой человек лежат на правом боку, головой вниз по склону. Нолар испугалась: она увидела, что вода, стекающая ручейками с него, окрашена кровью. — Деррен? — снова позвала она. — Ты меня слышишь?

Деррен попытался приподняться, опираясь на правую руку, но снова упал с приглушенным криком.

— Не смотри, леди! — отчаянно воскликнул он. — Это не для девичьих глаз!

Нолар подползла к нему.

— Мое лицо — тоже не очень приятное зрелище, но пока я жива, я буду здесь. Может быть, я сумею остановить кровотечение. У тебя повреждена нога?

Деррен не смог сдержать стон.

— Она сломана — серьезно. Боюсь, кость вышла наружу. О, не смотри!

— Я видела такое и раньше, сэр! — выпалила Нолар. Озабоченность ее была так велика, что прорвалась раздражением. — Ты забываешь: я жила в горах, где люди и животные часто падают и ломают себе кости. Да, ты прав, это нога. Думаю, причина перелома — вот этот большой камень рядом с тобой. Вот он, наполовину погруженный в землю. Прежде всего необходимо остановить кровотечение. Мой плащ как раз разорван, мы воспользуемся его полоской. Сейчас затяну над раной.

— Перевязывая Деррена, она оценивающе посматривала на него. Деррен побледнел и закрыл глаза, дождь стекал по его лицу. Надо побыстрее найти убежище, иначе он умрет даже не от потери крови, а просто от холода. Нолар, успокаивая, коснулась его руки. Можно ли оставить его и поискать Элгарет?

Деррен словно услышал ее мысль. Он открыл глаза.

— Оставь меня, леди. Отыщи тетю и найди до наступления темноты убежище. Как только приду в себя, последую за тобой.

Нолар покрепче затянула импровизированный жгут.

— Не думаю, мастер Деррен, чтобы сегодня ты мог ступить на эту ногу. Да и на другую тоже, мне кажется, и она пострадала.

Деррен потерял сапог с левой ноги во время падения, и Нолар видела, что его лодыжка распухла и покраснела. Однако больше внимания сейчас требует правая нога. Несмотря на свои уверенные и решительные действия, внутренне Нолар ужаснулась, осматривая рану. Кости торчали сквозь кожу, вдоль ноги шла резаная рана, которая, несмотря на жгут, продолжала слегка кровоточить. Как можно осторожней, Нолар распрямила правую ногу Деррена и попыталась вправить кости. Деррен ахнул и потерял сознание. Нолар была рада этому: ей предстояло еще приподнять его, чтобы голова была выше тела. Дождь наконец стих, но становилось все холоднее. Нолар проверила повязку, которая все-таки остановила кровотечение. Она припомнила, что один из свитков Остбора советовал регулярно ослаблять жгут, чтобы ткани оставались живыми.

Нолар с трудом встала и осмотрела окрестности в поисках пони и багажа. Она пыталась вспомнить, где находилась Элгарет перед обвалом. Сама она шла за Дерреном и справа от него, потому что помнила, что краем глаза видела Элгарет как раз в то момент, когда Деррен крикнул предупреждение. Вот, дальше справа, у подножия оползня. Там что-то движется? Соскользнув вниз по склону, Нолар увидела, что это пони Элгарет. Животное тычется носом во что-то лежащее на земле. С трудом перебираясь через груды земли и камней, Нолар просто села на остатки своего плаща и съехала вниз. Пони Элгарет кажется невредимым, как ни удивительно, на месте вся его упряжь, хотя сумки сорваны. Нолар склонилась к волшебнице, боясь того, что может увидеть. Она не считала себя религиозной, но обнаружила, что страстно молится Нив, богине правды и мира. Осторожно перевернув Элгарет на спину, Нолар почувствовала облегчение, не увидев признаков серьезных ран. Волшебница как будто спала, она ровно дышала, и глаза ее были закрыты от дождя. Нолар решила, что расслабленное состояние, в котором она находится, вероятно, сослужило хорошую службу Элгарет во время падения. Ощупав конечности волшебницы, девушка не обнаружила сломанных костей.

Вспомнив, как Деррен подзывал у ручья пони, Нолар приложила пальцы к губам и резко свистнула. Услышав слабый ответный крик, она повторила свист. Недалеко, слегка прихрамывая, появился ее собственный пони. На седле болталась сумка Пруетта с травами, потемневшая от дождя. Нолар бросилась к ней, успокаивая пони. Животное дрожало, но стояло неподвижно, пока Нолар проводила руками по его суставам и осматривала копыта. С некоторыми усилиями она вытащила из них застрявший камень, надеясь, что теперь он не будет хромать. И повела его к терпеливому пони Элгарет.

Примерно на треть выше по склону внимание Нолар привлекло что-то странное. Девушка оставила двух пони у подножия и направилась к странной фигуре. Ее худшие опасения о судьбе пропавшего пони сразу подтвердились. То, что казалось торчащими палками, на самом деле было ногами пони. Само животное было погребено под камнями. С помощью плоского камня Нолар откопала тело. У бедного пони была сломана шея, но большая часть багажа оказалась невредимой и его можно будет забрать. Негромкое ржание заставило ее посмотреть вниз: к двум пони присоединился третий, животное Деррена. Нолар торопливо спустилась и сняла сумку Деррена и одеяло, чтобы закутать Элгарет. Она заметила, что при падении охотничий самострел Деррена был сорван со своего крепления и исчез.

Когда она добралась до него, Деррен все еще был без сознания. Пояс его порвался, меч исчез, но Нолар заметила, что кинжал уцелел. В глубине долины быстро сгущались сумерки. Нолар расслабила жгут, потому что тело под ним побледнело и стало холодным. Сразу возобновилось кровотечение, и к ноге вернулся нормальный цвет. Нолар начала рыться в сумке с травами, когда совершенно неожиданно услышала сзади чей-то голос.

— Эй! Кто здесь?

Нолар на мгновение остолбенела, потом всмотрелась в полутьму; наступил холодный вечер.

— Мы здесь! — хрипло крикнула она. — Нам нужна помощь! Сюда!

— Держитесь, я иду! — ответил голос, и неожиданно показался его хозяин, он вышел из ущелья, ведущего в одну из соседних долин. Он шел пешком, держа в одной руке посох, а в другой — охотничью сумку.

Нолар ждала, надеясь, что появятся еще люди, может, верхом на пони. Но, по-видимому, их спаситель был один.

Он посмотрел на пони, на закутанную в одеяло волшебницу, положил сумку с дичью, уперся посохом в землю и принялся подниматься к Нолар. Это был крепкий широкоплечий мужчина, со спутанными волосами, в которых просвечивала седина. Его фигура и явная сила напомнили Нолар хозяина гостиницы в городе Эс. На мужчине старомодная одежда, немного похожая на старинные одеяния Остбора.

— Слыхал я твой свист давеча. Поразило тебя, леди, — сказал он низким голосом, приблизившись к Нолар.

— Что будем творить?

— Благодарю, что откликнулся, сэр, — ответила Нолар. — Как видишь, наш проводник ранен. У меня есть необходимые травы для лечения его ран, но я не могу передвинуть его сама. Нам прежде всего нужно найти убежище на ночь.

— Я был на ловитве, — медленно проговорил мужчина, словно взвешивая возможные действия. — И обиталище мое недалече. Если желаешь, мы до темени туда доберемся.

— Я закреплю сломанную ногу, чтобы не причинить еще больше вреда. — Нолар встревоженно оглянулась.

— Не поищешь ли две крепкие палки, по одной на каждую сторону ноги? Надо остановить кровотечение.

Коренастый человек сделал странный полупоклон и двинулся вниз по склону, создавая дополнительный оползень. Вскоре он вернулся с двумя ветками и помог Нолар подвязать их к правой ноге Деррена. Посмотрев вдоль своего посоха, словно измеряя что-то, человек сказал:

— Он выше меня. Я его понесу на спине.

Посадив Деррена, он присел, подставив спину, завел руки назад, поднял пограничника на плечи и встал. Нолар раньше не видела такого способа переноса раненых, но теперь Деррен лежал на спине у спасителя, а ноги его свисали вниз. Уже в долине человек осторожно переложил Деррена на спину пони. Потом помог усадить Элгарет, подвязал свою охотничью сумку к седлу пони Нолар и пошел вперед, ведя животное, так как Нолар настояла на том, что пойдет пешком радом с Дерреном и будет следить, чтобы не возобновилось кровотечение. На ходу Нолар объяснила, что их остальной багаж находится возле погибшего пони и его нужно будет забрать.

Коренастый мужчина посмотрел вверх по склону, куда она показывала.

— Ага, — пробасил он, — зрю правую ногу. Вернусь за твоим добром завтра, когда будет светлее.

Было уже почти совсем темно, когда они добрались до его охотничьего лагеря. Охотник протянул веревку между двумя деревьями и соорудил навес из ветвей. Потребовалось немного времени, чтобы развести костер и уложить Деррена и Элгарет в укрытие, подальше от холодного тумана.

Распрямившись, человек прямо спросил:

— Кто ты есть, леди?

Самой Нолар казалось, что она уже давно знакома с этим подозрительным чужаком. Тревога за Деррена вызвала у нее вспышку.

— Сэр, — усмехнулась она, — я сожалею, что нас не представили друг другу должным образом, но сейчас мое единственное желание — спасти жизнь товарища. Не сможешь ли нагреть немного воды? Я должна вскипятить настой травы, сращивающий кости, и добавить чесночного масла от растяжений. О, прошу тебя, не смотри на меня, как рыба! Торопись!

И только когда он отвернулся и принялся возиться с почерневшим котелком, Нолар поняла, что свет костра падал на ее неприкрытое лицо. Человек смотрел на нее, но на его лице не было привычного Нолар выражения отвращения. Впрочем, Нолар не могла точно судить о его реакции. Конечно, глаза его сверкнули знакомым блеском, но слишком многое требовало ее участия, и она не обратила на это внимание. Ей некогда было размышлять. Надо было присматривать за травами. Она благословляла Пруетта за его предусмотрительность. Только хватило бы срастикости. Если она кончится, придется использовать как кровоостанавливающее и вяжущее средство тысячелистник, к открытым ранам она будет прикладывать красный клевер. Но Деррен серьезно пострадал, и его раны испугали бы даже опытного травника.

Коренастый мужчина грубовато протянул ей котелок с горячей водой.

— Спасибо, мне понадобится еще столько же, — попросила Нолар, — и мелкая миска, если у тебя есть такая, чтобы развести настой. Не принесешь ли чашку из моей седельной сумки? Красная сумка, вон там.

— Я вышел на ловитву, леди, — проворчал охотник, — у меня нет снеди на целое воинство.

— У нас есть кое-что в багаже. Я принесу. — Нолар достала из сумки с травами ткань. — Пожалуйста, нарви ее полосками для перевязки. Примерно в три пальца шириной.

Нолар раздражалась из-за каждой минуты задержки, но все же мелко нарубила корни и листья срастикости, чтобы приготовить мазь. Несколько листьев она положила в чай; он настоится, и Деррен выпьет, когда придет в себя. Девушка знала, что иногда напиток дают и потерявшим сознание, но Нолар казалось разумным подождать, пока больной сам не придет в себя. В таком случае не нужно опасаться, что он захлебнется. На плоскую доску она положила ткань как основание для повязки. Охладила кипяток холодной свежей водой, которую принес охотник, положила в котелок еще корней и листьев срастикости. Клейкие корни помогли связать массу, и она подняла повязку, чтобы немного просушить ее. Коренастый мужчина помог покрыть теплой повязкой ногу Деррена. Нолар помазала рану мазью, потом аккуратно перевязала ногу. С дрожью сняла свой жгут, тревожно посматривая на повязку, не пойдет ли кровь. Но ткань оставалась чистой. И Нолар облегченно вздохнула.

Тепло повязки привело Деррена в сознание. Чтобы отвлечь его, Нолар заговорила:

— Деррен! Ты должен выпить этого чая. Медленно… вот так, хорошо. Еще немного.

— Сладкая, — прошептал Деррен, облизывая губы. — Острая.

— Да, так мне говорили. Выпей еще немного. Это поможет срастись ноге. Нам повезло, что мастер Пруетт положил много окопника, или срастикости, как он его называет. Наверно, предвидел, что кто-нибудь из нас может повредить кости. — Она замолчала, увидев, что Деррен закрыл глаза.

— А теперь, сэр, — предложила Нолар коренастому мужчине, который слушал ее с явным интересом, — мы можем познакомиться, пока я натираю мазью растянутую лодыжку. Меня зовут Нолар из рода Мерони, я из Эсткарпа, как и моя спутница Элгарет. Она пострадала во время недавнего сдвига гор — Поворота, как его называют. Наш проводник и охранник — Деррен, пограничник с юга. Мы встретили его на пути в Лормт, где я искала излечения для Элгарет. — Она прекратила втирать мазь и посмотрела на их спасителя, впервые внимательно рассмотрев его вблизи.

На первый взгляд, у него было мягкое невыразительное лицо с глубоко посаженными глазами, которые в свете костра казались красновато-карими. Он привычно крутил единственную черную металлическую серьгу в левом ухе. И улыбался тонкими губами, обнажая острые белые зубы. Странное воспоминание возникло в сознании Нолар. Она уже когда-то видела такие глаза, и почему-то они связывались в ее представлении с острыми зубами. Неожиданно в памяти ее возникла картина: несколько лет назад она видела дикого кабана, загнанного в угол охотниками, соседями Остбора. И запомнила свирепые глаза, похожие на пылающие угли, и острые клыки. Прежде чем его прикончили копьями охотники, кабан расправился с несколькими собаками и искалечил трех человек. Раздраженная, Нолар отвернулась. Почему она вдруг вспомнила об этом опасном животном? Она сосредоточила внимание на словах коренастого человека.

— Желаю тебе и твоим спутникам добра, леди. Меня нарекли Смайром. Я подмастерье ученого в этих безымянных горах. Меня вместе с хозяином недавно освободили от длительного… заточения из-за… хвори. Я посмел оставить его ненадолго, чтобы поохотиться… для пропитания. А что ты делаешь в горах?

Нолар не смогла бы ответить, почему, но что-то в этом Смайре ее глубоко встревожило. Глядя на мужчину, она подумала, что в последнюю очередь назвала бы его «ученым». С некоторым раздражением она напомнила себе, что и ее мало кто назвал бы «ученым», но тревога ее возрастала. Она слышала о мгновенной, с первого взгляда неприязни к незнакомым людям; больше того, она сама из-за своего лица так часто испытывала подобное отношение, что перестала замечать, как вздрагивают люди, впервые увидев ее. Но сейчас она почувствовала отвращение какого-то другого рода.

Смайр продолжал вертеть пальцами серьгу в левом ухе, и свет костра неожиданно упал на плоское кольцо этого украшения. Нолар увидела вырезанные на тусклом металле знаки. И без всякой видимой причины серьга Смайра вызвала у Нолар ощущение холодного ужаса. При мысли о прикосновении к ней по коже поползли мурашки. Она говорила себе, что это глупо, что страхи ее совершенно необоснованы… но омерзение не проходило.

Чтобы выиграть время, Нолар занялась перевязкой лодыжки Деррена, потом закутала его холодную голую ногу в мягкий шерстяной шарф. И неожиданно ощутила, как разогрелся осколок в кармане. И уверенно приняла решение: рассказывать всю правду Смайру не стоит.

— Ученых в Лормте очень встревожил Поворот, — говорила Нолар самым спокойным тоном. — Часть их стены рухнула из-за землетрясения, и знаменитые архивы оказались в беспорядке. Но они все же нашли древнюю рукопись, которая подсказала нам это направление. — Ей в голову неожиданно пришло правдоподобное объяснение, и она продолжила: — В этой местности в уединенном монастыре существует целебный источник, — с трогательной искренностью сообщила она Смайру. — Мы не знали, поврежден ли он во время Поворота, но решили отыскать его, и мастер Деррен согласился сопровождать нас. Конечно, катастрофа очень затруднила наш путь из Лормта.

Смайр кивнул с умным видом.

— Истинно ты глаголешь. Я сам не узнал долину. Мой хозяин — великий мудрец, он может знать монастырь, который ты ищешь. Если твоего проводника можно перевезти, мы тронемся в обиталище моего хозяина как можно быстрее.

— Посмотрим, каково будет состояние мастера Деррена завтра утром, — возразила Нолар, думая, почему это Смайр так торопится увезти отсюда Деррена. — Как ты знаешь, перевозить человека с такими ранами опасно.

— Благоговею перед твоей премудростью в этом деле, — согласился Смайр. — А как насчет того, чтобы отдохнуть, леди? Разве ты не устала?

Нолар неожиданно поняла, что засыпает на ходу. Она ущипнула себя за руку сквозь рукав.

— Вначале нужно позаботиться об Элгарет. Я уже много часов не кормила и не поила ее.

Густые брови Смайра поднялись.

— Разве она сама не может позаботиться о себе? — удивился он.

Нолар придвинулась к волшебнице.

— Нет, во время Поворота у нее была повреждена голова. Я все за нее делаю сама.

«Что бы ни случилось, — подумала Нолар, борясь со свинцовой усталостью, — Смайр не должен увидеть камень волшебницы». Она немного успокоилась, убедившись, что он надежно скрыт под одеждой. Элгарет с закрытыми глазами дышала ровно и неглубоко; очевидно, падение на нее не повлияло. Нолар заставила себя отыскать в сумке лепешку и приготовить кашицу для Элгарет. Закончив кормить волшебницу, она снова проверила состояние Деррена. Разбудив его, заставила выпить еще настойки окопника и убедилась, что на повязке нет крови. И только тогда расстелила свой плащ и легла у костра.

Смайр заверил ее, что будет караулить.

— Не опасайся, леди! Можешь почивать покойно, пока я стою на страже.

Нолар пробормотала слова благодарности и легла на жесткую землю. И, засыпая, подумала, почему это Смайр говорит таким архаичным языком. Слушать его все равно что читать древнейшие свитки Остбора. И одежда у него тоже древнего покроя. Должна быть какая-то причина… но она так устала, что больше не могла противиться и заснула.

Проснулась она на следующую утро, не сообразив, где находится и что ее подняло. В сознании возникла тень — звон упряжи. Да, это так. Она осторожно открыла глаза. Смайр стоял возле пони Элгарет и рылся в багаже. «Мне не зря сразу не понравился этот человек, — с мрачным удовлетворением подумала Нолар. Теперь вижу для этого, по крайней мере, одну причину». Она громко зевнула и откинула плащ. Смайр торопливо отошел от пони. К тому времени как Нолар села и повернулась к нему, он деловито разжигал огонь под котелком.

— Воспряла ото сна, леди? — спросил он. — Надеюсь, ты очувствовалась от вчерашнего.

— Спасибо, мастер Смайр. Я хорошо спала, — ответила Нолар. — Твои приготовления очень своевременны. Мне понадобится сменить повязку мастеру Деррену, и, если возможно, ему хорошо бы попить теплой похлебки.

Смайр улыбнулся, но Нолар заметила, что улыбка не коснулась его глаз.

— Я мыслил, что трапеза ему полезна, и сварил доброго кролика. Это и похлебка, и мясо.

Нолар потрогала лоб Деррена. Более горячий, чем обычно, но такие раны часто сопровождаются лихорадкой. Если понадобится, она воспользуется лежащим в сумке иссопом. В одном из свитков Остбора говорилось, что жар — положительный признак, пока он не становится слишком сильным. Нолар занялась правой ногой Деррена. За ночь повязка слегка пропиталась кровью, но кровь уже подсохла, да и было ее немного. Нолар принялась готовить чай с окопником.

Солнце уже поднялось высоко, когда она сменила повязку, смазала рану новой порцией мази и разделила кролика между Дерреном и Элгарет. Сама тоже немного поела кроличьего мяса с лепешкой и выпила чашку травяного чая, к которому в качестве укрепляющего добавила дудник.

Температура у Деррена держалась, но не увеличивалась. Ночью его не бросало в пот и холод, как заверил он, когда она его спросила. Нолар обрадовалась, увидев, что он полностью пришел в себя, глаза у него ясные, нет бреда, какой бывает при сильном жаре.

— Нам повезло, мастер Деррен, — успокоилась Нолар, — что ты лесной житель и опытный проводник. В наших горах я видела переломы с самыми серьезными последствиями. Но я надеюсь, твоя нога не даст осложнений, благодаря лечебным свойствам окопника мастера Пруетта. Но если будет сильно болеть, я могу дать тебе настой василька. Он эффективен, хотя вызывает сонливость. А теперь позволь представить тебе нашего спасителя мастера Смайра, который охотился поблизости и услышал, как я свистом подзывала пони.

Смайр наградил их обоих неискренней улыбкой.

— Поистине фортуна свела наши стези. Мой хозяин будет рад вас видеть.

— А кто твой хозяин? — небрежно спросила Нолар, думая, не встречала ли она его имя в рукописях Остбора.

Смайр заколебался, почему-то он выглядел взволнованным.

— Верно, ты не слышала его прозвание, — выкрутился он, успокоившись. — Изыскания моего хозяина, хоть и знаменательные и достойные, посвящены очень узкой области, и мало кто о них слышал. И к тому же мы так долго были оторваны от людей, что про нас запамятовали.

Вместо того чтобы удовлетворить любопытство Нолар, Смайр только усилил его.

— Мой покойный хозяин ученый Остбор много лет вел обширную переписку, — заметила Нолар. — Я думаю, что могла бы слышать имя твоего хозяина. Оно должно быть в архивах Остбора.

— Талл, — неожиданно сказал Смайр. — Имя моего хозяина Талл. Он могущественный мудрец, и дела его должны быть восхваляемы, а не… — Он замолк, очевидно, решив не договаривать. — И вот он в забвении, — продолжал Смайр, — ибо вижу я по твоему лику, что имя его неведомо тебе.

— Боюсь, что так, мастер Смайр, — призналась Нолар, — но я ведь не могу сама называться ученой, я была только помощницей ученого.

— Как и я, дорогая леди. — Смайр преувеличенно вежливо поклонился. — Мои дни посвящены скучным и утомительным занятиям, чтобы мой хозяин мог предаться более важной работе.

— Несомненно, его доверие к тебе оправдано, — сказала Нолар, стараясь скрыть свое непонятное отвращение к Смайру. «Говорить с ним, — подумала она, — все равно что фехтовать словами вместо мечей». Она чувствовала, что нужно следить за каждым его словом, и мечтала, чтобы Смайр куда-нибудь отвел свои кабаньи глаза.

Глаза… Нолар неожиданно уловила недостающее звено. Выражение лица Смайра, когда он в первый раз увидел ее уродство… Она поняла, что это было за выражение. Насмешливое удовлетворение, самодовольное злорадство. Смайр наслаждается болью и страданиями других людей.

Нолар вспомнила, где она раньше видела такое же выражение. Давным-давно, еще ребенком, она была свидетелем, как городской мальчишка нарочно забил бродячую собаку до смерти. Она все еще видела выражение его лица, усмешку, которая видна была и в глазах Смайра. Нолар заставила себя расслабиться, не выказывать свои чувства открыто.

В голову ей пришла интересная мысль, и она повернулась к Деррену.

— Мы должны быть благодарны, мастер Деррен, тому, что можем извлечь некоторую выгоду из неожиданного несчастья. Хоть оползень повредил твою ногу, вынужденная неподвижность дает нам возможность продолжить разговор о достоинствах лечебных трав. — Она доброжелательно улыбнулась Смайру. — В пути мастер Деррен предложил мне обменяться полезными знаниями. Он рассказывал мне о растениях и животных своих южных лесов, а я рассказывала, что знаю, о горной растительности. Если хочешь, послушай. Может, в своих путешествиях и от хозяина ты тоже узнал немало полезного и поделишься с нами.

Не дожидаясь ответа Смайра, не обращая внимания на откровенное удивление на лице Деррена, она достала из сумки Пруетта пучок сухих цветов.

— Мне кажется, я еще не говорила о них, мастер Деррен. Это побеги небольшого дерева, которое называется окраинной лещиной. Я слышала также, что в народе его называют дважды плюющим деревом, потому что два семечка из стручка вылетают при малейшем прикосновении и даже сами по себе.

По-прежнему слегка удивленный, Деррен тем не менее понял ее намек. Заняв более удобную позу, он подыграл:

— Я видел такие кусты, леди, в южных горах. Цветок у них ярко-желтый и растет на голой ветке.

— Именно так. А кору используют для лечения, — продолжала Нолар, протягивая Деррен у аккуратный пакет с полосками высушенной коры. — Вытяжка из коры используется как вяжущее средство для остановки крови, а мазь — при растяжениях, таких, как опухоль твоей лодыжки. Я, однако, решила испробовать для твоего растяжения окопник вместе с маслом чеснока, потому что эта мазь рекомендуется при более серьезных случаях.

Она незаметно взглянула на Смайра, который ерзал и вертел свою серьгу. Как надеялась Нолар, рассуждения о лекарственных растениях не соответствовали представлениям Смайра о приятном времяпрепровождении. Приободрившись, она продолжила:

— А если вскипятить настой из корней и листьев окопника и добавить отвар из семян синего василька, получится отличное средство от кашля и боли в груди. Я вспоминаю рассказ Остбора об одном фермере. Его старуха мать сильно кашляла. — Перспектива выслушать рассказ о болезнях фермеров и их многочисленных родственников не обрадовала Смайра. Он неожиданно встал.

— Не во гнев будь сказано, леди, но я должен удалиться и поискать кроликов для твоего недужного, — объявил Смайр. — Если, конечно, он не сможет сегодня пуститься в путь, — с надеждой добавил он.

— Нет. — Нолар решительно покачала головой. — Мне редко приходилось видеть такую серьезную рану.

Неразумно пускаться в дорогу сегодня. Посмотрим, как будет выглядеть нога завтра.

Смайр казался недовольным.

— До обиталища моего хозяина недалеко. Я пойду и поведаю ему о твоем злосчастие. Я уверен, он захочет подготовиться к твоему прибытию. Если можно взять пони, я вернусь до ночи.

— Конечно, — тепло отозвалась Нолар. — Мы здесь в полной безопасности. Я видела, откуда ты приносил воду, и принесу еще, если понадобится.

Как только Смайр исчез из виду, Нолар склонилась к Деррену и сделала вид, что осматривает его повязку.

— Почему… — начал Деррен, но Нолар оборвала его.

— Есть ли кровь на повязке? Надеюсь, нет. Надо взглянуть поближе. — Она еще ближе наклонилась и настойчиво прошептала: — Нас не должен слышать Смайр!

Деррен нахмурился, но тоже понизил голос.

— А что? Разве он еще не ушел?

— Может, да, а может, и нет, — прошептала Нолар, а вслух сказала: — Кажется, только пятна от листьев и мази. Посмотрим, как выглядит лодыжка после ночи.

Деррен послушно наклонился, словно и сам хотел посмотреть.

— В чем дело, леди? — забеспокоился он. — Почему ты боишься Смайра?

Нолар ответила быстрой улыбкой.

— Ты быстро соображаешь. Да, я боюсь Смайра, и, возможно, нам стоит так же опасаться Талла, его хозяина. Согласна, что у меня мало оснований для опасений. Я видела, как Смайр обыскивал наш багаж, когда думал, что все спят. Как только я нарочно зашумела, он тут же сделал вид, что занят каким-то невинным делом. Он не хотел сообщать имени своего хозяина. Но больше всего я доверяю внутреннему ощущению тревоги. — Нолар заколебалась, передвинула запасную повязку. — Что-то в этом человеке отталкивает меня. Я побоялась рассказать ему всю правду о нас, особенно о том, что мы ищем камень Коннард и что Элгарет волшебница. Вместо этого я сказала Смайру, что в свитке из Лормта говорится о целебном источнике в монастыре, построенном когда-то в этих горах. Я сказала, что ты вызвался сопровождать нас в поисках лечения для Элгарет, но Поворот затруднил наш путь. Смайр принял этот рассказ, но мы должны быть осторожны, когда он поблизости.

Деррен воспринял ее предупреждение без лишних комментариев. Он снова лег, лицо его осунулось. Нолар подумала, а может ли она доверять и ему, но решила, что выбора у нее все равно нет. И если придется защищаться от Смайра, понадобится любая помощь. Если бы Деррен не был ранен… Эту мысль Нолар оборвала. Пока Деррен не сможет самостоятельно передвигаться, придется строить планы с учетом этого ограничения.

Аналогичные мысли, должно быть, пришли в голову Деррену, потому что он сказал:

— До тех пор, как я не смогу ходить, леди, я для тебя обуза. Но если ты права, подозревая Смайра, возможно, я смогу помочь. Я попробую разговорить его. Это нетрудно: кажется, он обожает слушать себя.

Нолар кивнула.

— Разумный план. Утром я отведу Элгарет к ручью мыться, и вы останетесь вдвоем. Ты обратил внимание на речь Смайра? Может, это ничего и не значит, но у него старинный говор.

Это не произвело впечатления на Деррена.

— Может, он из уединенного места, где редко слышат современную речь. Я поговорю со Смайром… осторожно, — добавил Деррен, прежде чем Нолар смогла возразить. — Не повредит, если я послушаю его. Хоть он сам или его речь нам могут не нравиться, но сила его нам пригодится.

Нолар занялась Элгарет, переживая, что не сумела убедить Деррена, но надеясь, что он действительно будет осторожным в общении со Смайром.

Уже почти совсем стемнело, когда Смайр вернулся. Он приветствовал Нолар, показывая зубы в хищной улыбке.

— Судьба нам благоприятствует. Я вовремя пришел к хозяину, — провозгласил охотник. — Он раскрыл свои закрома и посылает вам вино и яства. И просил сказать, что ждет с нетерпением вашего прибытия. Он надеется, что раны лесника исцелятся.

Говоря, Смайр распаковал продукты: несколько разновидностей сухих и засахаренных фруктов, горшочки с вареньем, орехи, соленую рыбу, соленую ветчину и бутылки красного вина.

— Ты устроил нам настоящий пир, мастер Смайр, — восхитилась Нолар. — Благодарим тебя и твоего хозяина. — Она надеялась, что удачно скрыла свои подозрения. А где хлеб? Все, что принес Смайр, могло быть заготовлено давно; настоящей свежей пищи не было. Нолар не понимала почему, но это ее тоже встревожило.

Смайр принес также зерно, размолол его на плоском камне и приготовил лепешки, но Нолар, попробовав, нашла их затхлыми, как будто зерно не прошлогоднего урожая. Она тем не менее продолжала хвалить пищу и заметила, что Смайр про себя усмехается, словно радуется какому-то розыгрышу.

После еды он опять стал уклончив и просил Нолар и Деррена рассказать о Лормте и обо всем, что они там видели. Как ни странно, он ничего не знал об ученой репутации Лормта. Нолар полагала, что этот Талл должен знать о Лормте, если справедливы хвалебные слова о нем Смайра. Она с облегчением заметила, что в разговоре Деррен тщательно взвешивал слова и почти не сообщал подлинной информации. Он говорил о том, какой ущерб причинил Лормту Поворот, о том, что он помог восстановить, но благоразумно умолчал о находках Нолар. Нолар, в свою очередь, болтала о гербарии Пруетта, о прекрасной коллекции старинных свитков Морфью. Последняя тема весьма заинтересовала Смайра, поэтому Нолар поторопилась добавить, что она эти свитки не читала, потому что не могла разобрать древний почерк.

— Мой хозяин будет рад внимать тебе, — заявил Смайр, — ибо его очень интересуют предания старины.

— Он посмотрел на своих собеседников и громко рассмеялся. — Не сомневаюсь, что он стал бы главным ученым этого твоего Лормта, если бы поехал туда. — Казалось, эта мысль очень позабавила Смайра, потому что он еще долго посмеивался.

Нолар считала, что Смайр очень опасен, когда он серьезен; но теперь, видя, каков он веселый, она решила, что это еще страшнее.

— Кстати, — заметил Смайр, когда Нолар очищала деревянную дощечку для нарезки продуктов, — мастер Талл наказал привести тебя к нему утром. — Он поднял руку, предупреждая возражения девушки. — Я подвешу носилки между двумя пони, и лесник будет сидеть, вытянув ногу. Я пойду пешком и поведу первого пони, а ты поведешь пони своей спутницы. Идти недалеко, и дорога нетрудная.

Нолар не понравилось, что ее торопят, но Смайр отбросил все возражения. Девушка чувствовала, что ее загнали в тупик. Но тут вмешался Деррен.

— Благодаря еде, посланной мастером Таллом, я чувствую, что силы вернулись ко мне. Несомненно, утром я справлюсь, если смогу держать ногу прямо. К тому же ветер пахнет снегом. Снег пойдет еще не скоро, но, может, через день-два. Леди, разумно было бы сделать то, о чем ты говорила мне утром: вымыть твою тетю. Мастер Смайр поможет мне здесь устроить носилки, пока ты закончишь собираться.

Нолар с сомнением перевела взгляд с Деррена на Смайра, который довольно ухмылялся. «Но все же, — подумала она, — Деррен прав». Если пойдет снег, ни он, ни Элгарет не смогут здесь долго пробыть.

Чувствуя себя в ловушке, несмотря на все свои усилия, Нолар сдалась.

— Твои предсказания погоды, мастер Деррен, не раз оправдывались в прошлом. Полагаюсь на твои знания в таких делах. Если у твоего хозяина найдется для нас место, мастер Смайр, мы будем благодарны за крышу над головой.

Смайр ответил небрежным поклоном.

— Радушие моего хозяина поразит тебя, — пообещал он с ухмылкой.

Утром они торопливо позавтракали остатками продуктов Талла, потом Нолар отвела Элгарет к ручью, чтобы помыть ее и переодеть. Когда они вернулись к костру, Нолар удивилась, услышав жалобную просьбу Деррена:

— Леди, можно мне немного настоя василька? — попросил он. — Нога у меня словно в огне, и болит сильнее, чем раньше.

Нолар вскочила и взяла сумку Пруетта.

— Нам придется задержаться, — озабоченно сказала она, глубоко встревоженная. — Я приготовлю настой и еще раз осмотрю твою рану.

Когда она наклонилась к его ноге, Деррен прошептал ей на ухо:

— Побереги свой настой, леди. Я хочу казаться больным, на самом деле это не так.

Нолар надеялась, что ей удалось скрыть от Смайра свое удивление. К счастью, тот находился довольно далеко и был занят носилками.

— Опиши мне, что ты чувствуешь, мастер Деррен, — громко сказала она, — чтобы я знала, куда положить лекарство. — И тихонько добавила: — Тебе действительно нужен настой, или ты только сделал вид?

— Сделал вид, — шепотом ответил Деррен, а потом громче стал описывать беспокоящую его боль.

Смайр подошел, посмотрел на ногу Деррена, которая действительно могла испугать человека, не знакомого с врачеванием.

— В чем дело, леди? — встревожился Смайр. — Мы не сможем поехать, как наметили?

Нолар протянула Деррену маленькую деревянную чашку с настоем просвирняка. Она сомневалась, чтобы Смайр мог различить ее содержимое. Деррен выпил и поморщился.

— Может, это и настой, но очень горький, — пожаловался он.

— Зато быстро снимет боль, — пообещала Нолар и повернулась к Смайру. — Мастер Деррен, вероятно, в пути будет спать под действием настоя. Он говорит, что нога у него болит, поэтому нам нужно побыстрее добраться до убежища. Если жар усилится, нужно будет уложить его в постель и укрыть от непогоды.

Смайр взмахнул своим посохом.

— Не опасайся, леди! Я скоро закончу носилки, и мы отправимся, когда пожелаешь. — Он пошел к самодельным носилкам, позволив Нолар пошептаться с Дерреном, который закрыл глаза и лежал расслабленно, словно спал.

— Твоей ноге правда хуже? — все еще беспокоясь спросила Нолар. — Я не вижу ни воспаления, ни омертвения тканей.

— Нет, нет, — прошептал Деррен. — Я только решил, что твои подозрения по отношению к Смайру оправданы, вот и все. Он слишком настойчиво расспрашивает о делах, которые ему должны быть совсем не интересны. Ты права, леди. Ему нельзя доверять.

Нолар сделала вид, что обновляет повязку Деррена.

— В пути ты должен казаться спящим. Я попрошу Смайра почаще останавливаться, будто чтобы проверить температуру. Это убедит его в правдивости твоей болезни.

Снег, который предсказал Деррен, начался во время полуденного привала. Нолар «разбудила» Деррена, чтобы он выпил немного горячей похлебки, и он с беспокойством смотрел на снежные хлопья, растер их меж пальцев.

— Боюсь, снег прекратится не скоро, — сообщил он, качая головой. — Такой снег часто идет часами, если не днями.

Смайр подошел ближе, слушая их разговор.

— Тогда нам нужно поторопиться, — настаивал он. — Осталось совсем немного. Пойдем, пока не замело дорогу.

Нолар казалось, что она бесконечно долго идет за носилками Деррена. Стемнело рано — из-за усилившегося снегопада. Несмотря на снежный покров, Нолар заметила, что эта местность больше пострадала от землетрясения. Огромные каменные плиты были сорваны со своего места. Похоже на потревоженные берега реки Эс, но в гораздо больших масштабах. Все деревья и постройки, покрывавшие эти камни, были снесены, уничтожены, погребены под грудами обломков и земли.

Нолар вздрогнула от порыва холодного ветра. Она оглянулась на Элгарет, чье тело ритмично покачивалось в такт ходу пони. «По крайней мере, — подумала девушка, — Элгарет не замечает трудностей пути». Небольшое утешение, но Нолар была и ему рада. Однако она ошибалась, считая, что Элгарет ничего не замечает. Полная нечувствительность ко всему происходящему, которая так долго владела волшебницей, медленно отступала.

Холодно… как холодно. Не может летом быть так холодно. Мысли медленно текли в сознании волшебницы. Она по-прежнему глуха и почти слепа, даже когда у нее открыты глаза, но на уровне восприятия — восприятии тепла, холода и перемещения — сознание волшебницы все быстрее оживает. Где она? Даже в зимние бури в замке Эс никогда не бывало так холодно. Какое-то движение — она на лошади? Но как это возможно? Она так устала. Единственный источник тепла — ее камень. Нет… нет! Где-то… поблизости, во тьме, сознание ее уловило источник Силы.

Неясный, с размытыми краями, как будто отрицающий собственное существование. Но в нем потенциальная Сила, пусть и запрятанная. И она медленно приближается к этому источнику. Скоро она сможет открыть глаза, сможет снова видеть… но еще не сейчас. Гораздо легче соскользнуть назад, в окутывающую тьму, в которой она находилась… как долго?

Неважно, нужно вернуть себе силы. Произошло какое-то несчастье, у Совета отнята вся Сила. Сознание ее уходило от этого огромного испытания. Сейчас нужно отдохнуть. Уйти назад, в темноту, в мягкую темную тишину…

Нолар устало переставляла ноги, спотыкаясь и скользя по следам, оставленным Смайром и пони. Вначале она только смутно чувствовала изменения в своем мысленном восприятии осколка. Потом, с тем болезненным ощущением, с каким вступаешь в ледяную воду, Нолар поняла, что мощный источник Силы дотянулся до нее через осколок. Камень Коннард! Она приближается к нему! Нет смысла искать его глазами: внутренняя чувствительность безошибочно приведет ее к камню. Он очень близко. Нолар подумала, может, Талл случайно нашел упоминание о нем в каком-нибудь другом архиве. Возможно ли, чтобы он обнаружил камень? Знает ли, как его использовать? Она уверена, что если кто-то попытается воспользоваться Силой камня, она будет это знать. Нолар так глубоко погрузилась в размышления, что вначале не услышала окрик Смайра. Тот остановился у груды обломков, занесенных снегом.

— Леди! — взревел Смайр, возвращаясь к ней. — Мы прибыли! Теперь ты сможешь согреться!

Нолар стиснула зубы, чтобы они не стучали.

— Хорошая новость, мастер Смайр, — призналась она. — Я почти лишилась сил.

Смайр возвышался над ней, явно наслаждаясь своим положением.

— Я обо всем позабочусь, — пообещал он. — Вначале занесу пограничника. Это недолго. Вернусь за тобой и твоей спутницей, а потом позабочусь и о пони. У нас внизу достаточно места для конюшни, там животные будут защищены от ветра. — Он разметал снег, освобождая Деррена из носилок.

Нолар тупо смотрела на него, потом встряхнулась. Пройти так далеко и позволить холоду овладеть своим телом — потерять Элгарет — это было бы непростительно.

В кармане неожиданно ожил осколок. Да! Камень Коннард здесь, в этом месте! И тем не менее Нолар ощутила ясное предостережение. Она не должна показывать, что знает об этом. Даже если о камне упомянут, она должна сделать вид, что ничего не поняла. Нолар сама была удивлена силой этого предостережения. Может быть, камню угрожает опасность? Странная мысль, но Нолар ощутила подтверждающее пульсирование осколка. Она должна быть очень осторожна, осмотрительна и в своих словах, и в поступках. Похоже, еще раз подтверждается оправданность ее недоверия Смайру. И это недоверие должно быть распространено и на его хозяина. Нолар решила быть особенно внимательной. Она не знала, чем может помочь камню, но была уверена, что любой ценой должна защитить его. А пока она должна делать вид, что ни о чем не подозревает. К тому времени как вернулся Смайр, Нолар уже сняла Элгарет с пони и медленно водила ее по кругу, чтобы восстановить кровообращение.

— Сюда, — сказал Смайр, беря Элгарет за одну руку, а Нолар поддерживала волшебницу с другой стороны.

У Нолар сохранилось смешанное впечатление потрескавшихся каменных плит, наклоненных под всевозможными углами; сугробы снега скрывали первоначальные очертания стен и двора. Путники немного прошли по замерзшему склону и втиснулись между двумя грубыми каменными столбами. Смайр откинул большую шкуру какого-то зверя, закрывавшую просторный вход. За ним оказался узкий коридор — пройти здесь можно было только по одному, — но за ним открылось просторное, квадратное, почти пустое помещение с несколькими низкими сундуками, столом и единственным креслом. В углу, где природная расщелина в скалах уходила вверх, выводя дым, горел небольшой костер.

Пораженная пустотой помещения, Нолар повернулась к Смайру и спросила:

— А где же мастер Талл?

— Он скоро тебя примет. — Смайр принялся усаживать Элгарет в единственное кресло. Деррена он уложил у костра на самодельный матрац из сухих тряпок.

Глаза Деррена были закрыты, и Нолар решила, что он на самом деле спит. Деррен побледнел, он явно нуждался в отдыхе, тепле и сытной пище. Нолар огляделась в поисках кухни. Но не увидела.

— Если принесешь наш багаж, мастер Смайр, — вздохнула Нолар, — и покажешь мне кухню, я приготовлю поесть для всех.

Смайр отозвался не сразу. Он поигрывал своей серьгой.

— Достаточно костра, — раздраженно проворчал он наконец. — Нельзя тревожить мастера Талла. Я принесу ваш багаж и присмотрю за пони.

Как только Смайр вышел, Нолар бросилась к Деррену. Потрогала его ледяные руки и попыталась разбудить.

— Мастер Деррен! Проснись!

Деррен заморгал, приходя в себя, потом разглядел низкий каменный потолок и стены. Хриплым голосом он спросил:

— Где мы, леди?

— Смайр доставил нас в жилище своего хозяина, — сухо ответила Нолар. — Похоже, ему недостает комфорта, но нам подойдет любое убежище. Я осмотрю твою ногу и лодыжку. Боюсь, они могли пострадать в носилках. Смайр не часто убирал снег.

— Нет, леди, — возразил Деррен. — Я не чувствую никакой боли.

— Это меня и тревожит, — возразила Нолар. — Обычно при обморожении наступает потеря чувствительности. О, твое тело холодное… но мне кажется, обморожения нет, хвала Нив. Если бы только костер был побольше…

Ее прерывал поток холодного воздуха, сопровождавший появление Смайра. Тот сбросил заснеженные сумки и склонился к огню, грея руки.

— Можно ли принести еще дров, чтобы огонь был побольше? — попросила Нолар. — У мастера Деррена замерзли ноги, и я опасаюсь за них. Мазь сегодня утром совсем застыла.

— У нас мало топлива, — признался Смайр. — Я собирался после охоты нарубить дров, но помешала встреча с вами.

— Мы принесли с собой из Лормта немного древесного угля, — предложила Нолар. — Если более теплого места здесь нет, надо воспользоваться углем.

Смайра ее слова словно ударили.

— Мой хозяин ждет тебя. Я думал, что ты предпочтешь отдохнуть сначала, но ошибся. Сейчас сообщу о твоем приходе. — Резко кивнув, он отбросил другую шкуру в дальнем углу комнаты и исчез в узком проходе за ней.

— Я попытаюсь найти для нас помещение потеплее, — пообещала Нолар Деррену.

Снова отодвинулась шкура, и Смайр поманил Нолар.

— Идем, — приказал он.

Впервые с тех пор, как Смайр злорадствовал, гладя на ее лицо, пальцы Нолар невольно легли на осколок. Она встала, подчеркнуто опустив руки, и направилась к проходу. Какой бы ни была его реакция на ее уродство, решила Нолар, мастеру Смайру придется принять ее такой, какая она есть.

Она сразу заметила, что внутреннее помещение обставлено несравненно лучше и в нем гораздо теплей. На благоразумном удалении от покрывающих стены роскошных занавесей стояли две большие металлические жаровни. Однако у Нолар не было времени осмотреться, потому что ее внимание сразу привлекла величественная фигура, сидящая в центре комнаты.

Смайр подобострастно остановился в стороне.

— Госпожа Нолар из рода Мерони, хозяин, — провозгласил он.

Темные глаза Талла сверкнули огнем под густыми изогнутыми бровями. Худое аскетическое лицо обрамлено капюшоном царского пурпура. Никаких украшений, кроме тяжелой цепи из темного металла. Сложное переплетение звеньев этой цепи напомнило Нолар серьгу Смайра.

Нолар выдержала проницательный взгляд Талла. Она решила, что у него красивое лицо, но какое-то холодное, словно мраморную статую одели в человеческое одеяние. Он разглядывал ее, и Нолар почувствовала странное желание встать на колени. Раздраженная этим, она только коротко кивнула.

— Мастер Талл, — начала она, — возможно, ты слышат о моем покойном хозяине ученом Остборе.

Талл грациозно отнял руку с длинными пальцами от резной рукояти своего кресла.

— Я поистине сожалею, достопочтенная госпожа, но ни твое имя, ни имя твоего хозяина мне неведомы. Я был… отъединен… от остальных ученых долгое время. Но поговорим о тебе. Смайр поведал мне о твоих горестях. Я рад, что могу предоставить тебе свое скромное жилище.

Нолар подумала, что голос Талла напоминает струю темного горного меда, гладкого и очень сладкого. Голос, обманывающий слух, прельщающий… Она незаметно сунула правую руку в карман, коснулась осколка пальцами, и тут же дымка, окутавшая ее сознание, рассеялась и сменилась отчетливой мыслью: ловушка. Голос Талла должен обмануть и усыпить подозрения неосторожного слушателя.

Удивленная, Нолар интуитивно сжала осколок и подняла голову, встречая проницательный взгляд Талла. То, что она увидела, на мгновение лишило ее дара речи: внушительное кресло занимали две фигуры, очертания одной перекрывали и заслоняли другую, как будто два тела стремились занять одно и то же место.

Талл словно сразу заметил ее настороженность. Он наклонился вперед и сочувственно спросил:

— Что приключилось, леди? Тебя постиг недуг?

Нолар не обратила внимания на благостный голос.

— Кто ты такой? — требовательно спросила она. — Только одна внешность может передать твою истинную сущность. Мне не нужны твои иллюзии, сэр, меня ими не обманешь. — Как и в Лормте, Нолар ощутила мощный поток энергии, исходящий из осколка камня Коннард.

Талл нахмурился, лицо его гневно вспыхнуло, стало подозрительным.

— О чем ты говоришь, женщина? — прошипел он.

— Я вижу две фигуры, занимающие твое кресло, — твердо ответила Нолар. — Я думаю, сэр, ты не просто ученый, как объявил Смайр. Я думаю, ты опытен в делах магии и иллюзии, хотя в наши дни ни один мужчина не способен на это.

— Эсткарп! — Талл выплюнул это название, как ядовитую горечь изо рта. — Меня обмануло твое жалкое лицо, но теперь я вижу твою истинную кровь — волшебница!

Талл вскочил, глаза его сверкнули. Нолар отшатнулась. Две фигуры в кресле зарябили, соединились, слились, как стекающий со свечи горячий воск, и образовали одну. Вот подлинный Талл — с ужасом Нолар осознала это.

Элегантный наряд Талла не изменился, но уменьшился в размерах и покрывал теперь человека небольшого роста, не выше Нолар. Бледная кожа утратила свой благородный мраморный блеск; теперь можно было подумать, что Талл долгие годы скрывался от солнца в душной пещере. И Нолар почему-то почувствовала, что коснуться Талла — все равно что притронуться к холодному влажному брюху выловленной накануне рыбы. Рыба…

Совершенно неожиданно в сознании Нолар возникло ее давнее детское впечатление. Выражение узкого лица Талла напомнило ей одного торговца рыбой, который часто стучался в заднюю дверь городского дома отца Нолар. Повар тогда обвинял этого торговца в том, что тот недовешивает и приносит несвежую рыбу. Они ничем не похожи, но ненависть во взгляде, расчетливая злоба — это у них одинаковое. И Нолар знала, что как бы ни хотел сейчас Талл произвести величественное впечатление, она всегда, глядя на него, будет думать «нечестный торговец рыбой».

— Ты не просто ученый, — повторила она. — Ты… — Тут ей пришло в голову подходящее слово, и она уверено и обвиняюще произнесла его: — Ты маг!

— Я — не просто ученый, а маг? — Медовый голос Талла исчез, исчезла и прежняя аскетическая внешность. Настоящий голос у него скрипучий, особенно сейчас, когда Талл возвысил его. — На колени передо мной, волшебница! Я Талл посвященный, Талл Великий! — Он развел руки и громко произнес несколько слогов. С его пальцев сорвались темно-красные искры.

Нолар отшатнулась в испуге, но внутренне ухватилась за прочное основание, за силу осколка. Девушка неожиданно поняла, что, несмотря на языки пламени вблизи самого ее лица, воздух не нагрелся. «Если огонь Талла не вызывает тепла, — подумала Нолар, — это иллюзия». Она взяла себя в руки и осталась на месте.

— К несчастью, сэр, — заметила она, — этот щедрый огонь, вызванный твоими фокусами, не может нас согреть. Он очень пригодился бы двум моим больным спутникам.

Пламя мгновенно исчезло. Талл повернулся к Смайру, который отскочил на несколько шагов.

— Приведи их, — рявкнул Талл. — Посмотрим, каких еще гостей занесло под мою крышу.

Смайр выбежал и тут же вернулся, неся Элгарет вместе с креслом, в котором она сидела. Через мгновение он привел и Деррена — просто протащил его матрац по неровному полу.

Талл посмотрел сначала на Деррена, потом внимательней на Элгарет.

— Ты превзошел самого себя, Смайр, — заметил он обманчиво добродушным тоном, который сразу сменился гневным ревом. — Я зрю пред собой бесполезного калеку и еще одну тлетворную волшебницу!

Обычно смуглое лицо Смайра побледнело, он дважды открыл и закрыл рот, прежде чем нашел слова оправдания.

— Хозяин… я не ведал… клянусь своей серьгой! Я никогда бы не…

Талл нетерпеливым жестом заставил его замолчать.

— Дело сотворено! Каковы бы ни были твои намерения, ты расстроил меня этой троицей. — Он оперся о локоть и посмотрел на Элгарет. — Что-то странное в этой старшей волшебнице. Что это, а? От нее несет прежней Силой, но теперь она пуста, как шелуха.

Не выдержав усталости, страха и откровенной насмешки над Элгарет, Нолар подошла к волшебнице. Она сильно рассердилась.

— Какое тебе дело? — вскипела она.

Талл оскалил зубы в неприятной усмешке.

— Значит, уродливой хватает духа защищать своих спутников? Я скажу тебе, какое мне дело, волшебница. Меня несправедливо заточили здесь, но теперь я снова свободен и могу возобновить свою деятельность. А ты мне поможешь. Возможно, я получу помощь и от этой слепой карги.

Слова Талла вызвали страх у Нолар. Остбор говорил ей, что бесчисленные века тому назад мужчины тоже обладали Силой, но Нолар и подумать не могла, что они могут быть так отвратительны, как этот Талл… и так явно опасны.

Нолар невольно сжала кулаки, в левом, в кармане, находился осколок.

— Я ни в чем не стану тебе помогать, — поклялась она.

Талл насмешливо улыбнулся, снова сел и положил руки на резные рукояти.

— Она непокорна, Смайр. Я не терплю непокорности, волшебница. Это мое единственное предупреждение. Тот, кто противится мне, испытает мой гнев. — Он со свистом перевел дыхание, негодующе раздул ноздри.

— Мне оставили только это — это ничтожное кресло! Сказали, что я заслуживаю «определенного положения». Теперь я покажу, чего заслуживаю! Это кресло станет моим новым троном, и все ниспровергнутся перед ним, моля меня о милости!

Нолар смотрела на него, и ужасное подозрение возникло в ее сознании. Устаревшая речь Смайра и его хозяина, это древнее одеяние, пища из давних запасов — все эти детали неожиданно встали на свои места. Нолар отшатнулась от своей догадки. Но она должна знать.

— Ты сказал, что тебя заточили, — неуверенно проговорила она. — Не расскажешь ли об этой несправедливости? Остбор о ней ничего не знал.

Торопясь заслужить одобрение хозяина, Смайр начал хвастать достижениями Талла:

— Мой хозяин обнаружил легендарный камень Коннард, — торжественно сказал он. — Презирая опасность, он привлек его Силу и творил чудеса. Все посвященные дивились им и завидовали.

Нолар заставила себя казаться невозмутимой. Подтверждались ее худшие опасения: камень Коннард действительно во власти Талла. Надо попробовать выручить его… но как? Талл был явно польщен похвалами Смайра.

При упоминании других завистливых посвященных рот Талла презрительно скривился.

— Глупцы! — Он провел пальцами по цепи у себя на груди; это движение странно напомнило привычку Смайра гладить свою серьгу.

Чем больше вглядывалась Нолар в тусклые звенья, тем большее отвращение испытывала. Что-то грязное было в цепи Талла, хотя эта грязь не имела никакого отношения к обычным нечистотам. Нолар считала, что цель этой цепи — зло, что она сознательно была изготовлена со злыми намерениями.

— А эти завистливые посвященные, — подталкивала она, — они вас заточили? Разве не Совет волшебниц Эсткарпа?

Талл презрительно отмахнулся.

— Некоторые докучливые карги когда-то совали свой нос в мои дела, но это им дорого обошлось. Однако ни о каком Совете я не знаю. Нет… Меня схватили другие маги. Тупицы! Трусы! У них не хватило смелости желать того же, чего пожелал я, они не хотели рисковать всем ради беспредельной власти! — Он вытянул руки, сжал пальцы, как будто сжимал спелый плод.

Камень — в сознании Нолар возникло это слово. Не подумав, она выпалила:

— Но ведь камень Коннард предназначался для жизни — для лечения!

Быстро, как нападающая змея, Талл наклонился вперед в своем кресле.

— Что ты знаешь о камне?

Мысли Нолар заметались. Она должна хоть частично сказать Таллу правду.

— Как только что сказал мастер Смайр, камень стал легендой. Я читала в свитках Лормта, что с его помощью совершались чудеса излечения.

— Вздор! — Талл презрительно ударил по рукояти кресла. — Камень мой, и я сделаю с ним, что хочу. Никто не подозревал, какие в нем глубины. Кроме меня! Глупцы, перечившие мне, только начинали догадываться, чего может достигнуть посвященный, которого не сдерживают сомнения и страхи. — Он задумчиво посмотрел на своих пленников. — Я начинаю понимать, как можно использовать тебя и твоих спутников для моего праведного гнева. Ты соединишь свою Силу с моей, волшебница, и мы вместе извлечем, что сможем, из этих двоих.

Нолар встала между ним и своими друзьями.

— Никогда, — сказала она негромко, но решительно.

Талл усмехнулся, Смайр потер свою серьгу и тоже понимающе ухмыльнулся.

— Смайр, — замурлыкал Талл, — мне кажется, эта волшебница нуждается в демонстрации моего воздействия на камень Коннард.

Талл встал и поднял руки. «Он похож, — решила Нолар, — на тощую летучую мышь, нелепо закутанную в пурпурный бархат». Она не получила никакого предупреждения: Талл испустил поток хриплых непонятных звуков, и тело Нолар потеряло всякую, чувствительность. Она могла дышать, моргать глазами, но не могла ни двигаться, ни говорить.

Талл указал на Деррена, который оказался тоже парализованным. Нолар видела муку в его глазах, он пытался пошевелиться, но не мог. Смайр откинул покрывало, открыв ноги Деррена. Взял кинжал у пограничника и сунул себе за голенище.

Талл сморщил нос, ощутив слабый запах трав Нолар.

— Выбрось повязки и травяной мусор волшебницы, — приказал он. — Я хочу осмотреть эти раны.

Глаза Нолар заполнились слезами боли и сочувствия: Смайр грубо сорвал повязки, обнажив ноги.

Талл наклонился, его жестокое лицо приобрело заинтересованное выражение.

— Ага, довольно серьезная рана на одной ноге и растянутая лодыжка на другой — тем лучше. Смотри, волшебница! — Он указал на Деррена и произнес какое-то заклинание.

К ужасу Нолар, ноги Деррена потеряли нормальный цвет, они постепенно стали тускло-серыми. Деррен потрясенно смотрел на них: его тело проходило через какое-то преобразование, и он этому не мог помешать.

Талл ткнул пальцем в сторону Нолар и отдал новый приказ:

— Подойди, волшебница! Зри силу моих рук, познай мои возможности!

Освобожденная, Нолар подошла к Деррену. Ее дрожащие пальцы коснулись неестественного цвета раненой ноги Деррена, и девушка тут же отдернула их.

— Это камень, а не плоть! — воскликнула она, отказываясь верить собственным глазам и ощущениям.

— Ты очень чувствительна к очевидному, — насмехался Талл. — Действительно, твое знакомство с камнем Коннард очень поверхностное. Ты не знаешь его основной способности: преобразовывать живую плоть в другие формы.

Нолар с явным отвращением посмотрела на него.

— Обратить целительную Силу в такое зло! Тебя нужно было не заточить, а уничтожить!

Талл оскалил зубы.

— Молчать! Мне не интересны твои безмозглые суждения. Слушай меня: заклинание может подействовать в обратном направлении. То, что стало камнем, может снова стать плотью… если ты подчинишься моим желаниям.

Нолар заставила себя коснуться холодной твердой поверхности того, что раньше было ногой Деррена. Она не может обречь его на жизнь разделенного на две части чудовища.

Подняв глаза, она не сознавала, что по щекам ее катятся слезы.

— Что я должна сделать, — с горечью спросила она, — чтобы ты пощадил моих товарищей?

— Значит, мозги у тебя все же есть, — засмеялся Талл, потирая руки. — Ты узнаешь Силу, гораздо большую, чем твоя. Внемли мне, волшебница! Мне нужно подготовиться: это высокие дела, недоступные твоему невежеству. Тобой займется Смайр. Ты будешь жить здесь, пока не потребуешься мне там, где находится камень. Тогда мы обратимся к камню и завершим мою месть.

— Ты сказал, что заклинание ног мастера Деррена можно обратить, — упрямо напомнила Нолар.

— Ну, это пустяк. — Поворачиваясь, Талл сделал небрежный жест, и Деррен закричал от внезапной боли.

Нолар склонилась к нему, погладила его ногу, стараясь разглядеть, наступила ли какая-то перемена. Очень медленно, но твердая холодная поверхность начала смягчаться и нагреваться. Нолар облегченно рассмеялась, увидев легкое кровотечение из самой глубокой раны.

— Держись, мастер Деррен, — подбодрила она. — Сейчас принесу сумку и сменю твои повязки.

Деррен еще не оправился от шока, который испытал, видя, как часть его тела превращается в камень. Боль, вызванная возвращением жизни была сильнее всего, что он когда-либо испытывал, и он едва не потерял сознание. Но в его ногах появилось что-то странное, хотя он не мог определить, что именно. И решил, что лучше не говорить об этом, пока не сможет обдумать все наедине. Он лежал измученный, а Нолар торопливо меняла повязки и нанесла свежий слой мази. С большим усилием Деррен открыл глаза и осмотрел комнату. Смайр и Талл ушли, но Деррен заговорил так тихо, чтобы услышала только Нолар.

— Леди, — извинился он, — боюсь, что мы попали в дурное общество.

К его удивлению, Нолар от всего сердца рассмеялась.

— О, мастер пограничник, — прошептала она, как только перевела дыхание, — это очень скромное заявление, ты слишком снисходителен к нашим хозяевам. Прошу простить мой смех: у меня голова кружится от усталости. — К ней быстро вернулось обычное серьезное выражение лица. — Разумеется, ты прав. Нам угрожает смертельная опасность, и должна признаться, что я не вижу выхода. Возможно, подвернется какой-нибудь случай… Нам нужно оставаться настороже и следить за каждым их шагом, словом. Талл — опасный враг, а Смайр помогает ему беззаветно. — Она встала, стряхивая пыль с юбки. — А пока лучше восстановить силы едой. Я покормлю Элгарет, а потом помогу тебе.

Помогая Элгарет встать, Нолар едва не закричала. Впервые с той самой первой встречи в доме отца — как давно это было — девушка ощутила ответное легкое пожатие руки волшебницы.

Прикрывая свое потрясение кашлем, Нолар пробормотала:

— Пойдем, тетя, — и отвела волшебницу в покинутую прихожую, таща за собой свободной рукой стул.

Усадив Элгарет, Нолар наклонилась к ней, словно поправляя ее платье.

Элгарет проговорила еле слышно:

— Опасность, сестра в Силе! Над нами нависла ужасная опасность. — Она помолчала, словно сожалея о сказанном. — Я чувствую присутствие поблизости Темного и его меньшего помощника. Они принадлежат Тени, берегись их!

Поправляя платье волшебницы, Нолар на мгновение увидела ее камень и ахнула. Прежде мертвый, камень теперь пульсировал слабым зеленоватым свечением.

Элгарет едва заметно кивнула.

— Да, мой камень снова служит мне, но я не решаюсь использовать его. Только в крайнем случае, если не будет выбора. Всякое использование Силы привлечет его внимание. Разумнее делать вид, что я еще не пришла в себя. — Она заговорила еще тише. — Тут присутствует великая Сила. Я чувствую ее… она старая, очень древняя… тронута злом, но сама не зло.

— Это камень Коннард, — прошептала в ответ Нолар. — Он здесь, а мы во власти Талла, злого мага, и Смайра, его помощника. В древности камень использовался для лечения, но Талл осквернил его, заставил превращать плоть в камень.

Элгарет содрогнулась, услышав эту ужасную новость, но ничего не сказала, а Нолар торопливо продолжала:

— Я отвезла тебя в Лормт в поисках лечения и нашла там в древних свитках упоминание о камне, который мы должны были найти. Мастер Деррен… — Нолар замолчала. Она не хотела говорить о своих подозрениях относительно Деррена. К тому же она чувствовала, что в этом опасном месте он — их единственный возможный союзник. Внутреннее чутье говорило Нолар, что она может доверять Деррену, и она не чувствовала предупреждения осколка, которое противоречило бы этому чувству.

— Деррен, — продолжила она, — достойный доверия пограничник, который помог нам благополучно добраться до Лормта и согласился сопровождать нас в поисках камня Коннард. Два дня назад мы попали в обвал, и он сломал ногу. — Дрожащим голосом она описала отвратительное заклинание Талла и его стремление заручиться поддержкой Нолар в своей мести магам, которые заточили его и Смайра.

Боясь говорить дальше, девушка отвернулась к огню и поставила на костер котелок. Она принесла Элгарет травяной напиток, потом налила в чашку теплой воды и добавила фруктовой пасты.

Когда она начала кормить Элгарет, волшебница отчетливо произнесла:

— Камень Силы принадлежит глубокой древности. Мы всегда считали, что и ужасные Темные, несчастья нашей земли, тоже в прошлом. Но почему я чувствую здесь присутствие одного из них? Он не должен существовать.

Нолар почувствовала, как оживают ее страхи перед Таллом и Смайром.

— Леди, у меня есть ужасная разгадка этой тайны. И Талл и Смайр говорят древним языком, соответствующим их одежде. Пища, которой они поделились с нами, очень долго хранилась где-то. Смайр ничего не слышал о Лормте, а Талл только что сам сказал мне, что не знает о Совете волшебниц. — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — Один ученый в Лормте рассказал мне, что был предыдущий Поворот гор, тысячу или больше лет назад. Он сказал, что тогда страшное зло было ограждено от Эсткарпа восточными горами, и даже мысли об этом направлении в сознании Древних были блокированы. Ты можешь считать меня сумасшедшей, но боюсь, что Талл и Смайр действительно принадлежат прошлому, что они вместе с другими темными силами были закрыты первым Поворотом. Я подозреваю, что Поворот, вызванный вашим Советом, чтобы опрокинуть южные горы на армии Карстена, мог каким-то образом освободить Талла и Смайра из заключения.

— Но Темный и его помощник ничего не знают о том, что произошло за это время, — размышляла Элгарет. — Мне есть о чем подумать. Но предупреждаю тебя: не предпринимай ничего больше, пока у нас не будет ясности. Как я сказала, я не смею использовать свой камень, а Сила другого камня — он рядом — влияет на меня. Очень странно, но Сила камня кажется ограниченной, связанной, почти приглушенной… Теперь иди и позаботься о пограничнике. Мы должны помогать друг другу, потому речь идет не только о сохранении собственных жизней.

Нолар взяла флакон и пакеты с фруктовой пастой и сушеным мясом и пошла к Деррену.

— Ты с кем-то разговаривала? — спросил он с тревогой.

Нолар колебалась. Рассказать ему, что Элгарет пришла в себя? Но если Деррен действительно шпион Карстена, он не обрадуется, а придет в отчаяние от того, что к волшебнице возвращается ее Сила. К тому же, если Талл снова будет угрожать Деррену, тот не сможет сказать то, чего не знает. Пока разумнее держать в тайне состояние Элгарет.

— Ты слышал мой голос, — смутилась Нолар. — Как ты знаешь, я часто разговариваю с тетей, когда кормлю ее. Вот немного сушеного мяса, попробуй поесть. Неизвестно, когда придется подкрепиться в следующий раз.

Неожиданно в комнате появился Смайр.

— Где вторая волшебница? — спросил он, но не стал ждать ответа, а заглянул в прихожую.

— Я отвела ее туда, чтобы покормить, — объяснила Нолар. — Пожалуйста, будь так добр, приведи ее назад. Здесь теплее.

Смайр усмехнулся.

— Добр? Отличное слово, хотя ко мне оно не подходит, волшебница. Но лучше следить за пойманными птицами, когда они в одной клетке, верно? — Смеясь своей шутке, он принес Элгарет в ее кресле. Волшебница закрыла глаза и выглядела такой же отчужденной, как всегда.

— Внемлите мне, — приказал Смайр. — Мастер Талл обнаружил, что для заклинания нужны солнечные лучи, поэтому придется подождать до утра. Ты будешь спать здесь, чтобы я смог за тобой следить.

— А мастер Талл? — поинтересовалась Нолар. — Где будет спать он?

— Это не твое дело, — отрезал Смайр, но потом передумал. — А какая разница, если я скажу тебе? Моему мастеру пристало одиночество у камня, волшебница. Мы, меньшие твари, должны ждать его повелений.

— Он принюхался. — Ты не приготовила горячую еду?

Нолар раздраженно ответила:

— Наши припасы подходят к концу. Я размочила немного фруктов для Элгарет, а мастер Деррен съел остатки сушеного мяса. Если у тебя есть другая еда и ты хочешь, чтобы я ее разогрела, принеси.

Смайр улыбнулся, как острозубый хорек.

— Давай сюда сушеные фрукты. Что еще у тебя есть для голодного человека? Конечно, как только камень совсем оживет, нам вообще не понадобится еда.

Сердце Нолар дрогнуло. Элгарет сказала, что чувствует странную ограниченность камня. Вероятно, Талл на самом деле не такой уж владелец камня, как хвастает? Иначе зачем бы ему дополнительная Сила от Нолар и ее друзей? Девушка занялась остатками пищи.

— Осталось немного муки, — сказала она, — и орехи, мне кажется… Да, и еще горшочек сливового джема. Наши лепешки раскрошились при падении, но их можно есть.

Смайр принялся пожирать пищу, а Нолар пыталась извлечь из него полезные сведения.

— Ты сказал, что камень должен ожить. Но мне казалось, что мастер Талл свободно пользовался его Силой, чтобы… произвести впечатление на мастера Деррена.

— Лучше действует на солнце, — пробормотал Смайр с полным ртом. Нолар передала ему фляжку с вином. Смайр двумя глотками осушил ее.

Нолар вдруг услышала голос Морфью, читающего текст, написанный на ткани: «И пока солнечный свет не падает на него, все в безопасности». Остбор очень мало рассказывал Нолар о предметах, связанных с Тенью. А Элгарет только что сказала, что такие предметы находятся в далеком прошлом и могут быть забыты. Только… Нолар вздрогнула, начиная осознавать, какая ноша возложена на нее. Если она права, Талл и Смайр пришли из далекого прошлого.

Но вот то, что касается солнца, — эта часть словно вывернута наизнанку. Свет противостоит Тени и всем ее злым проявлениям. И если камню Коннард требуется солнечный свет, чтобы проявить Силу, значит камень еще не принадлежит полностью Тени. И все же Нолар уверена, что Талл намерен использовать его в злых целях. Что ей делать? Что они все могут сделать?

У Элгарет есть ее камень, но его Сила, конечно, меньше Силы камня Коннард. Собственный осколок Нолар отколот от большого камня, и девушка чувствует его в кармане, он мягко пульсирует теплом. Пока это тепло поддерживает ее, возможно, не все еще потеряно. Если бы только она знала больше! Нолар уверена, что истинный хозяин камня мог бы изгнать Талла, нанести ему полное поражение и вернуть камню его настоящее предназначение — излечивать.

Она заставила себя небрежно взглянуть на Смайра. Тот как будто дремал, держа в руках фляжку с вином. Может ли она вытащить кинжал Деррена из-за голенища сапога Смайра? Вряд ли.

Смайр зевнул и бросил пустую фляжку на пол.

— Лучше отдохни, волшебница, — насмешливо рявкнул он. — Завтра хозяину Таллу потребуется вся твоя энергия.

Нолар достала запасные одеяла, устроила Элгарет на безопасном расстоянии от одной из жаровен, потом сама закуталась в плащ и легла рядом с Дерреном.

Смайр воровато огляделся и пристроился в кресле Талла. К отчаянию Нолар, теперь он выглядел так, словно совсем не собирался спать. Достав из-за голенища кинжал Деррена, он принялся наносить зарубки на обломке носилок.

Нолар ненавидела свою беспомощность. Она думала, что Деррен попытается защитить ее и Элгарет, но его оружие было потеряно при обвале и отнято Смайром. А с поврежденной ногой он мало что может.

Встревоженная, Нолар свернулась под плащом: от пола шел холод. Теперь, когда она закрыла глаза, тепло осколка стало ощутимо, в сознании ее горел постоянный огонь, словно осколок стал источником мысленного света. Нолар сосредоточилась на этом и ощутила второй «свет» в окружающей темноте. Свет более ясный жесткий хрустальный. Конечно! Это камень Элгарет!

Это должен быть камень Элгарет! Но… в пространстве мысли есть и третий источник света. Слабый, ненаправленный, испускающий маленькие зеленоватые искорки. Этот свет не может исходить от Смайра. Нолар мысленно попыталась нащупать Смайра и тут же отпрянула: ощущение невероятно холодного отсутствия всякого света. Нет, третья искра мысленного света должна исходить от… Деррена.

Но прежде чем Нолар собралась осторожно прикоснуться к этому источнику, болезненная дрожь пробежала по ее нервам. Маг сосредоточивал свою Силу на камне Коннард. Постепенно привыкая к этому необычному царству мысли, Нолар все больше распознавала искусную технику Талла. Он обращался к камню Коннард, пробуждал его, как будто уговаривал живое существо. Он льстил, ублажал. Нолар хотелось закричать: «НЕТ! Не слушай! Он хочет украсть твою Силу и использовать ее во зло!» Но само это желание было отброшено давлением заклинаний Талла. Нолар лишилась мысленного голоса, оказалась немой, точно так же как раньше была парализована чарами Талла. В ее сознании возникло непрошеное изображение огромного шара из тускло-серого камня, который неумолимо катится вперед. Перед ним лежат светящиеся сущности ее собственной жизни, жизни Элгарет и Деррена, но камень неотвратимо надвигается на них. Отчаяние и чернота окружили Нолар, погрузили в оцепенение без отдыха и в сон без сновидений.

Разбудил Нолар Смайр, он грубо тряс ее за плечо.

— Вставай, волшебница! — приказал Смайр. — Сегодня ты поистине послужишь моему хозяину и его желаниям. Нет, не корми старую каргу. Я должен немедленно привести вас троих к хозяину.

Деррен лежал неподвижно. Спит или притворяется? Нолар хотелось поговорить с ним украдкой, но Смайр поднял пограничника на руки.

— Следуй за мной, — приказал он. — И веди с собой старуху. Быстрей!

Нолар осторожно подняла Элгарет. Волшебница украдкой сжала ей руку, внешне продолжая сохранять равнодушное и бессмысленное выражение.

Смайр провел их узким коридором, едва освещенным слабым утренним светом, проходящим откуда-то. У Нолар не было возможности пошептаться с Элгарет, потому что Смайр все время оглядывался, чтобы убедиться, что они не отстали.

Вход в помещение камня не был завешен ни тканью, ни шкурой. Огромные каменные плиты стояли по обе стороны входа, одна из них была наклонена. Нолар решила, что во время Поворота эти плиты сместились со своих мест. Войдя в комнату, она сразу поняла, что Поворот буквально обнажил камень Кон нард. Он был хорошо освещен: во время Поворота провалилась крыша, и в отверстие теперь видно холодное бледное небо: И девушка поняла, что теперь солнечный свет снова может попасть непосредственно на камень.

Войдя в помещение, Нолар сразу увидела, откуда отбит ее осколок, — слева внизу, у самого основания. Она почему-то считала, что камень затребует осколок назад, но не почувствовала никакого притяжения к его массе. В то же время она ощутила присутствие огромной энергии камня. Это поистине камень Коннард! Осколок действовал только как слабый отголосок могущества главного камня. Девушка часами могла бы смотреть на сложный рисунок жилок под его чистой полированной поверхностью, но Смайр, уложив Деррена на грубом каменном полу, схватил Нолар за руку и потащил в сторону.

Потом взял Элгарет за обе руки и усадил на каменный блок, упавший с крыши. В комнате не было ни стульев, ни другой мебели, кроме низкого стола черного дерева, стоящего прямо против камня.

Нолар с любопытством взглянула на три предмета, лежащие на столе, ахнула и отвела взгляд.

Смайр заметил ее реакцию и рассмеялся.

— Не нравятся тебе инструменты хозяина, волшебница?

Нолар только покачала головой, не доверяя своей способности говорить. Три предмета казались достаточно невинными: маленький колокольчик, кинжал с длинным лезвием и резной рукоятью и небольшая жаровня с горстью углей. Но все они сделаны из тусклого черного металла, который вызывал у Нолар невероятное отвращение. Эти предметы исключительно злые, и Нолар испытывала к ним омерзение. У нее возникла мысль: когда прозвенит этот отвратительный колокольчик, она сойдет с ума.

Смайр небрежно махнул в сторону предметов, но Нолар заметила, что он их не коснулся.

— Мастеру Таллу потребовались серьезные усилия, чтобы достать эти полезные вещи, — заявил Смайр. — Когда нас поместили сюда, — продолжал он, поморщившись от воспоминаний, — у хозяина отняли все волшебные инструменты. Позволили только обставить мебелью одну комнату.

«Вот объяснение скудности помещений и отсутствия обстановки», — подумала Нолар. Она почувствовала подступающую дурноту, поняв, что пища, которую послал им Талл, не из прошлогодних запасов. Ей не менее тысячи лет, и сохранена она силой волшебства.

Неожиданно в комнату влетел Талл. Такое непредставительное появление он компенсировал всплеском агрессивной энергии.

— Час мой настал! — воскликнул он. — Пора начинать!

Несмотря на то, что говорил он уверенно, Нолар показалось, что выглядит он утомленным. Глаза его лихорадочно блестели, как у тяжелобольного.

Талл занял место за столом, ласково провел пальцами по лезвию кинжала.

— Ночь была долгой, — провозгласил он, — но привела к великолепным достижениям. Я провел Поиск и обнаружил полное отсутствие надоедливых паразитов, с которыми боролся. Теперь я свободно могу достигнуть своей цели. Никто мне больше не мешает.

Нолар перевела дыхание и спокойно сказала:

— С твоего времени прошло больше тысячи лет. Все изменилось. Второй Поворот гор разрушил державшее тебя заклинание. Те, кто одолел тебя, действительно исчезли.

Она не думала, что Талл может побледнеть еще больше, но лицо его при этом известии стало совершенно белым.

Смайр тоже выглядел потрясенным.

— Тысяча лет? — хрипло прошептал он. — Хозяин! Что нам делать?

Талл пришел в себя, лицо его превратилось в жесткую фанатичную маску.

— Так вот почему я не мог ощутить их: они все сгинули! — Он дико рассмеялся. — Разве ты не понимаешь, Смайр? Теперь я единственный Великий! Мир принадлежит мне. С помощью камня я открою Врата, и Сила моя не будет знать пределов!

Талл ткнул пальцем в жаровню, которая тут же вспыхнула тусклым пламенем. Он запел, и Нолар снова ощутила ужасный паралич. Из последних сил она извлекла осколок из кармана, сжала в правой руке. Тепло прошло по ее ладони, распространилось на всю руку. Смертоносное онемение отступило. Неужели Сила осколка противостоит заклинаниям Талла? Успеет ли чувствительность вернуться всему телу?

Талл сделал жест в сторону Элгарет, и та медленно поднялась с пола. Левой рукой она коснулась шеи, и неожиданно открыто сверкнул камень на цепи, поверх одежды. Смайр вздрогнул, но Талл казался невозмутим. Он, очевидно, считал, что полностью контролирует обстановку.

«Были ли у волшебниц времен Талла камни? — подумала Нолар. Способен ли он оценить Элгарет как своего противника?»

Как ни удивительно, но Деррен тоже задвигался, вот он сел. Нолар не понимала, как он способен вообще что-то делать без поддержки, но вот он тоже поднес руку к груди.

Талл уловил это движение и всмотрелся в пограничника.

— Что у нас здесь? Еще один амулет? Достань, — приказал он, — чтобы мы могли разглядеть.

Деррен достал серебряный медальон в форме листа, висящий на цепи. Рука его упала, утомленная усилием.

Талл презрительным движением пальцев отмахнулся от амулета.

— Несомненно, символ какого-то лесного божества. Мало пользы принесет он тебе! Больше не отвлекай меня: я приближаюсь к самой сути заклинания.

Его прервал спокойный решительный голос:

— Не выйдет.

Это была Элгарет, но Элгарет преобразившаяся. Нолар чувствовала исходящую от нее Силу. Глаза волшебницы были открыты, один ясный, другой затуманенный, руками она сжимала свой камень.

— Ты не в своем времени, маг, — твердо произнесла Элгарет. — И ты, и твои отвратительные планы принадлежат прошлому.

Разгневанный, Талл заскрипел зубами и выпалил:

— Как смеешь ты противиться мне?

Элгарет подняла свой камень. Звонким голосом она провозгласила:

— Я олицетворяю Эсткарп! Я отстаиваю Свет, я представляю Свет, и меня защищает Свет. — Ее камень ярко сверкнул.

Смайр отшатнулся от ослепительного блеска, и даже Талл скорчился, но быстро пришел в себя. Кинувшись к столу, он схватил кинжал.

— Ничтожная волшебница не устоит перед мощью Тени, — взревел Талл. — Ничто не защитит от вечной Тьмы, которая окутает все. Смайр! Дай мне крови этого человека!

Смайр послушно протянул руку и сжал рукоять кинжала.

— Подожди! — послышался чистый голос. Это говорил Деррен, очевидно, полностью владеющий собой. — У меня тоже есть что сказать. — К полному удивлению всех присутствующих, он встал на ноги. — В одном отношении я благодарен твоему заклинанию, — заметил он. — Когда камень снова стал плотью, все мои кости срослись. Кажется, камень Коннард сохранил свою целительную силу, как ты ни старался натравить его на меня.

С ревом Смайр бросился на Деррена, но пограничник, явно опытный боец, легко уклонился, оглядываясь в поисках оружия.

Жестикулируя, Талл возобновил свои заклинания. Элгарет противопоставила им собственные чары, и из ее камня вырвалось ослепительное пламя.

Нолар обнаружила, что может двигаться, но ее что-то сдерживает. Она движется словно в вязкой массе. Девушка протянула правую руку, демонстрируя свой осколок, который тоже начал светиться, отражая свечение большого камня.

Тем временем Смайр загнал Деррена в угол и готовился нанести решительный удар. Талл и Элгарет молчали, оба они явно напрягали силы, стремясь воздействовать на схватку.

Смайр бросился вперед, но в этот момент Деррен коснулся амулета и громко произнес Имя. Его серебряный амулет сверкнул ярче сотни полных лун. Свободной рукой Смайр заслонил глаза, потом закричал в ужасе: злой кинжал вырвался из его руки, повернулся в воздухе и по самую рукоять вонзился в его грудь. Смайр, дергаясь, упал на пол, и у всех на глазах тело его исчезло. Время, обманутое заклинаниями, тысячу лет лишенное возможности действовать, в считаные секунды превратило Смайра в прах, каким он давно должен быть. Древняя одежда разделила участь своего хозяина. Ошеломленный, не в силах пошевелиться, Деррен смотрел на то, что осталось от Смайра.

Талл что-то крикнул и протянул руку к зловещему колокольчику. Нолар, стремясь помешать, искала возможность остановить Талла. В сознании ее возникло детское воспоминание о торговце рыбой, и Нолар устремила его к Таллу вместе с остальными своими воспоминаниями и впечатлениями. Она вложила в свое Послание, которому никогда не училась, все свои подавленные страхи, все горести, все отвращение к тому, что он сделал с Дерреном, чем угрожал беззащитному миру.

Талл пошатнулся, когда его достигло Послание Нолар. Чтобы его сравнили… с торговцем рыбой! Его, Талла Темного, Талла Великого! Это невыносимо! Он сожжет наглую волшебницу на месте… но ритм его заклинания был нарушен.

— Поддержи меня, сестра, — воскликнула Элгарет. — Пусть твой осколок освободит камень от этого грязного палача.

Нолар подняла свой осколок и сосредоточила всю его мощь на камне Коннард.

Талл в нерешительности остановился. Его превосходство кончилось. В глазах мелькнул страх.

Элгарет запела, свет ее камня окутал Талла, и тот задергался в муках. Нолар видела, что его руки, протянутые к проклятому колокольчику, больше не двигались. Постепенно его бледная кожа начала сереть. Нолар уже видела этот странный оттенок раньше, когда ноги Деррена превращались в камень. Девушка посмотрела Таллу в лицо. Оно застыло в маске злобы. У нее на глазах оно менялось, глаза потускнели, и Нолар поняла, что заклинание Талла обратилось против него самого. Талл стал безжизненной каменной статуей. На мгновение его пурпурные одежды обвисли, потом потемнели и сморщились, превратившись в обрывки тряпок.

Сияние камня Коннард медленно погасло. Почти невыносимое напряжение Силы, пронизавшей помещение, постепенно спадало.

Со вздохом Элгарет опустила свой камень.

— Сестра, — улыбнулась она, — мы хорошо поработали сегодня. Мастер Деррен, прошу тебя, найди подходящую дубинку и разбей эту отвратительную фигуру.

Деррен, обретя способность управлять своим телом, разминал руки. Он посмотрел на серую массу, еще недавно бывшую Таллом, и воскликнул:

— С удовольствием, леди! — походил по помещению и нашел металлическое крепление для факела, которым, должно быть, Талл пользовался по ночам. Закутав металл в ткань, Деррен пинал им статую Талла, пока та не потеряла равновесие и не разбилась. Только одна вытянутая рука осталась целой. Мощными ударами Деррен превратил статую в груду мелких камней и пыли.

Элгарет с отвращением посмотрела на эти останки.

— Если в этом месте есть метла, надо избавиться от мусора.

Нолар вспомнила прочный веник, который дал ей с собой Вессел, и достала его из багажа. Элгарет одобрительно кивнула. И как домохозяйка, занятая весенней уборкой, принялась энергично выметать остатки Смайра и Талла. Пыль она собрала на плащ, который расстелила на полу. Картина была такая мирная и домашняя, что Нолар рассмеялась, но скоро слезы сменили смех, и она опустилась на колени.

Элгарет бросила веник и обняла Нолар за дрожащие плечи.

— Мастер Деррен, — попросила она настойчиво, — если снаружи отыщется проточный ручей с чистой водой, лучше пустить эту пыль по течению. Мы, в Эсткарпе, так давно не подвергались нападению Тени, что я не знаю подобающих способов уничтожения этой грязи, но считаю, что текущая вода не позволит снова восстать… этим двум.

Деррен почтительно поклонился.

— Леди! — Он сложил края плаща, чтобы получился прочный мешок, и вышел в коридор.

Элгарет погладила волосы Нолар и мягко сказала:

— Дитя, плакать не нужно. Худшее позади. Ты помогла предотвратить большое зло от Эсткарпа и других известных нам земель.

Нолар подняла голову, на щеках ее блестели слезы.

— Я так боялась, что Талл позвонит в колокольчик, — призналась она.

Элгарет посадила Нолар на ближайший камень.

— Вполне оправданное опасение, — заметила волшебница. — Теперь нужно покончить с этими злыми инструментами. — Кинжал, убивший Смайра, лежал в стороне на полу. Элгарет завернула руку в полу одежды и осторожно положила его на стол. — Смайр сказал, что Талл призвал эти злые предметы, поэтому их следует отправить назад, но так, чтобы их нельзя было снова использовать в злых целях. Если камень Коннард позволит, я думаю, их очистит пламя.

Нолар почувствовала утвердительное биение своего осколка.

— Да, камень согласен, — подтвердила она, почувствовав это бессловесное разрешение.

Элгарет положила руку на свой камень и произнесла певучую фразу. Стол охватило белым пламенем, которое вначале расплавило, а потом совсем уничтожило колокольчик, жаровню и кинжал. Пламя погасло, оставив только следы на полу, а Элгарет поднесла дрожащую руку ко лбу и опустилась рядом с Нолар.

Озабоченная ее состоянием, Нолар коснулась руки волшебницы и воскликнула:

— Твой камень! Смотри!

Туманный кристалл, висящий над сердцем волшебницы, пожелтел, в нем появились зеленоватые прожилки.

— Кажется, совместные с камнем Коннард действия сделали их похожими, — предположила Элгарет.

Нолар осмелилась коснуться щеки волшебницы.

— Камень исцелил ногу Деррена, — сказала она голосом, дрожащим от надежды. — А ты можешь видеть своим слепым глазом?

Элгарет улыбнулась и в ответ погладила Нолар по щеке.

— Нет, моя дорогая, я по-прежнему полуслепа, а ты все еще носишь на лице знак, который так давно обособил тебя от других. Нет, не отворачивайся. Мне кажется, я знаю, почему мы не исцелились. Заклинание Талла позволило срастись костям Деррена, но, конечно, это не входило в намерения Талла. Я считаю, что Талл своим нечистым использованием камня лишил его целебных свойств. Чтобы они вернулись, его нужно перенацелить, а это потребует долгих исследований и помощи тех, кто обладает большей Силой, чем я.

Нолар посмотрела на волшебницу.

— Но он вернул тебя нам. А остальные, те члены Совета, что также были поражены во время Поворота… Если они явятся сюда, может, быть, тоже исцелятся?

— Поверят ли они нашему рассказу? — засомневалась Элгарет. — Ты должна помнить, что Совет Стражниц больше не существует. Те немногие волшебницы, которые сохранили Силу, могут не прислушаться к нашим словам. Посмотри на мой камень. Такой же он, каким был раньше? Сочтут ли другие волшебницы меня по-прежнему своей сестрой?

Нолар пыталась справиться со смущением и жгучим сознанием, что должна поделиться новостью.

— Могу ли я… — Она помолчала: мысль о том, что придется смотреть в лицо волшебницам в замке Эс, привела ее в ужас. — Могу ли я вернуться и быть свидетельницей… в одиночку, если потребуется? Я могла бы все объяснить… Хотя должна признаться, что больше всего боюсь: они задержат меня в замке и заставят быть волшебницей. — Смутившись, она закрыла лицо руками.

Элгарет мягко взяла руки Нолар в свои и отвела их, так что девушка могла смотреть на нее.

— Ты волшебница, дитя. Ты рождена, чтобы быть волшебницей. Ты не можешь отказаться от этого, не можешь надеяться отбросить свои способности. Но ты больше, чем волшебница, и в этом твоя судьба. Ты нашла… или, может быть, правильнее будет сказать: ты была найдена великим камнем Коннард для целей, которые нам неведомы. Думаю, маловероятно, — сухо добавила она, — чтобы волшебница, член Совета или нет, могла бы заставить тебя делать что-то вопреки твоему желанию. Но именно по этой причине, — с серьезным лицом продолжала она, — подозреваю, что Совет не будет тебе рад и не станет тебя слушать. Ты другая, ты отличаешься от остальных из-за камня. Это объект Силы из далекого прошлого, недоступный пониманию современных волшебниц. Должна сказать тебе вот что: я думаю, что из-за вмешательства Талла в жизнь камня теперь силы Света и силы Тьмы знают, что камень ожил, что он появился вновь. Он больше не может лежать здесь в полном забвении. Тебя привлекло сюда благодаря твоему осколку, дару камня. Но теперь другие — по причинам и добрым, и злым — обратят свое внимание на это место.

Нолар сидела, лишившись дара речи, пытаясь постичь значение слов Элгарет.

— Значит, мы не можем надеяться убедить Совет послать сюда пострадавших волшебниц? — расстроилась она.

— По крайней мере, не сразу, — вздохнула Элгарет.

— Может быть, позже, когда станет больше известно о камне.

— Что же нам делать? — Слезы заполнили глаза Нолар. — О, Элгарет, что нам делать?

Волшебница нахмурилась.

— Как ты назвала меня? — настороженно проговорила она.

— Мне нужно было как-то называть тебя в присутствии других, — ответила Нолар, поглощенная своей тяжкой ношей. — Я назвала тебя своей тетей Элгарет.

Волшебница смотрела на нее с явным ужасом, поэтому Нолар торопливо добавила:

— Мне просто пришло в голову это имя, когда я объясняла твое присутствие Деррену.

Волшебница невесело улыбнулась.

— Да, имя пришло тебе в голову, но пришло — невольно — от меня, потому что мое Истинное Имя Элгарет.

Глаза Нолар широко раскрылись в ужасе: она поняла, что это может означать.

— Я часто пользовалась этим именем в Лормте, а Остбор говорил мне, Истинное Имя может быть опасным оружием, если его узнает враг.

Строгое выражение волшебницы смягчилось.

— Не расстраивайся.

Нолар пыталась заговорить, но слова не шли к ней. Как могла она совершить такое предательство? А волшебница спокойно продолжала:

— Ты пользовалась им открыто, и поэтому я чувствую себя защищенной. — Теперь она улыбалась тепло и искренне. — Разве те, кто пытается проникнуть в дела волшебниц, не знают, что свои Истинные Имена они хранят в глубочайшей тайне? Имя, которым пользуются открыто, не может быть истинным.

— Я сказала, что так мы решили называть тебя в нашей семье, — вспомнила Нолар, испытывая облегчение оттого, что не подвергла сознательно волшебницу опасности. — Я должна была сказать, что ты моя тетя, чтобы увезти тебя из замка Эс.

— Больше не думай об этом, — приказала волшебница. — Но можешь и дальше называть меня тетей, просто из предосторожности.

— Но ты не моя тетя, — жалобно и с сожалением сказала Нолар.

— Не по крови, — согласилась волшебница, — но по мысли мы связаны, как кровные родственники. Может, мы даже ближе родственников, которые в жизни часто ничего не значат друг для друга. Как ты знаешь, мы, волшебницы, называем друг друга сестрами, и это не простая формальность. В царстве Силы мы сестры, ты и я.

— Я так мало знаю, что означает эта связь, — промолвила Нолар плача, не в силах прервать слезы. — Но это большая честь, что ты считаешь меня сестрой.

— Ты заслужила и эту честь, и мое уважение, — объявила волшебница. — И давай радоваться этой связи. Это не простое знакомство. Сила своеобразно повела себя с нами. Она дала мне Предвидение, которое заставило тебя отправиться в Лормт. А там ты отыскала осколок, и тебя потянуло сюда. Я подозреваю, что конец еще не близок. И знаю, что мы не можем свернуть с дороги, открывшейся перед нами. — Она помолчала. — Я слышу, возвращается пограничник.

В комнату медленно вошел Деррен. Смыв в ближайшем ручье пыль с плаща, он долго стоял у входа в логово Талла, раздумывая над своим положением. Его сломанная нога излечилась, лодыжка тоже. Путь в Карстен открыт перед ним: взять пони и уйти… но он остался. Вернуться в логово Талла — никогда и ничего не давалось Деррену с таким трудом. Он заставил себя сделать это и вот снова стоит перед двумя волшебницами из Эсткарпа. Сердце у него колотилось, и он с трудом удерживал себя от того, чтобы не убежать.

— Леди, — заговорил он наконец, обращаясь к Элгарет, — я выполнил то, О чем ты просила. Остатки мага и его слуги смыты чистой водой ручья. Плащ я пустил по воде вместе с пылью.

Элгарет кивнула.

— Хорошо сделано. Сейчас мы как раз решаем, что нам делать дальше.

Деррен стиснул руки, чтобы они не дрожали.

— Я… я должен сказать вам кое-что, — начал он и остановился.

Нолар догадалась о его намерении. Может быть, ей удастся его успокоить и уменьшить тревогу.

— Ты хочешь сказать, что ты не настоящий пограничник? — она торопливо опередила его. — Я заподозрила это еще в Лормте и убедилась на пути сюда. Я думаю, ты разведчик из Карстена.

Деррен смотрел на нее, разинув рот.

— Ты знала? Но не выдала меня. — Он повернулся к Элгарет. — А ты не сожгла меня.

Элгарет выглядела недовольной.

— Молодой человек, до того, как камень Коннард восстановил мои силы, я ничего не могла сделать. А по словам Нолар, ты был очень надежным проводником и охранником. Зачем нам причинять тебе вред за честную службу?

— Но… но это правда. Я из Карстена, — признался Деррен. — Я был передовым разведчиком. Поворот застал меня в Эсткарпе. Я подумал, что если буду сопровождать вас в Лормт, меня никто не заподозрит, а позже надеялся отправить вас с надежными людьми в Эсткарп, а самому пойти своим путем.

— Тогда судьба действительно улыбнулась тебе. Ты можешь свободно вернуться домой, в Карстен, — сказала Элгарет, словно уговаривая непослушного ребенка.

— Но я не могу оставить вас здесь! — воскликнул Деррен. — Вы не найдете обратной дороги в Эсткарп.

— Подумай, — уговаривала Элгарет. — Ты должен понять наше положение. Мы с Нолар только что согласились, что из-за нашей неожиданной связи с камнем Коннард нас встретят не очень приветливо в замке Эс. Это объект великой Силы, как ты сам видел… и почувствовал на себе. Он привлекает внимание и Света, и Тьмы. По этой причине я чувствую, что должна остаться здесь, присматриваться и наблюдать — по-своему — к любой деятельности, враждебной камню.

Нолар молча встала и подошла к камню. Сначала неуверенно, потом более решительно она коснулась ладонью его блестящей поверхности, прижала руку. Почувствовала такое же тепло, как от осколка, и одновременно надежду. И неожиданно поняла, что ей делать.

— Лормт, — убежденно сказала она. — Я должна рассказать в Лормте о камне Коннард, о том, что произошло здесь. Морфью и остальные прислушаются ко мне и поверят. И те, кто нуждается в целительной Силе камня Коннард, узнает о ней.

Элгарет одобрительно кивнула.

— Ведь твой осколок и хранился там. Да, ты должна донести эту новость в Лормт. Ученые будут искать новые сведения о камне и о том, как он использовался. Но прежде всего они должны быть внимательны к действиям Света и Тьмы, которые вызвал камень.

— Отправиться в Лормт надо немедленно, — торопливо вставил Деррен. — Уже начались зимние бури. — Он замолчал, видя, что обе женщины смотрят на него.

— Я хочу сказать… мне сначала нужно несколько дней поохотиться. Надо оставить достаточный запас продуктов для твоей тети. — Он снова замолчал, не менее волшебниц удивленный собственным словам.

Элгарет встала.

— Я буду признательна, молодой человек, если ты вырежешь мне подходящий посох, взамен потерянного. Жаль: этот посох долго хранился в нашей семье.

— Он остался в замке Эс, тетя, — вспомнила Нолар.

— Мне пришлось оставить его вместе с другими твоими вещами, когда мы отправились в Лормт.

— Я постараюсь вернуть его себе в будущем, — пообещала Элгарет. — Ну, а пока мне нужен другой посох. Пойдем, Нолар, посмотрим, какие запасы еды и прочего есть в этом странном месте. Я думаю, что пробуду здесь некоторое время, и хотела бы знать, что можно предпринять, чтобы жить было удобней. — Она плотнее запахнулась в плащ. — Здесь очень холодно, с этой открытой крышей. Пойдем. Где-то там я видела жаровни, верно?

— Мне кажется, у нас еще осталось немного лепешек и другой еды. Смайр не все съел, — сказала Нолар, беря Элгарет за руку.

Деррен пошел за ними.

— Если бы нашлась еще одна шкура, я бы завесил проход от сквозняка. — Он быстро перешел от слов к делу, сняв нарядное покрывало со стены тронного зала Талла и повесив его поперек прохода, ведущего к камню.

Сделав это, Деррен нервно посмотрел на своих спутниц.

— Вы правда принимаете мою помощь? — заволновался он. — Должен откровенно сознаться, что волшебницы Эсткарпа всегда считались страшными фигурами в Карстене.

— Уже в дороге стало ясно, что тебе не по себе в присутствии тети, как только ты узнал, что она волшебница, — проговорила Нолар.

— Но она защитила меня! — взорвался Деррен. — Когда я вынужден был призвать… Клянусь богом леса, этот злой кинжал отвернулся от меня, но я сам не мог двигаться. Я оцепенел. Если бы ты, леди, не помогла своим камнем, мы бы погибли. Я в долгу перед тобой и отплачу службой, если смогу.

— У тебя обостренное чувство долга, — заметила Элгарет, — но ты мне ничего не должен. Все мы вместе противостояли Таллу, вооруженные своими верованиями. И благодаря милости Тех, кто заботится о своих, мы победили. Теперь мы свободны идти каждый своим путем. Я верю, что должна остаться здесь, быть хранительницей камня Коннард. Я постоянно ощущаю его Силу, и мне не терпится разгадать его тайны. Нолар точно так же влечет в Лормт — сообщить новость о камне.

Деррен остановился перед Нолар.

— Леди, — искренне пожаловался он, — боюсь, что меня никто не ждет в Карстене. Мы уже говорили о моем возвращении, и ты дала мне великую надежду на восстановление лесов. Но я подумал об этом и о том, что знаю о людях. Карстен сейчас в смятении. Армии Пагара погибли в Повороте. У людей теперь нет времени для посадки деревьев и восстановления дикой жизни. Все будут стараться воспользоваться положением, никто не подумает о нуждах живых. Мне сейчас лучше там не показываться. Я тоже вернусь в Лормт, леди. Я думаю, ученые там смогут воспользоваться моей помощью, как раньше. Я чувствую… что мое место там. — Он помолчал, лицо у него покраснело. — И еще я хотел бы научиться читать, если это возможно.

Нолар схватила его за руку, вспомнив собственное желание и благожелательную помощь Остбора.

— Если захочешь, я с радостью научу тебя. Ты говоришь правду: я тоже чувствую, что мое место в Лормте. Для меня это редкое чувство, и я боюсь ему доверять. Если ты проводишь меня назад в Лормт, я уверена, что Морфью и Вессел примут тебя с радостью и в тот же день дадут работу. Идем со мной, как только устроим тут тетю.

Деррен взял другую руку Нолар.

— Леди, от всего сердца, — поклялся он.

— А теперь, когда все решено, — вмешалась волшебница, — не будете ли вы добры отыскать мне посох и плащ, если такой остался в багаже? Маги, заточившие в старину сюда Талла, не подумали, как холодно будет тем, кто не подвластен их чарам.

Нолар почувствовала себя счастливой. Вслед за ранней зимой наступит весна, и снова зацветут луга вокруг Лормта, распустятся полуденные и полуночные цветы. Возможно, она сумеет собрать их для мастера Пруетта. Она повернулась к Элгарет.

— Тетя, возьми мой шарф. Не думаю, чтобы теперь мне понадобилось прятать лицо. Приехав в Лормт, я буду среди товарищей, а сейчас я тем более среди самых верных друзей.