Выйдя из театра, где проходило выступление ансамбля «Рябинушка», Лукреция первым делом позвонила верной подружке Аньке. Та сказала, что в данный момент она не в офисе, а в одном ресторане, где их команда оформляет банкетный зал для юбилея какой-то «шишки». В этот ресторан Лукреция и заявилась.

Обстановка вокруг совсем не соответствовала настроению Лукреции. В душе у нее была тьма, стыд и ужас, а вокруг висели разноцветные шарики и гирлянды из живых цветов, сновали какие-то возбужденные, веселые люди, раздавались смех и шутки.

Выглядела Лукреция ужасно. Грим размазался, волосы растрепались, в глазах, красных и опухших, застыл ужас. Анна сразу же бросила все дела, усадила подругу за столик и принесла ей стакан воды. Лукреция к нему даже не притронулась, сидела как каменное изваяние и молчала. Анна сбегала на кухню и принесла сто граммов коньяка.

– На, выпей!

– Я не хочу!

– А тебя никто и не спрашивает. Я сказала – пей! На тебя смотреть страшно.

Лукреция нехотя взяла рюмку.

– Вот так, молодец, – приободряла ее Анька. – А водой запей!

– Ой! Обожгло все…

– Запей, запей! Сейчас хоть порозовеешь. А теперь рассказывай! Что произошло?

Лукреция опустила голову.

– Запорола выступление? Я так и знала, что так получится, – вздохнула Аня.

– Знала?! Знала и заставила меня пойти на это? – воскликнула Лукреция.

– Никто тебя не заставлял, сама согласилась. Да и Люда так просила! Как было отказать? Конечно, можно было предвидеть, что из этой затеи ничего не получится. Ты не танцевала столько лет, да и в институте особыми талантами не отличалась. Но ты молодец! Ты попыталась помочь и сделала все, что смогла, – успокаивала ее Анна. – Я только одного не пойму – почему ты избитая вся? Это тебе в театре накостыляли? За то, что провалила выступление?

– Да как ты могла такое подумать? Никто меня не бил! Только ржали как кони!

– Тогда откуда эти синяки и шишка на лбу?

– Я сама упала, – прошептала Лукреция, сглатывая слезы.

– Ничего себе – упала!

– Сильно упала, – поправилась Лукреция, потирая лоб.

Анна округлила глаза.

– А чего тогда ржали-то?

– Господи! – Лукреция закатила глаза. – Ты не представляешь! Худшего позора я в своей жизни не испытывала! Знаешь выражение – провалиться сквозь землю? Так вот я испытала это в полной мере.

– А можно поподробнее? – спросила Анна.

– Тебе работать надо, история длинная, – шмыгнула носом Лукреция.

– Ничего, обойдутся и без меня. Юлечка! – обратилась она к пробегающей мимо девушке. – Принеси моей подруге еще сто граммов конька, а то в нее все ушло, как в сухую землю.

– Да не надо, – засопротивлялась Лукреция.

– Надо, надо… Легче будет! Слушай меня, я плохого не посоветую. В общем, давай рассказывай…

Анна долго вообще ничего не могла сказать, только сидела, открыв рот и моргая глазами.

– Отомри! – не выдержав, сказала Лукреция, словно они играли в детскую игру.

– То есть когда я заснула у тебя в доме, ты ночью пошла шататься по городу?!

– Не шататься, а покупать линзы!

– А почему меня не разбудила? – спросила Анна.

– Зачем? Я же не думала, что это так затянется. Я думала, что быстренько сбегаю, и все! А там так все завертелось, – насупилась Лукреция.

– Не история, а триллер какой-то… Две аптекарши на одно лицо, заброшенная стройка, яма с заложницей… – Анна неожиданно рассмеялась.

– Ты чего? Я чуть не погибла ночью, а ты смеешься! – даже обиделась Лукреция.

– Да это нервное. Как представлю, что тебе пришлось пережить… А еще эта бедная девочка. Оказаться в таком отчаянном положении! Ведь у нее было очень мало шансов на то, что там хоть кто-то появится. И вдруг ты со своим хороводом! Раз, два, три… – Анна захохотала так, что слезы на глазах выступили. – Эта история достойна попасть в Книгу рекордов Гиннесса.

– Ага, смешно, – криво усмехнулась Лукреция. – Ты побереги мышцы лица-то, дальше самое интересное будет.

Лукреция рассказала, как они с Аленой выбрались из ямы, как приехали в отель, как пришел стилист Гриша. Наконец подошла к главному – как приехала в театр и что за этим последовало.

– Я прошла в служебное помещение, там было много красивых, высоких женщин, полуобнаженных, с ярким макияжем. Они суетились, бегали туда-сюда, смеялись, в общем, пребывали в состоянии возбуждения перед выступлением. Я даже растерялась, потому что на меня они никак не реагировали. Потом все-таки одна девушка обратила на меня внимание и спросила, кто я. Я представилась. Девушки были в курсе, что Мила нашла себе замену, но когда поняли, что это буду именно я, сильно удивились.

* * *

– Ты будешь солисткой? А что у тебя с лицом? Кто тебя так? – Девушки забрасывали Лукрецию вопросами.

– Несчастный случай, – ответила она, все больше деревенея всем телом.

– Может, издалека не будет видно… – не очень уверенно предположила одна из танцовщиц.

– А откуда ты Милу знаешь? Вы учились вместе? – спросил ее кто-то.

«Хорошо же я выгляжу, – про себя усмехнулась Лукреция, – если учесть, что Мила тянет на все пятьдесят».

– А как тебя зовут?

– Лукреция.

– Ого! Ты что, стриптиз танцуешь? Там обычно такие имена, – засмеялись девушки. – Хотя это и неудивительно, раз ты подруга Милки!

– Нет, я не танцую стриптиз, это мое настоящее имя, – ответила Лукреция.

– Прикольно! А наш танец знаешь? Не подведешь? – уточняли они, потому что для них это было важно.

– Я выучила каждое движение. Кажется, разбуди меня ночью, так я спросонья все повторю, – заверила их Лукреция.

– Ладно, отведите ее в гримерную и дайте сарафан Людмилы, – сказала одна из девушек, по-видимому, главная. – И губы поярче ей накрасьте! А так макияж – норма!

Очутившись в гримерке, Лукреция выдохнула и выпила успокоительное, что ей дала аптекарша Тамара. После этого еле влезла в узкий сарафан Люды, который на Лукреции просто трещал по швам. При этом стерла половину грима, который наложил визажист. Проступил фингал под глазом. Явственно так проступил, нагло.

– Припудри меня! – попросила Лукреция пробегающую мимо танцовщицу.

Та, с большим сомнением посмотрев на Лукрецию, как смогла припудрила ей лицо первой попавшейся пудрой. Лукреция стала похожа на гейшу с красными губами. Дальше начались проблемы с кокошником. Из-за шишки на лбу он налезал исключительно криво.

– Голова, что ли, нестандартная… – растерялась девушка.

– А черт с ним! – отмахнулась Лукреция.

В это время из микрофона раздался голос, приглашающий ансамбль на сцену.

Лукреция вставила линзы, наспех приклеила на жвачку зуб и выбежала из гримерной.

Хоровод пошел, а точнее поплыл, так же как поплыло изображение перед глазами Лукреции. Ведь она не знала, что если зрение у нее минус пять, то линзы нужны на диоптрию меньше, а потому не на шутку испугалась. Кроме того, у нее внезапно закружилась голова и появилась слабость в ногах. Уж не от выпитого ли успокоительного коктейля?

– Лукреция, тебя шатает! Ты часом не выпила?! – зашептала одна из девушек.

– Нет, – покачала головой Лукреция, от чего ее зашатало еще больше.

– Там, в зале, наш руководитель Владимир Алексеевич и тот миллионер, от которого все зависит. Будь внимательнее!

В эту минуту в глаза ударил свет, Лукреция в неподходящих линзах потеряла ориентацию во времени и пространстве. И началось…

– Спасибо, что пришли, – с заискивающей улыбкой произнес Владимир Крапивин и склонился перед Кристианом в почтительном поклоне. Менеджер ансамбля все же решил явиться на просмотр и лично поприветствовать человека, который решит его судьбу и судьбу девчонок.

Родионов не хотел никого просматривать. У него уже давно были помощники для такого случая. Но отказать Егору он не мог. Настроение у Кристиана было ниже нуля, но он старался не подавать вида, а с приклеенной улыбкой уселся в мягкое кресло и устремил взгляд на сцену.

Зазвучала музыка, свет в зале погас, и на сцене стали появляться девушки в длинных голубых сарафанах и в кокошниках с блестками. Солистка с первых же тактов привлекла к себе внимание Родионова. Внешность ее завораживала: белое лицо, красная помада, совершенно ненормальный взгляд и очень напряженная улыбка. К тому же, не успев выйти на паркет, она распласталась на полу этакой морской звездой. Правда, быстро вскочила на ноги и повела хоровод в сторону берез, вокруг которых девушки и должны были нарезать свои милые «восьмерки» и круги. Всего берез было три, и горе-солистка умудрилась врезаться в каждую… Каждый раз ее успевали подхватить подруги по танцу, и хоровод плыл дальше, причем солистка слегка прихрамывала.

Владимир Крапивин, изменившись в лице до неузнаваемости, сполз на пол и на четвереньках начал пробираться к выходу из зала. Но Егор с Кристианом этого даже не заметили. Открыв рты, они смотрели на сцену. Плохое настроение у Кристиана как рукой сняло.

– Профессиональная танцовщица, говоришь? – усмехнулся Кристиан. – Заметно…

В конечном итоге под истерический хохот в зале Лукреция все же завалила одну березу. Даже музыканты стали играть фальшиво и все ее «коленца» отмечали барабанными ударами, словно ставя жирную точку.

Девушки делали вид, что ничего странного не происходит, и продолжали мужественно танцевать. На финальном аккорде они достали из кармана синие платочки, чтобы взмахнуть ими и поклониться публике. Лукреция этого не знала, на диске танец заканчивался без платочков. Но все же сунула руку в карман и обрадовалась, что нащупала там какую-то материю. Не раздумывая, она резко взмахнула рукой и… поймала на себе полный ужаса взгляд соседки. Вместо синего платочка Лукреция сжимала в руке мужские семейные трусы в горошек. Оркестр затих.

Лукреция поняла, что должна как-то объясниться или хотя бы извиниться и сделала два шага вперед. Буквально два шага. А больше и не требовалось. Лукреция рыбкой нырнула в оркестровую яму и вырубилась.