Я ничего уже не жду,
Да ничего и быть не может.
Я к дому нашему иду
В минуты грусти безнадежной.
Мне ничего не изменить,
Живут чужие люди в доме.
Но что-то тянет позвонить,
Набрать почти забытый номер.
И я звоню в былую жизнь,
В ту жизнь, где не был ты чужим.
Я что-нибудь сказать хочу,
Но только плачу и молчу.
Мы все решили второпях,
Все так мгновенно раскололось.
Я в дом звоню, где нет тебя,
Где я чужой услышу голос.
Зачем бежать вперегонки
С своею собственною тенью,
Но в дом врываются звонки,
Теперь уже в чужие стены.
Журналисты часто спрашивают меня – с какого момента вы стали известной? Помню очень хорошо – триумф Малинина в Юрмале, первое исполнение романса «Напрасные слова» и аплодисменты длиннее песни. Когда писала про «виньетку ложной сути» – вспоминала, как после войны нас, не очень сытых детей, снимал во дворе профессиональный фотограф. А потом на фото наши мордочки были обведены какой-то красотой, это называлось «виньетка». А теперь меня все спрашивают – что это такое? Как объяснить? А как объяснить музыку волшебства Давида Тухманова? Когда он в первый раз играл мелодию, я плакала. Это был подарок судьбы.