На мгновение, он подумал, смогла бы Влада на его месте справиться с этими волками, или он сейчас нашел бы здесь ее бездыханное и обглоданное тело?

   Олег думал об этом, чтобы отвлечься. От боли, от бесконечных проклятий, рождавшихся в его голове в адрес самых разных людей, от усталости и от всего того, что еще не так сильно проявляло себя, вроде медленно деформирующегося сознания. Состязание должно было выявить лучшего, но кого? Атлета? Или убийцу?

   Большой разницы между этими понятиями не существовало, особенно для того, кто уже весь искупался в крови, забыв, как пахнет воздух не насыщенный противным металлическим ароматом, а горло не саднит от постоянного хрипа, рвущегося наружу из-за болевых ощущений, воцарившихся в организме.

   Нельзя было сказать, что Олег бы сейчас все отдал за пригоршню аспирина или оксикодона, но что-нибудь получше простой перевязки ему точно не помешало.

   Очень скоро, несмотря на медленную скорость передвижения, деревья впереди расступились, и атлет выбрался из чащи на опушку, где росло множество совсем тонких и невысоких подрагивающих на ветру осинок. Из-за прохлады все их ветви были покрыты слоем крупных капель росы, падающих на землю, как небольшой дождь. Под ногами проминалась все та же гниющая смесь листьев и песка, будто начинающееся озеро зыбучего песка, готового утянуть в свою глубь любого.

   Некоторые вековые стволы валялись, преграждая путь. Кто-то вытащил их из леса, оставив здесь неизвестно для чего. Аккуратный ровный спил не заставлял сомневаться в том, что это дело рук человеческих.

   Годовые кольца слились в единую картину, не позволяя рассмотреть, какого же возраста эти деревья, но и по одной толщине стволов было ясно, что не меньше пары сотен лет.

   Олег присел отдохнуть на один из поваленных стволов.

   Вытащив из мешка за спиной, который тоже пропитался кровью и стал похож на реализованную идею безумного дизайнера, бутылку воды, атлет жадно припал к горлышку и тут же закашлялся.

   Его рвало.

   Теперь желудок был окончательно и бесповоротно пуст. Скоро, очень скоро захочется есть, но это все же будет позже.

   Со второго раза у него получилось сделать несколько глотков. Чуть смочив руку, чтобы не расходовать воду слишком бездумно, Олег протер ладонью лицо, смывая засохшую кровь и толстый слой налипшей грязи. Сейчас он больше всего походил на лешего. Отличный костюм на день всех святых, подумал мужчина, ухмыляясь. Если бы кто-то еще помнил, что это за день и кто все эти святые.

   Глубоко дыша и считая удары сердца, Олег в то же время осматривал местность.

   Опушка переходила в еще одну широкую дорогу. Такую он видел только около маленького озера, ведущую в противоположную его движению сторону. Должно быть, это была основная транспортная артерия арены. Под ковром из почерневших листьев легко можно было разглядеть серость асфальтового полотна. Нависающие над дорогой ветви деревьев почти не мешали обзору, но даже если бы они опускались до самой земли, Олег все равно уже догадывался, что увидел бы за ними.

   Встав на ноги и опираясь на свою палку, он готов был сделать шаг, но нога запнулась о тонкий корень, почти неразличимый в темноте, и мужчина полетел на землю.

   Он успел подумать, что это хитрая западня и сейчас какой-нибудь механизм испепелит его тело или погасит сознание, но вместо этого он только глубоко впечатался лицом в пахнущую перегноем и тухлой водой землю.

   Отплевываясь и вновь стирая грязь с только что умытого лица, Олег был готов разразиться громкими ругательствами, позволив своей злости вырваться наружу, но не стал этого делать.

   Прямо перед его глазами рос низенький кустик брусники. Чуть дальше еще один, и еще. Большие красные ягоды выглядели спелыми и сочными, как будто и не конец октября царил вокруг. Здесь некому было мешать их росту, да и лучшего места, чем едва не превратившийся в болото подлесок, было просто не найти.

   Не веря тому, что увидел, атлет недоверчиво протянул руку и коснулся ягод. Листья кустика мелко задрожали, сбрасывая холодную росу.

   Сорвав горсть брусники, он осмотрел ее со всех сторон и, боязливо прищурившись, отправил в рот. Кислый сок заставил его поморщиться и задышать чаще. Сорт этих ягод точно был выведен искусственным путем, чтобы они плодоносили как можно позже, но по вкусу ничем не уступали самой обычной бруснике, а может, были даже более питательными и плотными.

   Усевшись на землю, Олег прислушался к своим ощущения. В животе заурчало, но ничего страшного больше не происходило.

   Так он провел минут пять. Нужно было убедиться, что от ягод ему не станет плохо, что они не скрывают в своем соке, какой-нибудь токсин. И все же это было совсем не похоже на ловушку.

   Нарвав побольше ягод, атлет привалился спиной к стволу старого дуба и посмотрел в небо.

   Он подумал, что у тех, кто уже на земле есть преимущество и в том, что они вполне могут проследить за раскрывающимися парашютами и при удачном стечении обстоятельств устроить западню. Но очень быстро эта мысль сменилась другой. Каждый следующий атлет будет парить над полностью освещенной ареной и сможет выбрать наилучшее место для приземления, не говоря о том, чтобы иметь представление об обнесенном стенами участке.

   Сдавив пальцами одну из ягод, Олег поднял руку и наблюдал, как бледно-алые капли сока, стекают по его ладони.

   Чем дольше он рассиживался, тем сильнее ощущалось давление опасности, но атлет не мог заставить себя идти дальше. Болела нога, учащенные дыхание сбивало с ритма пульс, саднили раны на лице и теле. Все складывалось не совсем так, как Олег себе представлял. И пусть он привык, что реальность всегда далека от представлений о ней, он признавал, что совершил слишком много ошибок, и теперь за них приходилось расплачиваться.

   Из ближайших опасных противников, кто уже должен был появиться на арене, тут же вспомнился один из братьев Ставрович. Руслан, которого Олег поначалу принял за теоретика, но очень быстро изменил свое мнение. Этот парень опасен больше своего брата, слишком явно демонстрирующего свою бурлящую страсть убивать. Такие обычно напарывались на самые очевидные ловушки, не успев продемонстрировать, на что способны в поединках со своими соперниками.

   Глотая ягоду за ягодой, Олег надеялся, что с кем бы ему не пришлось столкнуться следующим, этот человек будет потрепан не меньше, чем он сам. Сделает ли это арена или другой атлет, ему все равно.

   Какое-то время было потрачено на сбор ягод. Одну из припасенных тряпок Олег приспособил под маленький мешочек. Мужчина был не уверен, что найдет время, чтобы перекусить, но не желал оставлять подачку кому-то из соперников. Втаптывая в грязь кусты с несобранными ягодами, которых оставалось еще много, он подумал, что никогда бы не стал делать подобного по ту сторону стен, но здесь у него не было выбора.

   Палка-костыль неплохо помогала ему в передвижении, а при необходимости ее можно было использовать и в качестве оружия. Торчащая деревянная ручка из рюкзака легко ложилась в ладонь, и топор был готов к бою за считанные секунды, но иногда именно эти секунды могли решить исход сражения.

   Олег закусил губу и решил, что нужно перестать думать обо всем подряд. Его сил и так еле хватало, чтобы сохранять концентрацию и бороться с болевыми ощущениями, не говоря о том, чтобы тратить их еще на что-то совершенно бесполезное.

   Из-за отвлекающих мыслей, он едва не свалился в еще одну яму-ловушку. Но этот экземпляр был сделан совершенно бездарно: листья осыпались вниз сквозь неплотную сетку, плохо закрепленную на краях ямы, позволяя видеть черные зияющие пустоты, сразу же говорящие о том, что делать следующий шаг не стоит.

   Опустившись рядом на корточки, Олег прижал ладонь к земле.

   Усмехнувшись, он посмотрел по сторонам, запоминая, где именно находится ловушка, и быстро и аккуратно поправил все выдающие ее недочеты, присыпав хвоей и тонкими прутьями, валяющимися повсюду вокруг. Теперь заметить ее было значительно сложнее, и кто-то точно мог попасться в нее.

   Олег шел вперед еще около получаса, то останавливаясь, чтобы осторожно преодолеть слишком заросший участок леса, захвативший дорогу и буквально разорвавший ее надвое, то убыстряя шаг, когда видел, что впереди точно не было никаких угроз.

   То, что он принял за опушку, было всего лишь небольшой полянкой. И теперь лес продолжал выситься впереди, бесконечными кронами скрывая горизонт от любопытных человеческих глаз.

   Быстро светлело, но перед глазами поднялся туман. Солнечное тепло испаряло ночную влагу, позволяя белесой пелене завладеть территорией. На время.

   Несколько раз он слышал волчий вой, но где-то совсем далеко позади. Может звери нашли очередную жертву или сами стали таковой. Олег не отпускал мысль о том, что самый молодой участник состязания, Андрей Железняк, может оказаться совсем не тем, за кого себя выдавал все время подготовки. Что-то было в нем такое, что заставляло так думать, не доверяя показной наивности и скудным умениям, продемонстрированным атлетом.

   Лучше было переоценить его и потом выдохнуть с облегчением от неоправдавшихся ожиданий, чем пытаться сделать вдох, когда горло сдавят умелые тренированные пальцы.

   Олег поглядел на свои руки.

   На обоих безымянных пальцах треснули ногти, грязь и кровь превратились во второй слой перчаток, а легкое подрагивание фаланг выдавало нервное напряжение, с которым ничего нельзя было поделать. Этот сезон был самым жестоким к атлетам: им нельзя было оставаться на месте не только из-за соперничества с другими людьми, но и из-за населяющих арену животных, готовых рвать и кусать. Ни о каких засадах и прятках с граалем не могло быть и речи.

   Потерев глаза, он посмотрел себе за спину, прикидывая, какое расстояние одолел, от места своего приземления. Китти говорила о более, чем пятистах гектарах, но при учете, что он шел в самую вытянутую часть арены, число километров могло равняться десятку и больше.

   Качая головой, Олег перебрался через неглубокий, но широкий овраг, туман в котором стелился по земле и был полностью непрозрачным. Выбравшись на холм с той стороны, он задержал дыхание от удивления.

   Деревья кончились, протянувшись только в обе стороны. А перед человеком высилась непроходимая стальная стена. Но у ее подножия, были остатки преграды поменьше, той, что когда-то отделяла парк от шумного мегаполиса.

   Погнутые металлические прутья, сломанные и валяющиеся на земле ворота, торчащие прямо из бетонного фундамента, выкорчеванного с целым комом земли. Несколько каменных валунов лежали тут и там, когда-то служившие декоративными элементами, а теперь просто беспорядочно валяющимися частями ландшафта.

   Подойдя ближе, Олег смог разглядеть на них выцарапанные инициалы. Множество букв, самых обычных и с завитушками, покрывали царапинами серые камни.

   Заглянув за них, атлет увидел старую, давно выцветшую прямоугольную вывеску, когда-то бывшую ярко-красного цвета. Сейчас она напоминала сбитый дорожный знак, по которому проехалась не одна машина.

   Сделав еще несколько шагов вперед, Олег опустился на землю и смахнул рукой грязь и листву с холодного металла. Теперь он точно знал, где находится.

   Полустертые буквы на табличке гласили: музей заповедник Царицыно.

   Глава 11.

   Олег легко вспомнил день, в который двенадцать лет назад они вместе с Марго приехали в Царицыно на прогулку.

   Светило яркое летнее солнце, нечета тем едва пригревающим лучам, что сейчас пробивались сквозь сумерки и туман. Легкий ветерок трепал волосы, принося с собой ароматы цветущих растений. Рядом с входом стояла пара фургончиков, в которых продавали сладкую вату. А впереди раскинулись дорожки и тропинки, мосты и переходы, дворцы и памятники архитектуры екатерининских времен.

   У них был целый день, который они потратили на изучение территории. Сначала катались по малому озеру на катамаране, плеская друг в друга водой из-за борта и распугивая крякающих уток вокруг. Потом смотрели на детишек в небольшом лагере скалолазов, организованном прямо на берегу. На невысокие стены, возведенные из пластика и деревянных перекрытий, под присмотром тренеров карабкались малыши от пяти до десяти лет. Их стремления и желания были значительно больше, чем их ручки, так неумело цепляющиеся за выступы и прорези, чтобы подтянуться и подняться выше. Короткая экскурсия по дворцовому комплексу их не очень впечатлила, зато от черных лебедей на покрытой ряской заводи они были в восторге. Жаркий денек заставил прятаться в тени и искать спасения в бутылках с водой из холодильников, продающих по заоблачным ценам.

   От нахлынувших воспоминаний, Олег непроизвольно улыбнулся, будто ненадолго смог окунуться совсем в другой мир, наполненный не грязью и запахом гниющей листвы, а тем причудливым ароматом сахара и шипящей минералки.

   В то время, он и сам был другим человеком, даже в страшных кошмарах не способным вообразить, к чему приведет его жизнь.

   Или судьба.

   Олег не очень любил думать о чем-то подобном, но сейчас все казалось ему уже давно написанным сценарием, который все его участники разыгрывали без единой ошибки. И в заглавии, крупным типографским шрифтом значилось всего одно слово: состязание.

   Прочистив горло, атлет выпрямился и, оглядевшись, подошел к стене.

   Она была не монолитна, какой казалась издалека. После довольно толстого слоя стальных пластин, прочно сваренных между собой, находился каркас, окруженный пустым пространством. Гулкий глухой звук был ответом на сильное постукивание. Олегу пришлось со всей силы пнуть стену ногой, чтобы услышать это металлическое эхо.

   Сломать ее было невозможно.

   Да и вряд ли кому-нибудь из атлетов всерьез пришло бы в голову пытаться проделать дыру в этом препятствии, чтобы сбежать. Они сами хотели попасть на арену и теперь, оказавшись здесь, уже ни за что не станут творить что-то выходящее за рамки миллионов зрительских ожиданий.