Это слово описывало только то, чем когда-то была эта машина, но никак не то, чем она являлась сейчас.

   Трехсантиметровая стальная обшивка, зарешеченные окна и стекло толщиной в несколько пальцев. Верхние люки на крыше были оборудованы двумя станковыми пулеметами. Сейчас места для стрелков в гнездах пустовали, но Олег не сомневался, что на время поездки, кто-то обязательно займет их. Специальные колпаки и крышки над колесами, скрывающие большую часть самого уязвимого места. Во весь бок автобус был выкрашен в традиционные цвета состязания: черный и зеленый, олицетворяющие собою гамму самой первой арены - ботанического сада. На фоне джунглей и брызг воды на атлетов вновь смотрели четверо триумфаторов. Их лица были преисполнены наслаждения от собственной значимости, и рисунок отчетливо передавал это.

   Автобус, вырулили на короткую подъездную дорожку, и небыстро покатил к ждущим его пассажирам.

   Сержант дождался, пока транспорт, который вблизи казался огромным, остановится, и, забравшись на ступеньку открывшейся двери, замахал рукой, призывая атлетов поскорее занимать места.

   Олег не спешил лезть первым, наблюдая, как охранники грузят мешки в боковое багажное отделение, спрятанное под одной из откидывающихся металлических пластин. Гриф стоял рядом с ним и тоже, правда без особого интереса, наблюдал за тем, как трое крепких мужчин натужно пыхтя, заталкивали груз в полагающееся ему место.

   - А вам особое приглашение выдать? - прогремел прямо в ухо голос Сержанта.

   Они вдвоем посмотрели на него и последним зашли в автобус.

   Внутри царила примерна та же атмосфера, что и снаружи: укрепленные поручни, которые было проблематично обхватить руками, сиденья, складывающиеся при необходимости большего пространства, двойные швы на всех виднеющихся местах сварки. Вдоль стен были закреплены специальные пружинные механизмы - держатели для оружия, но сейчас все они пустовали, напоминая лишь детские рогатки на металлических резинках.

   Когда последний из охранников зашел в салон и постучал по перегородке, отделявшей его от водителя, автобус тронулся с места, вновь одолевая небольшое расстояние до все еще открытых ворот.

   Возле трансформатора копались техники. Олег видел их сквозь толстое стекло, как и часовых, которых с момента его первого прибытия в это место стало значительно больше.

   - Слушать меня, - рявкнул Сержант, наблюдая, как мужчины в масках забираются в ниши под потолком по специальным лестницам, - я расскажу вам, что будет дальше.

   Он прочистил горло, сплюнув себе под ноги, и потер подбородок.

   - Интервью - это еще один ваш шанс показать себя и заработать благосклонность триумфаторов. Четверо из вас, а если очень повезет, то кто-то один, получат дары, которые помогут в состязании. Ну или окажутся милыми и бесполезными побрякушками, порадующими вас в последние часы жизни. Кроме того, сегодня определятся ваши коэффициенты на победу, которым будут соответствовать ставки.

   Дарами назывались любые предметы, которые триумфаторы передавали атлетам. Это могло быть что угодно, начиная от действительно бесполезной жвачки, до снайперской винтовки или кластерной гранаты. Не существовало какого-то критерия, по которому выбирались эти вещи. Атлеты просто получали их и должны были радоваться, что начнут состязание не с пустыми руками. Получить все четыре предмета кому-то одному возможно было только теоретически: еще ни разу за историю шоу, ни один атлет не удостоился такой чести.

   Со ставками Олегу было все понятно, а вот про коэффициенты на победу он слышал впервые.

   - Они оценивают физические и умственные способности, а потом просто высчитывают вероятность, кто дольше всех протянет, - тихо поделился с Олегом сидящий рядом Гриф, - отсюда вывод: на кого ставки ниже, тот счастливчик. Первый в очереди на встречу с тобой.

   Разведчик продолжал считать его жнецом. Определенно, это казалось ему забавным.

   - Интервью должно было проводиться на второй день, чтобы вы все не воспринимали друг друга одними бездушными цифрами на одежде, но у нас получилось немного иначе, благодаря некоторым личностям, по вине которых теперь есть много недовольных таким поздним появлением коэффициентов.

   Сержант замолчал и зло уставился на мужчину, часть дня провисевшего под потолком главного зала вниз головой.

   - Но, так или иначе, все возвращается на круги своя. После того, как со всей этой ерундой будет покончено. У нас будет еще достаточно времени, чтобы каждый день изматывать вас физическими упражнениями и теоретическими занятиями. И уже совсем скоро, вы выйдете под свет прожекторов на арене и убьете друг друга.

   Мужчина с бульдожьим лицом закончил свою речь и тоже уселся на сиденье, сложив руки на груди и поджав губы.

   Автобус быстро несся по дороге на север.

   За окном мелькали знакомые когда-то пейзажи, теперь обретшие совершенно иной удручающий вид. Улицы были заполнены людьми, шарахающимися от несущегося по шоссе транспорта. Многие из них с трудом стояли на ногах, но каким-то чудом продолжали двигаться. В новом мире, куда легче было идти, неважно куда, но сохранять ритм движения, чем подняться после падения.

   В такое ранее время многие спешили на работу. По давно привычным и безопасным дорогам. Почти никто не пытался сократить путь через переулки или дворы. Каждый прекрасно знал, чем это может кончиться.

   Мужчины и женщины, немного детей лет десяти и подростки, совсем недавно еще бывшие такими же малышами, но уже не сидящие без дела, а пытающиеся хоть как-то облегчить свою жизнь. Больше никого нельзя было выделить в разношерстой людской толпе, живущей своей собственной жизнью.

   Олег отвернулся, чтобы не смотреть на людской поток и покосился на Грифа.

   Тот делал вид, что дремал, но его глаза постоянно дергались и быстро моргали, позволяя ему не терять картину происходящего, постоянно дополняя мысленный образ тем, что попадало на сетчатку глаз. Сложенные на коленях руки тоже были расслаблены не до конца, в любой момент готовые защищать своего хозяина.

   В какой-то миг Олегу захотелось громко щелкнуть пальцами возле его носа и посмотреть, что будет твориться дальше, но здравый смысл возобладал над этим глупым порывом.

   Ехать было скучно.

   Пейзаж за окном почти не менялся. Лишь изредка автобус скрывался во тьме тоннелей, освещая себе путь желтыми огнями фар.

   Жители Москвы были повсюду, словно издеваясь над той небольшой цифрой, которая считалась городским населением. Люди выглядели одинаковыми, потому что больше не существовало такого понятия, как классовая разница. После экономического краха все оказались равны и выживали теперь уже на равных. На два лагеря всех делила лишь мораль, крохи которой уже практически полностью были вытеснены из человеческого сознания, и сила, которая задавала тон и правила на улицах.

   Несколько раз на них пытались напасть, или скорее, просто проявить агрессию: в автобус летели камни и бутылки, бьющиеся на сотни осколков. Слышались редкие крики, похожие на животные вопли: бессмысленные, протяжные, полные разочарования и ненависти, которая выплескивалась через край.

   Несколько выстрелов из крупного калибра быстро загоняли отважившихся на подобное обратно в их норы. Раскатистый маслянистый звук и свистящие пули, разрезающие воздух, впивались в бетонные стены и разносили вдребезги заляпанные грязью витрины магазинов. Каменная крошка сыпалась на мостовую, эхом вторя оружейной песне.

   Атлетов мало заботило то, что творилось по ту сторону окна.

   Перед Олегом сидело достаточно людей, чтобы понять, как сильно он заблуждался раньше, думая, что состязание - это один из способов сохранить себя, пусть и заплатив за это слишком большую цену.

   Ошибка его была в том, что он пытался все еще цепляться за то, что все такие, как прежде, но люди, на самом деле, уже давно изменились и перестали походить на самих себя. Новый мир сделал их такими, не оставив иного выбора. Лишь, как и в былые дни, подвесив в воздухе иллюзорную надежду, что есть еще несколько путей, пройдя по которым может стать лучше, может все измениться и перестать походить на ужаснейший кошмар, будто посланный в наказание за грехи, оставшиеся тусклыми следами на страницах прошлого.

   Разглядывая шрамы на лице Сержанта, он пытался понять, кто этот человек и чем он на самом деле занимается. У него не было нашивки корпорации, но его убеждения явно делали его очень преданным. Обычно так ведут себя те, кому по-настоящему спасли жизнь или позволили вернуться к ней после чего-то похожего на погружение к самому дну, откуда обычно уже просто нет пути назад.

   Дорога заняла больше времени, чем можно было ожидать.

   Многие откровенно уже начали скучать, переглядываясь и привставая со своих мест, чтобы получше рассмотреть, где они сейчас находятся.

   В какой-то момент Олег решил, что их везут к старому зданию телецентра возле руин останкинской башни. Проезжая по широкой улице, где раньше размещалась высотка, он увидел вдалеке, прикрытый плотными облаками купол над ботаническим садом. Это была одна из арен, где проводились состязания. Ее закрытость позволяла создателям творить внутри все, что угодно: от погодных условий с настоящими молниями, до климатических перепадов, если того требовал сюжет сезона.

   Поморщившись, Олег вздохнул. Каждый раз триумфаторы придумывали что-то новое, чтобы удержать у экранов и без того послушно смотрящих шоу людей. То это были гладиаторские мотивы древнего Рима, когда на арене удавалось найти лишь холодное оружие, а бороться приходилось не только с другими людьми, но и с дикими животными вроде львов и тигров. То реконструкция военных времен первой мировой, когда винтовки клинило после первого же выстрела, а бомбы того и гляди готовы были взорваться в руках тех, кто отваживался их использовать. Иногда идеи были действительно оригинальными, заставляя восхищаться именно ими, а не кровавыми убийствами, творящимися на их фоне.

   Что ждало участников в этот раз, не знал никто. Наверняка, половина из сидящих в автобусе жаждала, чтобы это оказался сценарий без огнестрельного оружия, остальные могли только на него и уповать, не выделяясь своей силой и сноровкой для рукопашной схватки. Даже тяжелый топор или метательные ножи вряд ли бы дали им какое-то преимущество перед тренированными убийцами, коих среди шестнадцати участников состязания точно хватало.

   Олегу было все равно.

   Что-то подсказывало ему, что впереди ждут проблемы гораздо серьезнее, чем история их противостояния. Это нужно зрителям, но не тем, кто сам стал частью этого события, и будет творить его своими руками.

   За окнами уже совсем рассвело и потеплело, когда автобус вырулил на один из расчищенных проездов и покатил к огромному зданию бывшего офисного центра, который сейчас больше всего походил на укрепленную военную лабораторию.

   Два ряда плотных металлических сеток под напряжением, отделяющие первый пропускной пункт от высоких кирпичных стен, которые не заслоняли собой четырехэтажный комплекс с широкими панорамными окнами. Их черные проемы, краска-хамелеон, зияли в лучах поглощаемого солнца, будто ненасытные рты раскрытые, чтобы проглотить весь мир. Тут и там виднелись следы былых сражений: разбросанные осколки мин и гранат, неразорвавшиеся снаряды самых разных форм и размеров, дыры от пуль в стенах и столбах освещения, которые почему-то горели, не смотря на то, что день уже был в самом разгаре.

   Верхний этаж здания был построен гораздо позже основных уровней. Похоже, что уже в новейшее время. Грязный серо-бурый бетон растекся по шву между бывшей крышей и еще одной надстройкой. Она была небольшая по высоте, но явно кому-то очень нужной. Проще всего было предположить, что там находятся радиовышки для связи со спутниками или же ракетная установка земля-воздух, готовая к встрече неожиданных гостей.

   Многие крыши в Москве теперь украшали подобные конструкции. Люди говорили, что при необходимости эти ракеты без проблем ударят и по земле, если это понадобится. Но все так и оставалось лишь слухами и домыслами.

   Разглядывая, куда их привезли, Олег не сразу ощутил, как автобус остановился, и дверь внутрь открылась.

   На ступеньку поднялся солдат в черной форме, поверх которой был затянут тяжелый бронежилет. Каска с адаптивными очками: ночное виденье, ультрафиолет и тепловизор в одном флаконе. На запястье, такой же, как у Сержанта, электронный браслет, подмигивающий синими и красными огоньками под отключенным дисплеем. Его лицо скрывала маска.

   Те, кто сидели ближе к выходу, вжались в свои кресла.

   На поводке мужчина держал рвущуюся с привязи овчарку. Очень большую и злую овчарку. Вместе с ней он медленно пошел вдоль кресел, не останавливаясь, но и не слишком спеша. Собаку никто из пассажиров не заинтересовал и она, перестав злобно скалить зубы, высунула язык и посмотрела на хозяина. Тот кивнул и пошел к выходу, так и не проронив ни слова.

   Ступив на асфальт, солдат свистнул, и створка ворот начала открываться. Массивная металлическая преграда, укрепленная с обратной стороны стальными стержнями, позволяла попасть на закрытую территорию.

   Глядя в окно, Олег отметил, что на пропускном пункте охранников было всего лишь двое, зато с внутренней стороны их поджидала уже целая армия.

   К автобусу размеренным шагом бежали человек пятнадцать, вооруженных автоматами и короткоствольными ружьями. Они быстро и без суеты взяли транспорт в полукольцо. Некоторые опустились на одно колено и прицелились, подняв оружие к плечу, другие прикрывали их тыл и фланги, третьи держались чуть позади. В другой ситуации, они наверняка бы заняли оборонительную позицию за ближайшим укрытием, но сейчас лишь ожидали приказов от еще одного человека в форме вальяжно идущего через открытую площадь к автобусу.

   Олег узнал его. Это был Виктор.

   - Лучше не злите этих ребят, - вставая на ноги, сказал Сержант, - а то еще понаделают в вас дырок раньше времени.