- Успокоилась? А то, похоже, что я только и пришел сюда, чтобы прямо сейчас сделать что-нибудь из этого.

   - А зачем же тогда?

   - Хотел побыть с тобой.

   Он сказал это и отвернулся.

   Не хотелось привязываться, становиться слабым, создавать самому себе неощутимые преграды, которые обязательно проявятся в самый неподходящий момент, который обязательно наступит.

   - Как ее зовут?

   - Кого?

   Мара недовольно надула губы.

   - Ту, ради кого ты решил пожертвовать собой, если что-то пойдет не так. Все-таки награда, даже за смерть, здесь просто огромная.

   - Маргарита, - нехотя ответил Олег.

   - Красивое имя. Хотела бы сказать, что понимаю тебя, но на самом деле считаю, что ты поступил глупо. Сбежал бы с ней на юг, за вал, за пределы страны, куда угодно. Но нет, ты решил подарить ей конверт с тысячей кредитов и жестянку с собственным прахом.

   Олег пожал плечами.

   - Во-первых, уже полторы тысячи, а во-вторых, я еще не проиграл.

   - Самоуверенность - это хорошо. Я видела тебя в деле, даже ощутила на себе. Стоит отметить это очень возбуждающе, - она облизнула губы, - но все равно, я бы не поставила на тебя.

   Он вопросительно изогнул бровь.

   - Ты слишком хороший. Руки по локоть в крови, страшное прошлое, неважно, ты человек, каких сейчас уже не осталось. Это твоя главная ошибка.

   - Я ведь чуть не придушил тебя в прошлый раз за такие слова, не так ли?

   - В том-то и дело, что чуть.

   Мара заулыбалась. Олег хотел ей ответить что-нибудь резкое и нецензурное, но в этот момент пленка за его спиной качнулась, и внутрь вошли двое мужчин. Они посмотрели на происходящее, на людей перед ними, пока один не подвинулся в сторону, а другой, глядя на Олега, качнул головой.

   - Ну вот, мне пора, - он повернулся к Маре, - долг зовет.

   Встав на ноги, он начал движение, как почувствовал прикосновение теплых пальцев к своей руке.

   - Будь осторожен.

   Олег посмотрел на девушку, которая будто хотела сказать, что-то еще, но все же решила промолчать.

   - Конечно.

   Он пошел следом за охранниками. Его вывели из помещения с пленочными боксами в небольшой коридор, закончившейся чем-то вроде гардеробной. Ему выдали все те же невзрачные брюки и майку с большой единицей. Чтобы надеть кроссовки пришлось сесть на пол и делать все очень медленно: иначе начинал болеть живот. Несколько раз Олег заглядывал за воротник, чтобы убедиться в отсутствии кровавого пятна на бинтах, но все было в порядке.

   Как и раньше, под конвоем, он вышел на улицу и его повели к главному зданию.

   Быстро темнело. Сумеречный свет уже с трудом освещал самые темные закоулки между постройками. На вышках горели прожектора, а лампы фонарей разрывали темноту желтоватым свечением. Прохладный ветерок ерошил волосы, забирался под одежду и облизывал кожу своим дыханием. Птицы смолкли. Им на смену пришел рев моторов, доносившейся с той стороны стены. Квадроциклы, один за другим, быстро неслись куда-то по вечерней Москве.

   Олег вспомнил Виктора, азиата, который работал на корпорацию Виктим, которой принадлежало это место, все эти люди и еще большая часть того, что когда-то называлось Российской федерацией.

   Его образ появился перед глазами из-за холода, но не на улице вокруг, а в душе. Казалось, что все хорошие чувства и воспоминания костенеют, превращаясь сначала во что-то очень твердое, а потом, становясь не больше, чем блестящим куском с полупрозрачной кристальной структурой, способным пронзить тело не хуже, чем кованая сталь или отлитая специального для этого пуля.

   Олег ощущал себя этой пулей. Уже почти выпущенной из нарезного ствола. Осталось только дождаться и узнать, кто же будет первой жертвой.

   Его привели к главному корпусу. Потоптавшись у дверей, он взялся за ручку. Без единого скрипа перегородка сдвинулась с места, открывая путь внутрь, где, судя по всему, происходило что-то очень странное и точно не то, чего можно было ожидать.

   Все столы у фонтана были сдвинуты в широкий полукруг. Атлеты сидели на стульях, уставившись в шахматные доски, покоившиеся перед ними, фигуры на которых уже занимали самые разнообразные позиции. Олег видел не всю картину, что-то загораживали спины, что-то просто было слишком далеко, но многие партии уже подходили к эндшпилю и складывались явно не в пользу тех, кто играл за белые фигуры. Больше всего удивляло то, что это был сеанс одновременной игры, вел который, никто иной, как Сержант. Он неторопливо переходил от одного стола к другому, дожидаясь, когда кто-нибудь сделает ответный ход.

   Войдя в зал, дверь за ним тут же закрылась, Олег посмотрел на единственный пустующий стул перед столом чуть выдвинутым вперед отдельно ото всех. Фигуры занимали свои начальные позиции на черно-белой доске, дожидаясь того, кто же отдаст им первый приказ.

   Он ненавидел шахматы.

   - А вот и король клетки пожаловал, - громко обозначил Сержант появление еще одного человека в зале, - этого сезона конечно. Поздравил, если было бы с чем.

   Олег не ответил.

   На него почти никто не смотрел. Только Альбинос повернулся и кивнул. Его партия складывалась получше, чем у других, но мат белым через три-четыре хода был неизбежен. Кем бы на самом деле не являлся мужчина с бульдожьим лицом, что нянчился с атлетами, он точно хотел показаться глупее и проще, чем был в действительности.

   - У нас сегодня проверка интеллекта. Пока ты будешь есть, я разберусь с этими сосунками и расскажу, что ты пропустил.

   Из боковой двери появился еще один мужчина, пихнул в руки Олегу миску с очень густым супом, ложку и поставил на пол высокую кружку с дымящимся напитком, по цвету похожим на чай.

   Он не стал себя уговаривать и, как стоял, так и принялся уплетать суп, слушая гремящий мужской голос.

   - Многие считают, что шахматы учат тактике и выдержке, планированию и стратегии. На самом деле, все это чушь. Сложно научиться тому, что является талантом, данным не каждому.

   С этими словами Сержант отвесил хлесткую оплеуху коротковолосой девушке, которая в клетке боролась с Грифом. На ее и без того покрытом синяками лице, уже не осталось живого места, а партию она проиграла в три хода, получив детский мат. Похоже обладательница цифры десять на майке совершенно не умела играть в шахматы, другого объяснения такого позорного проигрыша у Олега не нашлось.

   Он ощутил, как сильно голоден. Горячий густой суп, почти протеиновая каша, обволакивал пищевод, стекая в желудок. Хотелось подольше растянуть этот момент, но злобные взгляды, которые Сержант бросал на него, заставляли мужчину пихать в рот ложку за ложкой, только и делая, что глотая.

   - Эта игра, величайшая дань полководцев прошлого нашим дням. Вы должны научиться видеть себя целой армией, даже если вы одни, а в руках обломок деревяшки. Страх делает вас слабыми, а бояться должны ваши враги.

   Он подошел к Грифу, который делал вид, что совершенно не заинтересован в этой глупой игре, но все же его партия длилась уже не меньше тридцати ходов, и фигур на доске осталось не так много. Сержант поразмыслил немного и не самым очевидным передвижением ладьи из одного угла площадки в другой решил исход противостояния. Через два хода он выиграет и эту партию.

   Олег с разочарованием царапнул ложкой по дну тарелки и взял в руки кружку. Это действительно оказался чай. Насыщенный, полный каких-то травяных добавок, из которых легко узнавались только мята и шиповник. Напиток сильно бодрил и согревал. После пары глотков можно было представить себя где-то совсем в другом месте и иной компании, но Олег не желал терять связи с реальностью и, поставив посуду на пол, занял единственное свободное место.

   Он ненавидел шахматы, потому что его отец, когда не пил и не смотрел телевизор, обожал еще только одно занятие, для которого требовалось два участника. Шахматистом он был великолепным. Зарытый талант, жалкие ростки которого смогли проявить себя, едва поднявшись над землей обыденности и повседневности старого мира.

   - Слон на ц пять - мат. Королева ж шесть - мат. Пешка на ж пять, а потом конь на эф четыре - мат.

   Сержант последовательно указывал на атлетов пальцами и называл ходы, которые обрывали их и без того призрачные надежды на победу. Молодой парень с тройкой на груди, от обиды отпихнул доску от себя широким взмахом руки. Дерево загремело по полу, фигуры разлетелись в разные стороны. Он что-то пробормотал, но слов было не разобрать, хотя каждый сейчас чувствовал нечто похожее.

   - Посмотрим на тебя, солдатик, каков ты, когда работать нужно головой.

   Остальные атлеты встали со своим мест. Кто-то подошел ближе, интересуясь тем, каково будет развитие этого поединка. Другие возвращались в свои комнаты. До Олега донеслись звуки урчащих животов. Похоже, кто-то остался без ужина, вчистую проиграв свою партию. Он на самом деле, как никто другой понимал, что дело было не в игре. За ними наблюдали: за каждой мелочью в движениях, в жестах, в мимике, в реакциях на поражения и победы. Они открывались и перед друг другом, все меньше оставляя загадок и секретов, которые можно было бы унести с собой на арену. Их лишали возможных преимуществ, выравнивая общий поток, чтобы фавориты были таковыми лишь внешне.

   - Прошу.

   Сержант сел напротив него за стол и сделал нарочито вежливый жест, приглашающий белые фигуры по традиции начать первыми.

   Олег помедлил, глядя ему в лицо. Трудно было предугадать, что именно преподнесет ему соперник в этом поединке, но однозначно просто не будет. И все же изобретать велосипед не было нужды: пешка перед королем двинулась вперед.

   За своей спиной Олег ощутил движение и оглянулся. Оскар замер в шаге от спинки стула и сложил руки на груди. Он будто собирался что-то подсказать, но в последний момент решил, что гораздо лучшим решение будет молчать и наблюдать. Он, как и все вокруг, скорее всего не верил, что кому-то удастся обыграть мужчину напротив атлета.

   Сначала все шло своим чередом. Партия велась без секундомера, поэтому времени на раздумья было сколько угодно, но оба игрока предпочитали быстро перемешать фигуры, не тратя время вначале на бесполезное обдумывание только развертывающегося театра боевых действий.

   Олег легко разрушил защиту Филидора, которую выстраивали черные, при этом сам же едва не пропустил ферзевой гамбит.

   Сержант думал сразу в трех направлениях. У него оставался запасной план, если первые два провалятся. К тому же он отлично знал шахматную теорию, но Олег не до конца был уверен, что это не зазубренные дебюты самых известных мировых партий прошлого. Что-то очень прямолинейное, даже академичное было в действиях черных фигур. Правда, с другой стороны, это походило на еще одну ловушку, которая через пару ходов обернется очень неприятной необходимостью пожертвовать важной фигурой, когда этого вполне можно было избежать.

   Мужчину с бульдожьим лицом, похоже, мучили подобные мысли. Временные промежутки между движениями фигур начали увеличиваться, и каждый новый ход таил в себе все более изощренное решение партии. Одно перемещение легко могло склонить чашу весов к атлету или же его тренеру.

   Надсмотрщику, отстраненно, стараясь не отвлекаться от игры, подумал Олег. Он уже почти потерял надежду провести еще несколько хорошо знакомых гамбитов, теряя пешку за пешкой. Сержанту тоже было не сладко: к середине партии у него не осталось ни одного коня, а король потерял возможность провести рокировку.

   Они сидели за столом уже не меньше сорока минут. Все, кто остались в холле главного корпуса и наблюдали за игрой явно не жалели об этом. Кто-то пошутил насчет того, что не хватает попкорна, но этот голос не поддержали.

   Происходящее на шахматном поле походило на самую настоящую войну. Умирали и солдаты и генералы, а полководцы все сильнее ощущали, как их войскам не остается ничего иного, как перейти в последнее и решительное наступление. Весь вопрос был только в том, кто отважится на это первым.

   Олег не стремился выиграть, его целью было не проиграть, но азарт уже захватил его. Пальцы сжали ферзя и передвинули его через всю доску.

   - Шах, - спокойно и размеренно произнес он.

   Сержант посмотрел на него и скривил губы.

   - Недурно, очень недурно. Адаптация, импровизация, основанная на классике. Кто учил тебя играть?

   - Этого человека уже давно нет, да и не было никогда.

   Олег вздохнул, откинувшись на спинку стула.

   - Как насчет ничьей?

   Голос Сержанта тоже был ровным и уверенным, что добавило странности этому предложению и заставило Олега, склонив голову к плечу, вернуться к созерцанию позиций на доске.

   Его сильно беспокоило то, что он не мог найти ни одного явного намека на то, что побудило Сержанта предложить ничью. Может, ему просто надоело играть, а может, этот урок был давно закончен, и осталась лишь раздача оценок, которые и так были известны всем и каждому. Была еще вероятность, что он дразнит своего противника, который не видит, как через несколько ходов его король попадет в хитрую ловушку.

   - Согласен, - кивнув, ответил Олег.

   - Отлично, тогда всем пора спать. Завтра у нас будет полная обойма и мы, наконец-то отправим вас всех на интервью. Выспитесь получше, а то опять будут по всему городу висеть постеры с глуповатыми обрюзгшими лицами, а не физиономиями настоящих атлетов.

   Сержант махнул рукой, разгоняя всех по комнатам, а потом схватил Олега за плечо.

   - Почему ты согласился?

   - А почему нет? Да и не люблю я эту игру.

   - Умирать ты не полюбишь еще больше, - продолжал говорить Сержант, не отпуская его и все сильнее сжимая пальцы, - врагов надо всегда добивать, а не оставлять на поле боя за своей спиной. Запомни это и быстро с глаз моих.

   Он рявкнул это прямо в ухо Олегу. Тот отшатнулся и поплелся по лестнице наверх, ощутив навалившуюся усталость и неприятно ноющую боль в животе. Застыв перед дверью в комнату, он обернулся и посмотрел вниз, туда, где на столе все еще покоилась шахматная доска с застывшими на ней фигурами.