Когда все приготовления к работам будущего года были закончены, Нечаев взял двухнедельный отпуск и отправился в Мичуринск.

Он приехал туда в пасмурное, осеннее утро. Непрерывно лил мелкий холодный дождь. Низенькие домики города стояли хмурые и неприветливые. Скользкая серая грязь на тротуарах казалась непроходимой. Нечаев взял извозчика и велел ехать к Мичурину. Малорослая лошадка неспеша побежала в город, звонко цокая копытами о булыжник мостовой.

С трепетом приближался Михаил к дому великого ученого, жизнь и работу которого считал образцом для себя. Еще задолго до поступления в институт увлекался он смелыми опытами Мичурина и с волнением читал скупые строки газетной хроники, сообщавшие о новых достижениях замечательного садовода. Нечаеву казалось, что Мичурин сразу же поймет его замыслы, может быть, даже похвалит его и во всяком случае поддержит.

Но все вышло не так, как предполагал Михаил.

Мичурин принял Нечаева не очень радушно. Он был нездоров и утомлен бесконечным паломничеством садоводов, агрономов и селекционеров, отвлекавших его от работы.

Расспросив Нечаева, кто он такой, Мичурин пододвинул ему стул и сказал сухо:

— Садитесь, молодой человек, и рассказывайте.

Михаил, несколько смущенный таким холодным приемом, сбивчиво рассказал знаменитому селекционеру о своих планах. Мичурин выслушал его равнодушно. Когда Михаил кончил, он встал, прошелся по комнате, почесывая седую острую бородку, и сказал сурово:

— Это все пустяки. Пшеницу с пшеницей всякий скрестить может, дело немудреное. А вы вот найдите пшенице такой объект, чтобы стоило ее скрещивать.

Он внимательно посмотрел на огорченного Нечаева, улыбнулся и добавил весело:

— Ищите новые пути, батенька!

В тот же день Нечаев выехал обратно в Воронеж. Вначале он ощущал неприятное чувство разочарования. Ему казалось, что знаменитый ученый принял его слишком холодно и не захотел вникнуть в его планы. Но, поразмыслив, Михаил решил, что Мичурин, собственно, был прав. Чем в самом деле хотел Нечаев удивить великого экспериментатора? Конечно, ему проект Михаила показался робкой, мальчишеской затеей. Чем больше об этом думал молодой ученый, тем сильнее убеждался в необходимости итти к созданию высокосортной пшеницы иными, более смелыми путями.