Идея прокладки проспекта возникла еще в начале 1930-х годов, когда началась разработка генерального плана реконструкции Москвы. Радиально-кольцевая схема планировки столицы при всех своих многочисленных плюсах имела и существенный минус: расходящиеся от Кремля лучи главных городских магистралей концентрировали в центре города все транспортные и людские потоки. Уже в 1920-х годах XX столетия старые узкие и извилистые улицы перестали справляться со все возрастающим движением, а в перспективе московскому центру грозил полный транспортный паралич.

К счастью, городское руководство в то время умело думать не только о сиюминутных нуждах, но и о будущем Москвы. Проблема решалась либо полным разрушением радиально-кольцевой планировки (как предлагали особо ретивые, но не особо талантливые зодчие-планировщики), либо ее развитием и усилением новыми кольцевыми и радиальными магистралями, особенно в перегруженном центре. Естественно, первый вариант, грозивший практически полным уничтожением старой Москвы, был с презрением отвергнут, а на основе второго сформирован Генеральный план реконструкции Москвы 1935 года.

Среди многих планировочных мероприятий, намеченных планом, первоочередным являлась реконструкция главных въездов в город – с северо-запада, из Ленинграда и северных европейских стран, и с запада – из Центральной и Западной Европы.

С первым направлением дело обстояло более или менее благополучно – он проходил по относительно прямой (конечно, по меркам старой Москвы) трассе улица Горького – Ленинградское шоссе, застроенной относительно приличными, хотя и не слишком ценными в материальном плане внушительными домами. Это облегчало проведение реконструктивных работ: совсем ветхие строения можно было без особого ущерба снести, что поценнее – передвинуть, надстроить, переоформить.

А вот западный въезд в столицу начинался с Можайского шоссе, сплошь застроенного одно– и двухэтажными деревянными домиками, и поворачивал на Большую Дорогомиловскую улицу. Убожество окрестной застройки подчеркивало соседство двух относительно новых представительных сооружений – Бородинского моста и Киевского вокзала. За рекой кривая, обстроенная жалкими домишками Смоленская улица пересекала Садовое кольцо и выводила на Арбат.

Здесь картина резко менялась. Вдоль бойкой торговой улицы высились большие по тем временам здания – до восьми этажей, перемежавшиеся, правда, все такими же старыми хибарками. Арбат выходил на бесформенную Арбатскую площадь, откуда несколько очередных поворотов позволяли попасть на Воздвиженку – улицу, наконец-то открывающую перед обалдевшим от московской бестолочи путником вид на Троицкую башню Кремля. Невольно напрашивалась озорная мысль, что наши предки-москвичи специально изувечили западные «врата» столицы, чтобы затруднить путь всевозможным ворогам. Ведь именно с запада в последние века надвигались разные поляки, шведы, французы, немцы…