Несмотря на явный успех открытого конкурса, главная задача – выявление выразительного архитектурно-художественного образа Дворца – убедительного решения не нашла. Был получен целый ряд отличных идей решения функциональных задач, таких как конструкция большепролетного покрытия, загрузка и эвакуация помещений, обеспечение пропуска массовых шествий через Большой зал. Но ни один из проектов не дал решения Дворца Советов как здания – символа социалистической эпохи. Требовался яркий, запоминающийся образ, воспринимаемый сразу, с первого взгляда, причем самыми простыми людьми. Нужно было искать новые выразительные средства. Именно этим и руководствовался Совет строительства, объявив очередной, на сей раз закрытый конкурс.

В соответствии с постановлением «Об организации работ по окончательному составлению проекта Дворца Советов в г. Москве» от 28 февраля 1932 года задание было существенно скорректировано. Важнейшим изменением стала отмена требования об обеспечении пропуска через Большой зал демонстраций и шествий. Также существенную роль в дальнейших разработках сыграли безусловно правильные положения об открытом размещении Дворца и ликвидации бутафорских колоннад, о высотной композиции здания. Самым трудным для исполнения оказался восьмой пункт постановления, рекомендовавший участникам обращать свои творческие поиски «к использованию как новых, так и лучших приемов классической архитектуры». При этом подчеркивалось, что никакой определенный стиль прошлого не задается.

Закрытый конкурс прошел в марте – июле 1932 года. Заказы выдали двенадцати авторам и авторским коллективам, чьи проекты привлекли внимание на предшествующих этапах. Первый коллектив-участник составляли К.С. Алабян, Г.Б. Кочар, А.Г. Мордвинов, В.Н. Симбирцев, второй – братья Веснины, третий – студенты АСИ под руководством А.В. Власова, четвертый – М.Я. Гинзбург, немецкий архитектор Г. Гассенпфлуг, С.А. Лисагор, пятый – Я.Н. Додица и А.Н. Душкин, шестой – А.Ф. Жуков и Д.Н. Чечулин, седьмой – В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх. Остальными конкурсантами стали отдельные архитекторы – И.А. Голосов, И.В. Жолтовский, Н.А. Ладовский, Б.М. Иофан, Г.М. Людвиг.

Конкурсный проект Дворца Советов. Арх. М. Гинзбург, Г. Гассенпфлуг, С. Лисагор. 1932 г. Макет

К работе на новой стадии проектирования наряду с призерами открытого конкурса получили приглашения маститые зодчие, не принимавшие в нем участия, – Щуко и Гельфрейх, Голосов, Веснины. Помимо этого десять проектов на конкурс поступило в инициативном порядке. Вновь отмечалось участие в конкурсе представителей всех творческих направлений в советской архитектуре.

Конкурсный проект Дворца Советов. Арх. К. Алабян, В. Симбирцев. 1932 г. Перспектива

Конкурс 1932 года дал гораздо более зрелые проекты, чем предшествующий. Откровенно слабые работы представили только Голосов и Жолтовский. Лауреат высшей премии открытого конкурса Жолтовский предложил довольно скучное здание, напоминающее какое-то итальянское палаццо и по мотивам обработки являющееся предтечей жилых домов, впоследствии выстроенных архитектором на Смоленской площади и Ленинском проспекте. Голосов выдал нечто, сильно напоминающее крепостной бастион и не имеющее никакого отношения к поставленной задаче.

Проект Весниных очередной раз варьировал мотив «цилиндр и башня» в достаточно традиционном конструктивистском оформлении. Если бы такое здание возникло в качестве рабочего клуба какого-нибудь крупного промышленного центра, его вполне можно было отнести к шедеврам конструктивизма, однако к роли Дворца Советов оно не слишком подходило. Поэтому даже исследователи творчества Весниных не решаются отнести эту работу братьев к их творческим удачам[139].

Гораздо больший интерес представлял проект другого коллектива конструктивистов – М.Я. Гинзбурга, С.А. Лисагора и немецкого архитектора Г. Гассенпфлуга. Спроектированный ими комплекс Дворца обладал хорошо развитой пространственной композицией, подчеркивавшей органическую связь здания с общественной жизнью города, отсутствие какой-либо обособленности. Вместе с тем проект более других предложений конструктивистов приближался к выражению образа Дворца[140].

Конкурсный проект Дворца Советов. Арх. Я. Додица, А. Душкин. 1932 г. Перспектива

Откровенным обращением к классике являлись проекты бригады А.В. Власова и Г.М. Людвига, также представлявшие Дворец в виде сочетания массивного цилиндрического объема Большого зала и стройной башни, которая, по мысли авторов, должна была стать высотным акцентом композиции.

Где-то посередине между классиками и конструктивистами расположился проект К.С. Алабяна и В.Н. Симбирцева, представивших внешне эффектное решение даже не с одной, а с тремя высокими башнями. Однако эти вертикали не получили органической связи с основным объемом Дворца в виде распластанного уступчатого массива, напоминающего трибуны большого стадиона.

Из двух вариантов, представленных убежденными классиками В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейхом, более интересным являлся второй, с цилиндрическим объемом главного зала. Этот проект оказался близок по композиции проекту Б.М. Иофана, который еще только нащупывал основную идею будущего Дворца – ярусное построение цилиндров. Однако то, что получилось у него на этой стадии, не слишком впечатляло. Пропорции ярусов не были найдены, обработка выглядела грубоватой и скучной.

Еще один цилиндр предложили Чечулин и Жуков, увенчав его огромным шатром, напоминающим колпак и выглядевшим явно чужеродным элементом.

Пожалуй, наиболее впечатляющим оказался проект Я.Н. Додицы и А.Н. Душкина, предложивших сложную ступенчатую объемную композицию, выделяющую их работу среди других. Многоярусная структура Дворца Додицы и Душкина, очевидно, оказала влияние на ход проектирования Дворца. К сожалению, на следующем этапе найденная молодыми архитекторами тема ими не развивалась, а сами они вошли в состав сборной бригады.

Близким по объемной композиции был и выполненный в инициативном порядке проект А.В. Щусева, представлявший сильно развитый в плане горизонтальный объем, завершенный мощной многоступенчатой башней.