Казалось бы, к 1980 году школ в столице было вполне достаточно, особенно с учетом постепенного старения москвичей. В общей структуре населения города доля детей становилась все более низкой. Но школы продолжали строиться. На то имелось много причин.

Первая из них – постоянный процесс переселения жителей. В центре города жилья становилось все меньше и меньше. Многие жилые дома превратились в конторы, наиболее ветхие сносились, а жители перебирались в новые районы. Ездить в школу за тридевять земель готовы не многие, а потому нужда в школьных зданиях в центре города все уменьшается. Зато в районах новостроек нужно возводить школы для детей новоселов.

В 1979 году наименьшая доля детей школьного возраста отмечалась в пределах Садового кольца – всего 80 на 1000 человек. При этом обеспеченность школьными местами была наилучшей во всем городе – 116 процентов. В поясе между Садовым кольцом и Окружной железной дорогой школьников было больше – в среднем 100 на 1000 человек, обеспеченность школами составляла 100 процентов. А вот в новых районах при наибольшем количестве детей (от 110 до 130 на каждую тысячу населения) школ не хватало – их имелось всего 90 процентов от потребности[70].

Большую сумятицу вызвало в московском школьном строительстве принятое сессией Верховного Совета СССР постановление «Основные направления реформы общеобразовательной и профессиональной школы». Особенно страшным оказался раздел, устанавливающий переход к одиннадцатилетнему обучению. Еще бы – для размещения вновь учреждаемых одиннадцатых классов нужны новые помещения. Строители тут же подсчитали: только для того, чтобы покрыть нужду в этих самых лишних классах, потребовалось бы ежегодно строить в Москве школьных зданий на 70–75 тысяч мест.

Вторая причина – моральное старение школьных зданий. Даже относительно молодые «самолеты» спустя всего десять – двенадцать лет уже не могли считаться отвечающими всем современным требованиям, а уж о школах 1930—1950-х годов и говорить не приходится. Правда, физкультурные залы почти ко всем из них приделали, но затем настала пора устраивать в школах столовые, актовые залы, прочие помещения.

Сыграло свою роль и сокращение численности ребят в одном классе. До 1980-х годов вместимость школ рассчитывалась из пред положения, что в каждом классе должно быть около 40 учеников, хотя для Москвы такая численность представляла собой явный анахронизм. В большинстве московских классов занималось не более 28 учеников, а в специальных школах – по 15–25, не говоря уже о том, что некоторые предметы (например, иностранные языки) изучаются в совсем маленьких группах по 8—10 человек. А раз уменьшаются группы, то и помещения нужны меньшего размера, но зато их требуется больше. Значит, нужно пристраивать к школам и дополнительные классные корпуса. В результате некоторые школы 1930-х годов (например, на Михалковской улице, 13а) превратились в целые комплексы, среди элементов которых трудно сразу обнаружить самое первое здание.

Бывало, что вместо долгих достроек и перестроек оказывалось проще возвести новое здание, а старое использовать для других целей, а то и вовсе сломать. Так, например, исчезла одна из школ, выстроенных в славном 1935 году по Старому шоссе (ныне улица Вучетича, 8) архитектором Федоровым. Сейчас на ее месте стоит одно из самых современных в Москве школьных зданий.

Поэтому проектирование школ продолжалось. В работах педагогов, врачей, архитекторов, психологов выдвигались все новые и новые предложения, из которых постепенно складывался образ московской школы будущего. Большинству проектировщиков она виделась низкой – в один или два этажа. У таких школ есть ряд явных преимуществ по сравнению с многоэтажными. Классы в них можно освещать с помощью верхнего света – большого витража на потолке. Значит, совсем не обязательно, чтобы все классы примыкали к внешним стенам здания – можно устраивать их и в середине корпуса. Следовательно, можно сделать его сколь угодно широким, а это даст возможность сделать планировку гибкой, предусмотреть возможность трансформировать размеры и форму помещений в зависимости от потребностей. Для таких трансформаций даже разрабатывались новые конструкции – легкие, но прочные и не пропускающие звук.

Очень привлекательной выглядела и идея зонирования – деления школ на отдельные сектора – гуманитарных и естественных наук. Это также достигалось с помощью гибкой планировки, позволявшей «настраивать» школьное здание на определенную специализацию. Широкое использование технических средств обучения – компьютеров, видео– и аудиотехники также требовало специальных помещений.

Еще одно направление поисков – создание больших школьных комплексов. Объединение нескольких школ на одном участке открывает большие возможности. Например, в школьный блок из двух школ 33+33 (то есть на тридцать три класса каждая) можно включить целых три спортивных зала, один из которых будет гораздо больших размеров. Для двух отдельных школ той же вместимости (при тех же затратах) подобная роскошь пока немыслима.

Ну и наконец, внешний облик хотелось сделать более нарядным, ярким, привлекающим внимание. Психологи считают, что в таких зданиях будет приятнее и легче учиться и работать.

Реализацию этих замыслов надолго отодвинули страшные события конца XX века. Нужда в школах сократилась, поскольку Москва начала стареть со страшной скоростью – мгновенно обнищавшие семьи просто не могли прокормить даже одного ребенка. Правда, отчасти это компенсировалось массовым притоком иммигрантов из других регионов страны, где условия жизни гораздо хуже, чем в столице. Экономический развал обусловил падение объемов жилищного и культурно-бытового строительства.

Но начало XXI века вновь оживило строительство – сегодня в Москве ежегодно вводится в строй по десять – двенадцать школьных зданий.