Король сложил свои полномочия, и вновь начались трени­ровки с Юриком.

Он привез из Москвы кем-то переведенную и отпечатанную на специальной фотомашине книгу «Дзюдо Кодокан», с серия­ми рисунков и объяснениями к двумстам приемам. Та еще кни­га! Ему ее друзья-москвичи подарили.

Какие красивые названия у иных приемов: «риу-зетсу» — снег, лежащий на иве; «юки-оре» — ветка, сломанная снегом; «ива-нами» — скала, омываемая волнами.

Насмотрелся там Юрик, на Олимпиаде, и нам передышки не давал: опять подножки, подсечки, зацепы, движения бед­ром и плечом, захваты и толчки руками, приемы «сутеми» — уступания...

Разучивали и «ката» — это вроде показательного выступ­ления, когда ты выполняешь упражнения, броски и даже удары ногами и руками, будто бы сражаясь с тенью.

—Необходимо предвосхищать прием противника, — вби­вал нам в голову Юрик, — проводить атаку или контратаку на долю секунды раньше. Если противник сильный, с ним надо попытаться разделаться как можно скорей, иначе «зада­вит», не выдержишь вдруг навязанный им темп. Если же схватка на равных, нужно действовать предельно осторожно.

—А если он слабее? — спрашивал Славка.

—Тогда надо пробовать приемы, которые сам плохо усвоил.

—Тогда он победит! — удивлялся Славка.

—Я же о тренировках говорю, — тоже удивлялся Юрик его тупости.

... Приближался сентябрь, скоро в школу.

Серьезный разговор у нас с Королем все-таки произошел. Он заявился ко мне в сарай после очередной тренировки и сказал:

—Жаль, у тебя нет стереофонического проигрывателя. Я такие диски достал — югославские, перепечатка со «штат­ских»!

—Другим самоделки продаешь, а на выручку фирму покупаешь? — Сам не понимаю, как у меня с языка сорва­лось.

Король остался невозмутимым, как статуя Командора:

—Сорока на хвосте принесла?

—Я на толкучке был и видел. — Отступать было некуда.

Король чуть шевельнул бровью:

—А чего ты там на толкучке не видел?

—Отец просил ему пластинку Утесова достать, — вывернулся я. — Вот и увидел. Нехорошо, Витя. Нехорошо, — по­вторил я.

—Глядите, какой свидетель! — нарочито изумился он.

—Ну, доносить на тебя не собираюсь, — сказал я. — Хоть вы с Сашкой и мелкие спекулянты.

—Спекулирует тот, кто покупает дешево, а перепродает дорого. А допустим, если человек сам что-то сделал и затем продает? Тогда как?

—Кустарь-одиночка? — переспросил я. — Ты что, плас­тинки делаешь?

Король понял, что совершил промах.

—Я сказал, допустим... — Он отвернулся.

—Допустим, — кивнул я. — И что?

—А то! Люди спасибо говорят. Мы их выручаем: такие записи днем с огнем не сыщешь. Усёк?

—И блатных словечек уже у Сашки поднабрался, — ска­зал я.

—Скажи, завидуешь,— сел напротив меня Король. — Мы зарабатываем деньги, а у тебя кукиш сквозь карман све­тится.

—У меня не кукиш, — ответил я. — У меня в кармане вошь на аркане. Зато своя. Чужого не беру.

—Не горячись. Хочешь, в компанию возьму? — внезапно предложил он.

—С Сашкой?

—Не только... — загадочно произнес он.

Я подумал: « Неплохо бы поглядеть, что за компания такая. А там видно будет».

Для конспирации я поломался немного, затем вроде бы нехотя согласился.

—Другое дело, — успокоился Король. — Ваньку валяет, а сам на мороженое у родителей клянчит. Только не говори ни­кому: не поймут, как и ты сам вначале. И запомни: ничего бесчестного ты не делаешь. Один мой знакомый говорил: рынок пустоты не терпит. Ну, откажемся мы. Другие станут пластин­ки продавать. Если бы «Мелодия» выпускала современные записи большим тиражом, нам вообще бы не о чем было спо­рить.

С этим я согласен. Надо выпускать то, что люди хотят ку­пить. Вон в нашем обувном навалом обуви, а я себе два месяца кроссовки достать не могу.

Даже отец возмущался: «Переплатить некому!»

Сами, сами спекулянтов плодим, как мух на гнилье...

Что это за «знакомый» у Короля? Уж не тот ли тип, кото­рый ночью на кладбище с Сашкой разговаривал?

—Когда начнем? — деловито встал я.

Королю понравилась моя прыть, он покровительственно похлопал меня по плечу.

—Скоро. Я еще должен посоветоваться кое с кем. Считай, моя рекомендация тебе обеспечена. Только, чур, молчок. Мо­гила герцога Букингема! — вновь предупредил он.

И я понял, что, кроме денег, ему нравится сама эта игра в таинственность и опасность.

—Когда скоро? — заныл я, будто в нетерпении. — В про­шлый раз ты тоже говорил «скоро»...

—Дважды не обману, — улыбнулся Король. — В прошлый раз я сам себя выручил и отдал деньги Сашке. А в этот мне никакой помощи не надо, я тебе предложил по-дружески.

Такой друг тебя до тюрьмы доведет и будет считать, что облагодетельствовал. Выискал себе романтику! И меня вовле­кает. Так ему спокойней будет: не он один. Сашка, тот не в счет: он отпетым считается.

Слово «отпетый», вероятно, религиозного происхождения: покойника в церкви отпевали певчие. Терять ему, отпетому, значит, нечего, даже самой жизни.

Попозже Король снова зашел ко мне в сарай и сооб­щил:

—Я тебе как другу признаюсь: Сашка против. Он почему- то не доверяет.

—Уговори, — настаивал я.

—Попробую, — замялся Король.

—Лучше я сам. Пошли к Сашке, — предложил я.

—Да он сейчас... не дома, — вновь замялся Король.

—Веди в «не дома», — упорствовал я.

—Пожалуй... — задумался Король. — Поставим их перед фактом...

—Ставь!

—Да, так лучше будет, — решился Король. — Честное слово даешь?

—Даю. Честное слово! — В чем давал я честное слово, он, конечно, и не подозревал. Надо же, честное слово спрашивал ради нечестных дел.

... И мы опять очутились в подземном ходе, переплыв на тот же островок, где стояла часовня.

Ту дверь с замком Король важно отпер собственным клю­чом. Здесь он чувствовал себя как дома. Признаться, с Королем вновь было не страшно идти подземельем.

—А люк открыт? — машинально спросил я его, когда мы подошли к ступенькам, ведущим на кладбище.

—Откуда знаешь? — остановился он.

—Про что?

—Про люк?

—Так... в кинофильмах в каждом подземном ходе — люк на люке, — нашелся я. — Так уж принято.

—Традицию не нарушаем, — снова заважничал Король.

Мы поднялись по ступенькам, и он открыл люк.

Попав на кладбище, я спросил самым жутким голосом:

—Уж не на кладбище ли мы? Ой, как страшно! — и изо­бразил сильную дрожь всем телом.

—Не трусь, — озабоченно сказал Король.

Ему, видимо, не давала покоя мысль: что скажут «те» за его самовольство? Привел меня без спроса в самое логово!

Мы подошли к сторожке, где одиноко светилось зашторен­ное оконце.

Король трижды постучал по стеклу условленным стуком. Немного погодя открылась дверь.

—Виктор? Входи, — пригласил мужской голос.

—Я не один, — напряженно сказал Король.

—Кто там с тобой? — с беспокойством спросил незнако­мец.

—Товарищ. Я о нем Сашке говорил, — подойдя к незна­комцу, громко зашептал Король.

—Пусть здесь подождет, — оборвал незнакомец. И они скрылись за дверью.

Я ждал. По шторам мелькали тени, глухо и неотчетливо бубнили голоса. Затем смолкли.

Дверь снова открылась.

—Заходи, — сказал незнакомец.

Пройдя вслед за ним через темную переднюю, я очутился в освещенной комнате. За круглым старинным столом перед электрическим самоваром сидели и пили чай Сашка, Король и Сашкин дядька из «Фотографии» на базаре.

Мой спутник оказался худощавым, невысоким мужчиной лет сорока пяти с быстрыми серыми глазами и редкими воло­сами, зачесанными назад. Он приветливо улыбался мне, госте­приимным жестом приглашая за стол:

—Милости прошу к нашему шалашу. И поздний гость — радость в доме.

Я сел за стол. Сашкин дядька налил мне чаю.

—Он все знает? — быстро взглянул на Короля хозяин.

—Не все, конечно... — сдержанно ответил Король. — Я ему в принципе объяснил.

—И ладушки. — Хозяин закурил едкую сигарету «Па­мир».

—Ты с ним повежливей, Федотыч. Сын директора сах- завода, — подал голос Сашка. — Как-никак...

—Директор тоже на зарплате, — заблеял противным смешком Сашкин дядька.

—Что-нибудь купить надумал? — поглядывая на меня, дымил хозяин Федотыч.

—Надумал. — Я глотнул чаю.

—Велосипед?

—«Жигули».

Все засмеялись, кроме Федотыча.

—Напрасно, — обернулся он к компании. — Лет до восемнадцати накопит, если стараться будет. — Он ласково спро­сил: — Будешь стараться?

—Чего тут такого? Подумаешь, пластинки! — Затем я притворился испуганным: — А никто не узнает?

—Человек сам себе не враг. Кто ж узнает, если ты сам об этом болтать не станешь? — приглядывался ко мне Фе­дотыч.

—Могила герцога Букингема! — воскликнул я, повторив Витькины слова.

—Вот-вот, — согласился Федотыч. — Это на которого ми­леди пуританина натравила? Видал фильмишко. Здесь, — он перешел на шепот, — под землей и другие ходы имеются. Со временем все покажу. А покамест ключ от той двери за­служи, как они, — и показал на Короля и Сашку. — Доверие оправдать надо.

—Постараюсь. А где кровью расписываться? — спросил я.

—Какой кровью? — опешил Федотыч.

—Не читали разве? Всегда кровью расписываются, всту­пая в тайные общества! — горячо сказал я.

—Дочитался... — захихикал Сашка.

—Псих, — определил Сашкин дядька.

А Король хмуро поглядел на меня:

—Не дури.

—Что вы на парня напали? — благодушно произнес Фе­дотыч. — Сам таким был... Романтика! — И резко сказал: — Никакого тут общества нету. А тайна есть. Только собаки язык наружу вывешивают, а человек держит его за зубами. — Он загасил сигарету о спичечный коробок. — Теперь по домам. Попили чайку — и баиньки. Связь будешь держать с Викто­ром, — добавил он мне на прощание.

Мы с Королем и Сашкой вышли, Сашкин дядька остался с хозяином.

Домой мы возвращались наземным путем, вроде бы как за­кадычные друзья, три мушкетера.

—Я думал, ты размазня, — признался мне Сашка.

—С маслом, — сказал я.

—Что с маслом?

—Каша такая. Размазня с маслом. Любишь?

—Я люблю, когда о деле серьезно говорят, — насупился Сашка. — А не размазывают.

—Да где дело-то? Всех и делов — чаю попили, — разо­чарованно заметил я.

—Будет дело, — пообещал Сашка.

—Леня, не прикидывайся дурачком, — посоветовал Король.

—Мне прикидываться не надо, — и я гордо скрестил на груди руки.

—Шут гороховый, — невольно улыбнулся Король.

—Чао! — сказал нам Сашка. Ему было с нами не по пути.

— Досталось мне от Федотыча... — Король проводил меня до сарая.

— Он тебе не доверяет? Хорош гусь!

—Я же тебя прямо к нему привел, — защищал Король Федотыча.

—A-а, конспирация. Как в шпионских фильмах? Связной должен знать только связного и ни при каких обстоятельствах не выводить на резидента, — отчеканил я.

—Дались тебе шпионы да тайные общества, — раздражен­но пнул Король ногой пустую консервную банку. — Элемен­тарная предосторожность.

—Значит, понимаете, что преступники, —поддел я его.

—Ну, знаешь! — возмутился он.

—Шучу, — беззаботно сказал я. — Какие мы преступни­ки? Обыкновенные мелкие спекулянты.

—Ну, знаешь! — повторил Король.

—Ничего страшного. Попадемся — нагреем родителей, как несовершеннолетние, на крупный штраф либо отси­дим несколько лет в подростковой колонии — романтично! — широко улыбнулся я. — Там и секцию дзюдо органи­зуем.

—Ты что, от природы клоун? — пришел в себя Король. — Врожденное?

—Благоприобретенное. Не беспокойся, попадаются только идиоты, — заверил я его, — кретины, дебилы и олигофрены... А мы не из того управления.

—С тобой не соскучишься. — Король крепко пожал мне руку.

—Со мной — да. — Я сжал ему руку еще крепче. — Это уж точно. Гуд найт, ваше величество! И пусть вам приснится выпуклый образ Сашкиного дядьки и незабвенные черты Фе­дотыча. Кстати, а кто он? — небрежно спросил я.

—Сторож на кладбище, — ответил Король. Мой легко­мысленный тон ему явно не нравился. — Кто ж еще!

—А я-то думал, он полномочный представитель ансамбля «Абба» в Советском Союзе. Миль пардон, мой Король, — рас­кланялся я с ним. — А он, случайно, не сводный брат того негра, у которого болезнь Паркинсона — трясучка, по-наше­му, — из группы «Бони М»? Видал по телевизору их выступ­ление?

—Может, ты с нами... передумал? — нахмурился Король.

—Читайте на ночь журнал «Крокодил», — посоветовал я. — Может, тогда к вам юмор вернется. А главное — береги нервы. Передачки нам обоим Славка будет носить: он хорошо готовит.

—Черт! — нервно сказал Король. — На тебя невозможно злиться.

—Вот и не злись. А где мы станем пластинки брать? Саш­кины вы, наверное, уже все перетаскали на толкучку?

—А за это ты не волнуйся, — посоветовал Король. — Сколько захочешь, столько и получишь. По потребностям.

—Мне бы еще и твои способности.

—Не умеешь — научим. Не хочешь — заставим.

—Только без угроз. Я волонтер-доброволец.

—Спи спокойно, Диоген, и не морочь себе извилины серо­го вещества. — Король заспешил к дому. — Со мной не про­падешь!