Первые дни Миша тосковал по матери и ел плохо. Со временем у него появился аппетит. Съест и носом в руки тычется, голос подаёт, добавки просит.

И ел всё, чем ни угостят. И хлебушко, и кашу, и картошку. Очистки даже ел. И с посудой играть любил.

Один раз чугун опростал и нахлобучил на голову. Чугун закрыл Мише глаза и с головы не слезает. Перепугался Миша, шум поднял.

Дедушка шёл с грибами из лесу, издалека почуял — неладно дома. Беда!

Миша лапами чугун с головы сдирает, а толку никакого нет.

— Миша, погоди-ка, я тебе помогу, — сказал дедушка и потянул чугун. А он не трогается, крепко засел.

Дедушка сильнее потянул — Миша заверещал дурным голосом, заколотил лапами и расцарапал хозяину руку.

— Ах ты, Голова ты Чугунная! Я к тебе с добром, а ты драться, — обиделся дедушка. — Живи как хочешь.

Миша шумел, визжал, кружился, устал и лапы кверху. Горевать сил нет. Дедушка связал ему лапы, взял зубило, молоток, расколол чугун.

— Ну что, — говорит дедушка, — Чугунная Голова, будешь ещё с посудой баловаться?

А у Миши глаза другие — смирные: видно, что настрадался, дитя лесное.

Дедушка новый чугун купил — побольше первого, чтобы таких приключений не было. А старый обколотил повыше донышка, и вот она, поилка для кур. Миша выйдет во двор, увидит её и рычит.

Издалека рычит, близко не подходит.