Послав сигнал подтверждения, Харкан отключил связь.

Карвак сидел на корточках перед бронированными дверями лабораториума, критически рассматривая экран переносного биосканера.

— Не знаю, не знаю… — бормотал он.

По бокам апотекария стояли Горв и Реннар, раздраженные задержкой, но молча ждущие следующего приказа Лоркара, рядом с которым маячил Ватек.

Остальных космодесантников Курн расставил в оборонительном построении, и они наблюдали за всеми нишами и вентиляционными ходами, словно из тех в любой момент могли хлынуть враги.

— Ну? — спросил Жерак по воксу.

— Терпение, брат-сержант, — ответил Лоркар, улыбаясь иронии своих слов. Он внимательно изучал двери лабораториума, словно пытаясь узреть скрытые за ними тайны.

— Никаких признаков жизни, вообще ничего, — не отступал Курн. — Мы не встретили ни единой живой души с момента проникновения. На станции таких размеров…

Это казалось невозможным, верно, но Лоркар вновь не удостоил соперника ответом.

Наружная контрольная панель, установленная на стене, сообщала, что температура в лабораториуме намного ниже нуля.

— Холодильная камера, — пробормотал Лоркар.

— Аварийно-анабиозная? — предположил Горв. Лицо воина покрывали племенные татуировки, указывающие на происхождение с какого-то дикого захолустного мира. Охотник, который неплохо усилил бы отделение Лоркара.

— Возможно, — ответил сержант, думавший о том же самом. Лабораториум располагался в обширном помещении, площадью не менее двухсот квадратных метров, и состоял из нескольких соединенных между собой тамбуров, ведущих в центральную исследовательскую зону. Этим исчерпывалась информация, добытая Харканом, так что только проникнув внутрь, можно было узнать, действительно ли выжившие воспользовались заморозкой.

Лоркар глянул сверху вниз на Карвака.

— Итак, апотекарий?

— Помехи на сканере, — ответил тот, вставая. — Возможно, ничего важного, просто тепловые следы мгновенно замороженного биоматериала. Мое оборудование ни один механикум не назвал бы «функционирующим».

— Может, мы здесь найдем тебе новое, Костопил, — предположил Ватек.

— Может, — эхом отозвался Карвак, всем видом показывая, что не верит в такое счастье. Апотекарий вытащил болт-пистолет из кобуры, готовясь услышать приказ о прорыве в лабораториум.

— Двери закрыты, но не заблокированы, — сообщил Реннар, осматривавший панель доступа.

— Технодесантник, наверное, сможет загрузить рунные коды и отпереть её? — спросил Горв.

— У меня полно этих самых кодов, — вмешался Ватек, и, мгновенно выхватив нож, вонзил его по рукоять в контрольную панель. Затем Злобный Десантник повернул клинок, и запирающий механизм дверей застонал в агонии.

В первые мгновения ничего не изменилось, и Реннар уже собирался сразить Ватека уничижительным сарказмом, но прикусил язык, услышав звук оживавших шестерней и сервоприводов.

— Штурмовое построение, — приказал Лоркар, внимательно вглядываясь в проем, появившийся между дверьми лабораториума. Как и большая часть станции, проход был покрыт вмятинами и закопчен пламенем, бушевавшим на «Деметрионе» до тех пор, пока с ним не справились системы пожаротушения. Так или иначе, теперь Злобные могли попасть внутрь.

Курн быстро собрал остальных, и отделения выстроились перед входом в колонну по трое.

К отряду пока не присоединился Харкан, но Лоркар уже изнывал от нетерпения. Если из лабораториума им действительно удастся проникнуть в основные доки к ждущей там добыче, то медлить нельзя.

— Мы не единственные пираты в этой части космоса, — сказал Курн, явно думавший о том же.

Друзья воинов, оставленных разлагаться в зале, могли вернуться в любой момент.

Скомандовав наступление, Лоркар первым ступил внутрь.

Злобные Десантники шагали в темноте, среди завихрений хладагентов, ещё более снижавших видимость. Завитки испарявшегося жидкого азота расползались в стороны от воинов, под ногами которых хрустела медленно оттаивавшая изморозь.

Даже в полутьме все ощущали, насколько обширен лабораториум. В тенях угадывались очертания когитаторов, изоляционных камер, шкафов с научным оборудованием и пучков толстых кабелей, проложенных по полу и потолку главного зала.

В самом сердце лабораториума возвышалась массивная платформа эллиптической формы, совершенно пустая. О её предназначении оставалось только догадываться.

Продвинувшись на двадцать метров вглубь помещения, Лоркар поднял сжатый кулак и космодесантники замерли. Лишь скрип сервоприводов, сопровождавший повороты голов, и повсеместный треск медленно таявшего льда нарушали тишину лабораториума.

— Признаки жизни? — с этими словами изо рта Лоркара вышел пар теплого дыхания. Шлем сержанта по-прежнему висел на поясе, как по причине ненадежной работы авточувств, так и из-за привычки Лоркара полагаться на собственное зрение. Изморозь уже начинала расти на его бровях и над верхней губой.

Карвак, державший в руке сканер, покачал головой. Все остальные медленно, планомерно водили стволами болтеров, отыскивая цели.

На воинов в ответ смотрели призраки, их собственные неясные отражения в оледенелом стекле какого-то обширного хранилища. Искаженные и обезображенные, они лишь отдаленно напоминали космодесантников.

Лоркар задержал взгляд на собственном отражении. Суровое, безжалостное лицо, покрытое маской шрамов. Темные круги под глазами, синева щетины на скулах и подбородке.

Под командованием Виньяра он закалился в боях, достигнув уровня жестокости, ведомого лишь Злобным Десантникам, но теперь сержант искал для себя новой славы. Найти её можно было в рядах Очернителей, и Лоркар вновь удивился тому, что Курн когда-то попал на одну миссию с элитой ордена.

— Рассредоточиться, — приказал сержант, глядя, как уродливый двойник на стекле безмолвно повторяет команду.

Злоба текла в его жилах, направляя все движения и поступки. Лоркар знал, что идеально подходит Очернителям, и после его возвращения с «Деметриона» Кастору наверняка придется это признать.

Космодесантники разошлись по лабораториуму группами из четырех воинов по флангам и в авангарде, ещё трое, включая апотекария, остались позади.

Холод и мрак полярной зимы по-прежнему властвовали вокруг. Свет немногочисленных ламп фокусировался на высокой платформе в сердце лабораториума, озаряя ромбовидный исследовательский модуль, составленный из высоких стеклянных капсул и выключенных консолей.

Поднявшись по ступеням, покрытым стелившимся туманом жидкого азота, Реннар подошел к одной из капсул.

— Какая-то гидропоника, — пробормотал он, и снизу отозвался Барода.

— Брат, мы ищем патроны, а не овощи!

Ухмыльнувшись, Реннар провел рукой по слою изморози на стекле, желая лучше рассмотреть содержимое капсулы. Им оказалась прихваченная морозом форма планетарной растительности. Кроме того, внутри замерзла лужица какой-то жидкости, и отражение, мельком увиденное в ней космодесантником, заставило его схватиться за оружие.

— Кровь Императора! — ахнув, Реннар отшатнулся и чуть не упал с платформы. Маул, мгновенно взлетевший по ступеням с тяжелым стаббером наперевес, опустил оружие, только увидев капсулу.

— Там виноградная лоза, — сообщил он, положив руку на плечо Реннара и помогая воину удержать равновесие.

Тот повернулся, услышав недоуменные нотки в голосе новичка.

— Мы все немного… напряжены, верно? — спросил Маул.

Проворчав что-то, Реннар сбросил его руку с плеча и, тяжело ступая, вновь подошел к капсуле. Он все ещё вглядывался в отверстие, протертое в изморози, когда на платформу поднялись Лоркар и Ватек.

— Я что-то заметил, — прошептал им Реннар. — Нечто, отраженное в стекле.

— Ты увидел самого себя, — ответил Лоркар, — и решил, что это противник.

Сержант скомандовал остальным воинам, поспешившим к платформе, оставаться на местах. Поклонившись, Реннар все равно продолжал смотреть внутрь, пока Лоркар спускался по ступеням. Пропустив мимо ушей насмешку сержанта, Злобный постарался вспомнить, что же именно промелькнуло у него перед глазами в тот момент.

Нечто чудовищное, запятнанное мутацией, порченое и уродливое.

Его отражение.

Во внезапном волнении Реннар посмотрел на свои руки и тело, ища признаки изменений.

— Брат… — прошипел за его спиной странный, андрогинный голос.

Резко обернувшись, готовый к бою Реннар увидел широко раскрытыми глазами… всего лишь Ватека.

— Брат, — повторил тот, на сей раз собственным тембром голоса, лишенным чуждых ноток. — Что с тобой не так?

Злобные Десантники не терпели проявлений слабости.

— Ещё немного, и ты заслужишь дисциплинарное наказание.

Реннар ничего не смог ответить, только потряс головой, пытаясь стряхнуть морок. К счастью, Ватек не успел развить свою мысль, поскольку апотекарий наконец что-то обнаружил.

— Похоже на некий вид биологической материи, — сообщил по воксу Карвак, склонившийся возле обмороженного трупа у края теней, опоясывавших зал.

Ненадолго собравшись вместе после ложной тревоги Реннара, космодесантники вновь рассредоточились по лабораториуму. За кольцом света, опоясывавшим платформу, лежала неизвестность, окутанная настолько бездонной тьмой, что даже в режиме «охотничьего зрения» Злобные ничего не могли рассмотреть на ретинальных дисплеях.

— Это точно важно? Нам стоит сначала проверить всю территорию зала, — бросил Курн, державший рядом с собой Вогана, Ригора и Ультониса.

— Опиши, что ты нашел, апотекарий, — приказал Лоркар, игнорируя другого сержанта. Он придерживался прежнего решения об осмотре лабораториума рассредоточенными группами. Ожидая ответа Карвака, Лоркар заметил ещё один терминал.

— Мышцы и кости. Труп, промороженный насквозь.

— Человеческий? — сержант подошел к терминалу, охраняемому Горвом, Фулоком и Фикасом. Судя по панели терминала, с него можно было управлять микроклиматом лабораториума.

— Интересно, зачем они включили глубокую заморозку? — произнес в пространство Лоркар, положив руку в латной перчатке на рычаг температурного контроля.

Карвак наконец разобрался с останками.

— Нет, не человеческий… туша животного. Крупный зверь, точнее, был крупным, пока его не расчленили…

Голос апотекария медленно утонул в подсознании Лоркара. Где-то на заднем плане Реннар по-прежнему кружил по платформе, осматривая капсулы одну за другой. Ватек тенью следовал за ним по пятам. Курн и его воины ступали по краю освещенной зоны, готовясь начать разведку темных углов лабораториума. Ощутив покалывание в пальцах, Лоркар опустил взгляд и посмотрел на латную перчатку, поблескивавшую отраженным светом немногочисленных ламп. Она прекрасно сидела на руке сержанта, словно откованная по его мерке. Вдруг металл задрожал, как расплывающийся пластек, поднесенный к огню, и Лоркар хотел сбросить перчатку, но передумал. Какой-то символ, проявившись на мгновение, тут же исчез, слишком быстро, чтобы сержант мог распознать его или хотя бы рассмотреть. Металл вновь разгладился.

Поморщившись, Лоркар попытался сдвинуть рычаг температурного контроля и тут же нахмурился. Его рука словно… сопротивлялась. Да нет же, рычаг просто заклинило от неиспользования, объяснил себе сержант. Приложив большее усилие, он сумел поднять рычаг и начать процесс расконсервации систем отопления и освещения.

Закрылись сопла распылителей жидкого азота, раздался сухой шум тепловентиляторов, на потолке с механическим щелчком включились ряды обогревательных ламп, и температура в зале немедленно начала расти. Уже через несколько секунд на изморози, покрывавшей стены, капсулы и все остальные поверхности в лабораториуме, начал оседать конденсат.

Когда вернулось тепло, Курн уже вошел в неосвещенный участок.

— Тут по-прежнему темно, — произнес он в вокс-канал, поднимая голову к потолку. — Должен был включиться свет, но все люмены и даже обогревательные лампы разбиты. Мне кажется, что… — сержант вдруг прервался.

Карвак оставался в общем канале.

— Насчет туши, — сообщил апотекарий, осматриваясь в поисках своего отряда. — Благодаря быстрому оттаиванию я разглядел кое-что. Она обглодана.

Лоркар заморгал, словно просыпаясь от очень глубокого сна.

— Ватек, Реннар…

Но ответил Курн.

— Здесь кто-то есть, — словно ощетинившись, прошептал он. Солнечную пушку сержант уже держал на уровне пояса.

Отойдя от терминала, Лоркар поднял болтер. Горв и остальные последовали за ним.

— Маул, Барода!

Все остальные уже бежали к сержанту, спускаясь с платформы. Теперь и Лоркар видел нечто, извивающееся в тенях.

Карвак вскочил на ноги.

— Включи обратно протоколы заморозки! — крикнул он, вытаскивая пистолет и вглядываясь во тьму. Скет и Моргак заняли позиции рядом с апотекарием, словно телохранители.

Тем временем Курна и его людей окружали во тьме.

— Кажется, вижу цели… — произнес сержант, и ему ответил тихий шипящий свист.

Сллллиииитттсссс…

Вернувшийся к терминалу Лоркар обнаружил, что не может обратить процесс потепления. Рычаг оказался заблокированным до конца расконсервации, и обойти запрет мог только технодесантник.

— Харкан! — рявкнул он в вокс-канал, но не получил ответа. Забыв о панели, сержант бросился на помощь Курну.

— Здесь точно кто-то есть…

Курн наконец увидел чудовищ, почти окруживших его. Их холодные змеиные глаза мигали в слабом свете.

Лоркар тоже видел тварей. Десятками они скользили во тьме, привлеченные теплом ламп и постчеловеческой плотью Злобных Десантников.

— Прикончи их, Курн! — заорал сержант.

Выжигающий сетчатку шар из света и огня вырвался из солнечной пушки. За долю секунды до того, как враги рассыпались пеплом, Курн и его воины всеми чувствами осознали пробужденный ими ужас.

Это были рептилии необычайных размеров, с ледяной кожей, покрытой чешуей, не уступавшей в прочности броне Злобных. Из пастей, заполненных блестевшими клыками, несло тухлой вонью гниющей плоти. На телах, оканчивавшихся мускулистым хвостом, имелось по четыре конечности.