Роуз отрицательно помахал маленькой рукой.

— Скажите, — не унимался Керри, — ваш заказчик — та же фирма, которая сегодня поместила объявление (требуется некрасивая девушка для участия в косметическом опыте)?

— Возможно, — уклончиво ответил Роуз и хмуро уставился в свой стакан. — Заметьте: я не говорю «да», а только «возможно».

— Итак, некрасивая девушка и ваш сенсационный рекламный трюк каким-то образом связаны между собой.

Роуз отхлебнул из стакана и осторожно облизал губы кончиком языка.

— Ну, это уж слишком. Неужели вы в самом деле думаете, Билл, что я так легко попадусь к вам на крючок?

— Как я понимаю, — задумчиво, словно бы не слыша этой реплики, продолжал Керри, — ваш клиент разработал новое косметическое средство, которое, возможно, и в самом деле чего-то стоит. Испытание этого средства на красивой женщине вряд ли улучшит ее внешность. Чтобы убедиться в его эффективности, нужна обычная или совсем некрасивая женщина. Сдается мне, именно в этом и заключается трюк: взять простую, ничем не примечательную девушку, применить новый эликсир, или что там еще, и, если результат будет положительным, развернуть после этого шумную рекламную кампанию.

Роуз снисходительно засмеялся.

— Ни одна фирма не станет вкладывать деньги в такое рискованное предприятие. Вам бы следовало об этом знать, Билл. Эта кампания обойдется не меньше чем в сто тысяч фунтов. Она охватит почти все столичные и провинциальные газеты, все журналы и бюллетени. К тому же, коммерческое телевидение — целая серия минутной рекламы в лучшие вечерние часы. Все рассчитано, дорогой друг, все до мельчайших подробностей. — Он замолчал и, подозрительно оглянувшись, прошептал: — Скажу вам только одно слово, Билл: «Красотворец». «Кра-со-тво-рец». Запомните это название. Когда-то оно войдет во все словари.

— Выпьем еще по одной, Клайв, — коротко отреагировал Керри.

Роуз поспешно поднял недопитый стакан и осушил его до дна.

— Вот это вы здорово придумали, дружище, — заметил он. — Самое время промочить горло.

Керри сделал знак бармену, и, когда стаканы были опять наполнены, обратил задумчивый взгляд на собеседника, поглаживая свои пышные усы.

— «Кра-со-тво-рец»? — пробормотал он, словно бы пробовал это слово на вкус. — Неплохо. Соединение двух слов — «красота» и «чудотворец».

— «Чудотворец» у них уже был, — отозвался Роуз. — Нужно было найти что-то другое, но близкое, чтобы показать связь. Это название придумал я сам, и, если хотите знать, только благодаря ему «Меррит и Хау» получили этот заказ. Придумать название для нового изделия предложили шести агентствам. Ни одно из них не выдержало сравнения. Ну, например, «Блеск». Оно подходит разве что для гуталина. А еще одно агентство предложило название «Про».

— Почему же «Про»? Роуз хихикнул в стакан.

— Вот и я спрашиваю, Билл. Почему, как вы считаете?

— Ну, возможно, оно должно наводить на мысль, что средство предназначено для актрис, манекенщиц…

— И что, наводит?

— Честно говоря, нет. Я даже представить себе не могу, чтобы порядочная девушка попросила в магазине косметику под названием «Про».

— Что такое название? — произнес Роуз преувеличенно патетическим тоном. — Название — это все. Хорошее название поможет сбыть даже неважный товар, и наоборот — неудачное название способно погубить самое великолепное изделие. Ассоциативная психология — настоящая наука, но большинство наших гениев понятия о ней не имеют.

Керри сделал глоток из стакана.

— Вы умный парень, Клайв. Вас ожидает большое будущее. Кстати, этот «Красотворец» и в самом деле так хорош?

— Это не имеет ни малейшего значения, — заявил Роуз, неловко взмахнув рукой, которую было протянул к стакану. — Чтобы обеспечить ему успех, вполне достаточно одной рекламы.

— Вы имеете в виду нечто вроде «раньше — и теперь»? Две фотографии рядом: на одной уродина, на другой — сказочная красавица. И подпись: «Когда я открывала лицо, все смеялись. Один флакончик «Красотворца» — и теперь всем приходится прикладывать ко лбу лед, чтобы прийти в себя…»

— «Красотворец» будут выпускать не во флакончиках, а в тюбиках, — перебил его Роуз, — но основную идею вы уловили. Все дело в перевоплощении. На этом строится вся кампания. Более того — мы покажем его воочию, шаг за шагом. Возьмем обычную непривлекательную мисс — продавщицу или стенографистку — и сделаем из нее первую красавицу мира.

Керри недоверчиво хмыкнул.

— А не лучше было бы взять манекенщицу или актрису, которая бы знала, что и как?

Роуз допил джин и подчеркнуто терпеливо вздохнул.

— Билл, манекенщиц и актрис используют все косметические фирмы. Здесь совсем другое дело. Речь идет о подлинном перевоплощении. Мы совсем не хотим, чтобы кто-то сказал, будто все это просто ловкий трюк. Поэтому-то мы и ищем простую, ничем не примечательную девушку, которая понятия не имеет о подобных вещах. А затем сделаем ее красавицей. Настоящей красавицей, словно она такой и родилась.

— Что-то вроде Пигмалиона?

— Можно и так назвать, если хотите. Но все без обмана. Уж не сомневайтесь. Нашему агентству здорово повезло. Если мы удачно проведем эту кампанию, она принесет нам славу, следовательно, и новые заказы. — Он умолк и хмуро уставился в пустой стакан. — Давайте-ка еще по одной на дорогу, и я улетучиваюсь.

— Ладно, Клайв, — отозвался Керри. — Еще по одной на дорожку.

Глава третья

Она была среднего роста и вся какая-то неуклюжая и безликая. Но это не было естественной неуклюжестью — просто ее фигуру обезображивало дешевое бесформенное платье из грубой голубой материи («Крашеная мешковина», — саркастически отметила про себя Бренда Мэйсон).

Темно-каштановая челка, спадая на лоб, делала ее короткое лицо еще короче. Кожа на лице была желтоватого оттенка, словно с нее не сошел прошлогодний загар или старая грязь.

Однако, как заметила мисс Мэйсон, в девушке чувствовалась какая-то непринужденность, даже элегантность, а руки у нее были красивыми, с тонкими длинными пальцами. Добавьте к этому умные глаза и приятный голос. Ее звали Мэри Стенз.

Этим утром они с Полом Дарком просмотрели четыре кандидатуры. Ни мисс Мэйсон, ни Дарк толком не знали, что требовалось от претенденток. В объявлении говорилось, что требуется некрасивая девушка, хотя это мало о чем говорило. Некрасивость, похоже, являлась чем-то вроде промежуточного звена между красотой и уродством. Но кому под силу определить, где заканчивается первая и начинается второе? К этому добавлялось и другое: характер человека, его воспитание, манеры. Все четыре девушки не отличались красотой, но в остальном были совершенно непохожи друг на друга. Попытавшись представить себя на месте руководителя рекламы косметической фирмы, Дарк наконец остановил свой выбор на одной — не лишенная женственности, с неплохой фигурой и обычным лицом, которое, судя по всему, мог сделать более привлекательным умелый парикмахер и опытная косметичка. Это была Мэри Стенз.

Дарк неторопливо расхаживал по кабинету мисс Мэйсон, курил и прислушивался к тому, как девушка, сидя у стола, отвечает на вопросы Бренды. Время от времени он сам делал какое-то замечание или задавал вопрос, но в основном только молча наблюдал. Из отдельных вопросов и ответов в его воображении, словно в калейдоскопе, все яснее складывалась картина прошлого Мэри Стенз.

Мэри была актрисой, но, похоже, далеко не первоклассной. В течение четырех сезонов она играла в театре небольшие роли, не требовавшие внешней привлекательности. Однажды выступала по телевидению — в сцене, которая по хронометру режиссера заняла одиннадцать секунд; не раз принимала участие в радиоспектаклях — здесь ее выручала хорошая дикция. Года два назад сыграла эпизодическую роль в каком-то неприметном фильме, но монтажер вырезал её эпизод, так что этого не следовало принимать во внимание. Ее амплуа — характерные роли, но в последнее время такие актрисы не очень нужны, и несколько последних месяцев она «отдыхает», зарабатывая на жизнь стенографией и машинописью. К сожалению, стенографистка она неважная, а машинистка — совсем плохая. Итак, ни в артистической, ни в деловой карьере особыми успехами Мэри Стенз похвалиться не могла.

Отец ее был австрийцем, эмигрировавшим в Англию после фашистского путча и умершим от рака в первые месяцы войны. Матери повезло в футбольном тотализаторе, и теперь она добросовестно пропивала выигранные две тысячи фунтов в своей маленькой квартирке в Бейсуотере. Брат Мэри жил в Канаде, старшая сестра — в Беркенхеде. У обоих были семьи и, наверное, у каждого орава детей.

Вот уже много лет, как Мэри отделилась от семьи, предпочитая жить своей жизнью. Вместе с еще одной актрисой-неудачницей она снимала квартиру в Саут-Кенсингтоне, но ее отношения с подругой оставляли желать лучшего. Пенелопа — так звали ее сожительницу — отличалась бешеным темпераментом, и постоянные посещения ее бесчисленных «друзей» становились для Мэри просто нестерпимыми. Мэри с удовольствием бы переехала, если бы нашла недорогую квартиру в приличном районе. Она совсем не была монашкой, однако считала, что даже такие случайные связи должны быть чем-то большим, чем барахтанье в постели с первым попавшимся мужчиной. Конечно, прямо она этого не сказала, но Дарку нетрудно было это понять.

Записав основные данные девушки, Бренда Мэйсон сказала:

— Я должна объяснить вам, мисс Стенз: мы не предлагаем вам постоянной работы в редакции «Наблюдателя». Речь идет скорее о временном журналистском поручении. Мы, в основном, охотимся за всякими необычными историями и частенько привлекаем для этого посторонних людей, чтобы раньше времени не выдать себя.

— Понимаю, — негромко ответила девушка. — Боюсь только, что я мало разбираюсь в журналистике.

— Пусть вас это не беспокоит. От вас потребуется только выполнять определенные указания и самым подробным образом докладывать нам обо всем. За это вы получите приличное вознаграждение, хотя окончательная сумма будет зависеть от того, какую информацию вы сумеете нам дать.

— Что я должна делать? — спросила девушка.

Мисс Мэйсон рассказала ей о плане, связанном с напечатанным в «Гардиан» объявлением.

— У нас уже есть кое-какие полезные сведения, — сказала она. — Эта фирма не хочет воспользоваться услугами профессиональной манекенщицы или актрисы. Поэтому для нас весьма кстати, что вы сейчас работаете машинисткой-стенографисткой. С этого момента и до завершения вашей миссии вы остаетесь только ею. Забудьте обо всем, связанном со сценой. Вы — обычная девушка, работающая в конторе и желающая попытать счастья в другом месте.

— И, самое главное, — вступил в разговор Дарк, — ни слова о ваших отношениях с «Наблюдателем». Вы этого журнала никогда и в глаза не видели. А на объявление ответили по собственной инициативе.

Мисс Мэйсон через стол придвинула к девушке лист бумаги.

— Мы уже приготовили для вас письменный ответ, — сказала она. — Вам остается только подписать его. — И подала девушке авторучку.

Мэри Стенз подписала письмо, не читая.

— Внизу наша фотолаборатория, — продолжала мисс Мэйсон. — Там вас сфотографируют. Наиболее удачную фотографию пошлем вместе с письмом. Конечно, вполне возможно, что из нашей затеи ничего не выйдет. Вас могут даже не пригласить на собеседование. Но не менее вероятно, что именно вы получите эту работу. Для нас это было бы удачей.

— А в чем именно состоит моя работа? — спросила девушка.

На ее вопрос ответил Дарк.

— Мы еще сами не знаем, — прямо сказал он. — Она связана с рекламой нового косметического средства. Его испытывают на выбранной девушке, а затем она будет фигурировать в рекламных объявлениях, в прессе и на телевидении. И, конечно, получит от фирмы определенное вознаграждение.

— Значит… если я получу эту работу, то оплата будет двойная?

— Безусловно. Не знаю, сколько вам заплатят господа от косметики, зато скажу, на что вы можете рассчитывать у нас. Имейте в виду, нас интересует материал только для журнала, что, в конце концов, сводится к количеству напечатанных слов. Чем больше репортаж — тем больше слов. Давайте условимся так: если ничего не выйдет, и вас даже не вызовут на собеседование, мы заплатим вам десять фунтов за потерянное время. Если вызовут, но на работу не возьмут, мы добавим еще десять фунтов. Ну, а если вы получите эту работу и дадите нам нужные для репортажа сведения, вы получите от нас по фунту за каждое напечатанное слово.

Девушка растерянно заморгала.

— Обычно такой репортаж состоит по меньшей мере из двух тысяч слов, — объяснил Дарк. — Иначе говоря, если вы дадите нам подходящий материал, то заработаете две тысячи фунтов или даже больше… Ну, и плюс еще то, что посчитает необходимым заплатить вам косметическая фирма.

Девушка взволнованно вздохнула.

— Такие большие деньги! — прошептала она с едва заметным недоверием.

— Все зависит от вас, мисс Стенз, — коротко ответил ей Дарк. — Мы даем вам совет, а дальше действуйте по своему усмотрению.

— Сделаю, что смогу, — пообещала она.

— Вот и хорошо. — Дарк повернулся к мисс Мэйсон. — Наверное, можно делать фотографии, Бренда.

— Я все устрою, Пол, — ответила мисс Мэйсон. Он вышел из комнаты.

Через полчаса, отправляясь на деловое свидание с представителем крупной фирмы электронных машин, с которым они условились позавтракать, Дарк чуть не столкнулся в вестибюле с Мэри Стенз, которая как раз выходила из лифта, поднявшись из подвального помещения фотолаборатории. Желая как-то подбодрить ее, он схватил девушку за руку, и она благодарно улыбнулась.

— Извините, — сказал Дарк и немного помолчав, спросил:

— Зафиксировали ваш образ?

— Да вроде бы.

Наступило неловкое молчание. Заглянув в карие глаза девушки, Дарк только сейчас заметил, с какой доверчивой искренностью они смотрят на него, и в сравнении с этим взглядом собственный скептицизм показался ему жалким и никчемным.

— Может, вы хотели еще о чем-то спросить? — поинтересовался он.