Недвижим Крым.

                           Ни вздоха,

                                            ни чиха.

Но,

     о здравии хлопоча,

не двинулись

                      в Крым

                                  ни одна нэпачиха

и

   ни одного нэпача.

Спекулянты,

                    вам скрываться глупо

от движения

                    и от жары —

вы бы

          на камнях

                          трясущихся Алупок

лучше бы

                спустили бы

                                     жиры.

Но,

     прикрывши

                       локонами уши

и надвинув

                  шляпы на глаза,

нэпачи,

            стихов не слушая,

едут

        на успокоительный нарзан.

Вертя

          линяющею красотою,

ушедшие

               поминая деньки,

скучают,

              с грустной кобылой стоя,

крымские

               проводники.

Бытик

          фривольный

                               спортом выглодан,

крымских

               романов

                             закончили серию,

и

   брошюры

                   доктора Фридлянда

дремлют

               в пыли

                          за закрытою дверью.

Солнцу облегчение.

                                Сияет солнце.

На лице —

                  довольство крайнее.

Сколько

             силы

                      экономится,

тратящейся

                   на всенэповское загорание.

Зря

      с тревогою

                        оглядываем Крым

                                            из края в край мы —

ни толчков,

                  ни пепла

                                 и ни лав.

И стоит Ай-Петри,

                             как недвижный

                                                     несгораемый

шкаф.

Я

   землетрясения

                            люблю не очень,

земле

          подобает —

                              стоять.

Но слава встряске —

                                  Крым

                                           орабочен

больше,

             чем на ять.