В меру

           и черны́ и русы,

пряча взгляды,

                        пряча вкусы,

боком,

           тенью,

                      в стороне,—

пресмыкаются тру́сы

в славной

                смелыми

                               стране.

Каждый зав

                   для труса —

                                        туз.

Даже

         от его родни

опускает глазки трус

и уходит

               в воротник.

Влип

        в бумажки

                         парой глаз,

ног

     поджаты циркуля:

«Схорониться б

                          за приказ…

Спрятаться б

                      за циркуляр…»

Не поймешь,

                     мужчина,

                                    рыба ли —

междометья

                    зря

                          не выпалит.

Где уж

           подпись и печать!

«Только бы

                  меня не выбрали,

только б

              мне не отвечать…»

Ухо в метр

                  — никак не менее —

за начальством

                         ходит сзади,

чтоб, услышав

                        ихнье

                                  мнение,

завтра

           это же сказать им.

Если ж

            старший

                          сменит мнение,

он

    усвоит

                мненье старшино:

— Мненье —

                     это не именье,

потерять его

                    не страшно.—

Хоть грабьте,

                      хоть режьте возле него,

не будет слушать ни плач,

                                           ни вой.

«Наше дело

                    маленькое —

я сам по себе

                      не великий немой,

и рот

         водою

                   наполнен мой,

вроде

          умывальника я».

Трус

        оброс

                  бумаг

                            корою.

«Где решать?!

                        Другие пусть.

Вдруг не выйдет?

                             Вдруг покроют?

Вдруг

          возьму

                      и ошибусь?»

День-деньской

                        сплетает тонко

узы

      самых странных свадеб —

увязать бы

                  льва с ягненком,

с кошкой

              мышь согласовать бы.

Весь день

                сердечко

                               ужас крои́т,

предлогов для трепета —

                                         кипа.

Боится автобусов

                             и Эркаи,

начальства,

                   жены

                            и гриппа.

Месткома,

                 домкома,

                                просящих взаймы,

кладби́ща,

                 милиции,

                                 леса,

собак,

          погоды,

                      сплетен,

                                    зимы

и

   показательных процессов.

Подрожит

                и ляжет житель,

дрожью

            ночь

                    корежит тело…

Товарищ,

               чего вы дрожите?

В чем,

          собственно,

                             дело?!

В аквариум,

                   что ли,

                              сажать вас?

Революция требует,

                                 чтобы имелась

смелость,

                смелость

                                и еще раз —

с-м-е-л-о-с-т-ь.