С чем

         в поэзии

                       не сравнивали Коминтерна?

Кажется, со всем!

                             И все неверно.

И корабль,

                 и дредноут,

                                    и паровоз,

                                                     и маяк —

сравнивать

                  больше не будем.

Главным

               взбудоражена

                                      мысль моя,

что это —

                просто люди.

Такие вот

                из подвальных низов —

миллионом

                   по улицам льются.

И от миллионов

                          пришли на зов —

первой

           победившей

                               революции.

Историю

              движет

                          не знатная стайка —

история

             не деньгой

                               водима.

Историю

              движет

                          рабочая спайка —

ежедневно

                 и непобедимо.

Тих

      в Европах

                      класса коло́сс,—

но слышнее

                   за разом раз —

в батарейном

                      лязге колес

на позиции

                  прет

                          класс.

Товарищ Бухарин

                            из-под замызганных пальм

говорит —

                 потеряли кого…

И зал

         отзывается:

                            «Вы жертвою пали…

Вы жертвою пали в борьбе роковой».

Бедой

          к убийцам,

                           песня, иди!

К вам

         имена жертв

мы

     еще

            принесем, победив,—

на пуле,

             штыке

                        и ноже.

И снова

             перечень

                            сухих сведений —

скольких

              Коминтерн

                               повел за собой…

И зал отзывается:

                             «Это —

                                          последний

и решительный бой».

И даже

           речь

                  японца и китайца

понимает

               не ум,

                         так тело,—

бери оружие в руки

                               и кидайся!

Понятно!

              В чем дело?!

И стоило

               на трибуне

                                 красной звездой

красноармейцу

                        загореться,—

поняв

         язык революции,

                                    стоя

рукоплещут

                   японцы и корейцы.

Не стала

              седа и стара —

гремит,

            ежедневно известней

п-я-т-и-д-е-с-я-т-и стран

боевая

           рабочая песня.