Лицо

         белее,

                   чем призрак в белье,

с противным

                    скривленным ртиной,

а в заднем кармане

                               всякий билет,

союзный

              или —

                         партийный.

Ответственный банк,

                                 игра —

                                             «Буль».

Красное

             советское Монако.

Под лампой,

                    сморщинив кожу на лбу,

склонилась

                   толпа маниаков.

Носится

             шарик,

                        счастье шаря,

тыркается

                об номера,

и люди

            едят

                   глазами

                                шарик,

чтоб радоваться

                           и обмирать.

Последний

                  рубль

                            отрыли в тряпье.

Поставили,

                  смотрят серо́.

Под лампой

                   сверкнул

                                 маникюр крупье.

Крупье заревел:

                          «Зер-р-ро!»

«Зеро» —

                по-арапски,

                                  по-русски —

                                                      «нуль».

Вздохнули неврастеники.

Лопата

            крупье

                       во всю длину

в казну

           заграбастала деньги.

Ты можешь

                  владеть

                               и другим, и собою,

и волю

            стреножить,

                               можно

заставить

                труса

                         ринуться в бой;

улыбку

            послав

                       побледневшей губой,

он ляжет,

               смертью уложенный.

Мы можем

                 и вору

                            вычертить путь,

чтоб Маркса читать,

                                а не красть.

Но кто

          сумеет

                      шею свернуть

тебе,

        человечья страсть?