На эфирном океане,

там,

       где тучи-борода,

громко плавает в тумане

радио-белиберда.

Утро.

         На столике стоит труба.

И вдруг

             как будто

                            трубу прорвало́,

в перепонку

                   в барабанную

                                         забубнила, груба:

«Алло!

           Алло!!

                      Алло!!!

                                  Алло!!!!»

А затем —

                 тенорок

                             (держись, начинается!):

«Товарищи,

                   слушайте

                                   очередной урок,

как сохранить

                      и полировать яйца».

Задумался,

                   заволновался,

                                          бросил кровать,

в мозгах

              темно,

                         как на дне штолен,

— К чему ж мне

                          яйца полировать?

К пасхе,

             што ли?! —

Настраиваю

                    приемник

                                    на новый лад.

Не захочет ли

                       новая волна порадовать?

А из трубы —

                      замогильный доклад,

какая-то

             ведомственная

                                      чушь аппаратова.

Докладец

                полтора часа прослушав,

стал упадочником

                             и затосковал.

И вдруг…

                встрепенулись

                                        восторженные уши:

«Алло!

           Последние новости!

                                           Москва».

Но то́тчас

                в уши

                          писк и фырк.

Звуки заскакали,

                           заиграли в прятки —

это

      широковещательная Уфы

дует

        в хвост

                     широковещательную Вятки.

Наконец

              из терпения

                                  вывели и меня.

Трубку

            душу́,

                      за горло взявши,

а на меня

                посыпались имена:

Зины,

         Егора,

                   Миши,

                              Лели,

                                        Яши!

День

        промучившись

                                в этом роде,

ложусь,

             а радио

                          бубнит под одеяло:

«Во саду аль в огороде

девица гуляла».

Не заснешь,

                    хоть так ложись,

                                               хоть ина́че.

С громом

               во всем теле

крою

        дедушку радиопередачи

и бабушку

                 радиопочте́лей.

Дремлют штаты в склепах зданий.

Им не радость,

                        не печаль,

им

     в грядущем нет желаний,

им…

— с е м ь   с   п о л о в и н о й   м и л л и о н о в! —

                                                                  не жаль!