Мистер Генри Митчелл едва успел приняться за ужин, состоявший из сосисок и картофельного пюре, как к нему кто-то пришел.
К некоторому удивлению стюарда, это был джентльмен с необычайно пышными усами, один из пассажиров, летевших роковым рейсом.
Мсье Пуаро был весьма любезен и вел себя самым деликатным образом. Он настоял на том, чтобы мистер Митчелл продолжал свой ужин, и отпустил изящный комплимент миссис Митчелл, которая стояла и пялилась на него открыв рот.
Он уселся в предложенное кресло, заметил, что для этого времени года погода довольно теплая, а затем ненавязчиво перешел к цели своего визита.
— У меня есть опасение, что Скотленд-Ярд не слишком продвинулся в расследовании этого случая, — сказал он.
Митчелл покачал головой:
— Это просто поразительный случай, сэр, просто поразительный. Я не представляю, что они могут тут сделать. Ну ведь в самом деле, если никто в самолете ничего не видел, так любой поневоле окажется в затруднении.
— Совершенно справедливо, я полностью с вами согласен.
— Генри это ужасно взволновало, — вмешалась его жена, — он ночами спать не может.
Стюард пояснил:
— У меня до сих пор кошки на душе скребут, сэр, это просто что-то ужасное. Хорошо еще, что в компании ко мне отнеслись по-человечески. Должен вам сказать, я сначала боялся, что меня могут выгнать с работы…
— Генри, они бы не посмели! Это было бы жестоко и несправедливо.
Голос его жены дрожал от негодования. Это была полная, краснолицая женщина с блестящими темными глазами.
— Справедливость не всегда торжествует, Рут. Хотя со мной получилось лучше, чем я ожидал. Они не стали меня ни в чем обвинять. Но я все равно испытывал чувство вины, если вы понимаете, что я имею в виду. Ведь, по сути дела, на мне лежала ответственность.
— Я понимаю ваши переживания, — сказал Пуаро с сочувствием. — Но смею вас заверить, что вы чрезмерно суровы к себе. В случившемся совершенно не было вашей вины.
— Вот и я говорю то же самое, — перебила его миссис Митчелл.
Митчелл покачал головой:
— Я должен был раньше заметить, что леди мертва. Если бы я попытался разбудить ее, когда в первый раз разносил счета…
— От этого ничего бы не изменилось. Врачи полагают, что смерть была практически мгновенной.
— Он все это принимает чересчур близко к сердцу, — сказала миссис Митчелл. — А я его уговариваю не забивать этим голову. Мало ли какие могут быть у иностранцев причины убивать друг друга, и если хотите знать мое мнение, то я считаю, что это просто подлость — проделать такое в британском самолете.
Она завершила свое заявление негодующим патриотическим фырканьем.
Митчелл озадаченно покачал головой:
— У меня до сих пор, так сказать, камень на сердце. Каждый раз, когда я иду на службу, меня терзает это чувство. Да еще джентльмен из Скотленд-Ярда расспрашивает меня снова и снова, не случилось ли во время рейса чего-либо неожиданного или необычного. От этого мне кажется, что я наверняка что-то забыл, хотя абсолютно точно знаю, что ничего не забыл. Это с любой точки зрения был самый обычный полет, пока не случилось это.
— Духовые трубки и стрелы — это настоящее варварство, вот что я вам скажу, — вмешалась миссис Митчелл.
— Вы правы, — сказал Пуаро, обращаясь к ней весьма почтительно, словно пораженный точностью ее замечания, — это какое-то совершенно не английское убийство.
— Это точно, сэр.
— Знаете, миссис Митчелл, мне кажется, я мог бы почти наверняка сказать, из какой части Англии вы родом.
— Из Дорсета, сэр. Это недалеко от Бридпорта. Там моя родина.
— Ну конечно же, — воскликнул Пуаро, — прекраснейший уголок земли.
— Как это верно, сэр. Лондон ничто в сравнении с Дорсетом. Мои предки поселились в Дорсете две сотни лет назад, и, как говорится, Дорсет у меня в крови.
— О, конечно. — Он вновь повернулся к стюарду: — Есть еще кое-что, о чем я хотел бы спросить вас, Митчелл.
Тот нахмурился:
— Я рассказал вам все, что знаю, — ей-богу, абсолютно все, сэр.
— Да, да, но речь идет о совершеннейшем пустяке. Я только хотел бы знать, не было ли на ее столике — то есть на столе мадам Жизели — какого-нибудь непорядка?
— Вы имеете в виду, когда… когда я обнаружил, что она?..
— Да. Ну, например, ложки или вилки… солонка — что-нибудь вроде этого.
Стюард покачал головой:
— Нет, ничего такого там не было. Все уже было убрано, кроме кофейных чашечек. Я лично ничего подобного не заметил. Да я и не смог бы ничего заметить. Я был слишком потрясен. Но полиции это все должно быть известно, они обыскали самолет вдоль и поперек.
— Ну да, верно, — сказал Пуаро. — Впрочем, это неважно. Мне нужно будет как-нибудь потом переговорить еще с вашим коллегой — Дейвисом.
— Он сейчас работает на утреннем рейсе, сэр, на 8.45.
— Его сильно потрясла эта история?
— О, видите ли, сэр, он ведь еще молодой парень. Если вы хотите знать мое мнение, то, по-моему, он даже получил удовольствие. Это пощекотало ему нервы, да тут еще каждый угощает его выпивкой и просит обо всем рассказать.
— А у него есть подружка? — спросил Пуаро. — То, что он оказался каким-то образом замешан в преступлении, вряд ли ей понравится.
— Он ухаживает за дочкой старого Джонсона из «Короны и перьев», — сказала миссис Митчелл. — Она девушка здравомыслящая, у нее голова правильно привинчена. Уж она-то ни в коем случае не пожелает оказаться замешанной в деле об убийстве.
— Очень здравая точка зрения, — сказал Пуаро, вставая. — Ну что же, благодарю вас, мистер Митчелл, и вас, миссис Митчелл, и я умоляю вас, друг мой, не позволяйте печальным мыслям отягощать вашу душу.
Когда он ушел, Митчелл сказал:
— Тупоголовые присяжные на коронерском следствии решили, что это сделал он. Но если меня спросят, то я скажу: он из секретной службы.
— Если спросят меня, — сказала миссис Митчелл, — то я скажу: за всем этим видна рука большевиков.
Пуаро выразил желание как-нибудь потом переговорить со вторым стюардом, Дейвисом. На самом деле он встретился с ним всего лишь через несколько часов в баре гостиницы «Корона и перья».
Он задал Дейвису тот же вопрос, что и Митчеллу.
— Все было в порядке, да, сэр. Вы имеете в виду какой-нибудь беспорядок? Что-нибудь в этом роде?
— Я имею в виду… ну, скажем, не пропало ли что-нибудь со стола, или, наоборот, не появилось ли что-нибудь такое, чего там не должно быть?..
Дейвис медленно проговорил:
— Кое-что было… я заметил это, когда убирал со стола после того, как полиция все осмотрела. Но я не думаю, что это то, что вам нужно. Просто у мертвой леди было две кофейные ложечки в блюдце. Иногда так случается, если мы накрываем в спешке. Я это заметил, потому что есть такая примета: говорят, что две ложечки в блюдце — к свадьбе.
— Не пропала ли у кого-нибудь другого ложечка из блюдца?
— Нет, сэр, ничего такого я не заметил. Митчелл или я, должно быть, принесли обе вместе с чашкой и блюдцем. Я уже говорил, что так иногда бывает — когда спешка и все такое. Я вот на прошлой неделе положил два комплекта ножей и вилок для рыбы. Это все-таки лучше, чем недоложить, потому что иначе придется идти еще раз за ножом или еще там чем-нибудь.
Пуаро задал еще один вопрос, впрочем не вполне серьезный:
— Какого мнения вы о французских девушках, Дейвис?
— Для меня и английские достаточно хороши, сэр.
И он во весь рот улыбнулся полной светловолосой девушке за стойкой бара.