Спустя сутки Джепп позвонил Пуаро. В его голосе слышалась горечь:
– Конец! Дело лопнуло!
– Что вы имеете в виду, друг мой?
– Морли покончил с собой. У нас есть мотив.
– Какой именно?
– Я только что получил медицинское заключение о смерти Амбериотиса. Не стану утомлять вас профессиональным жаргоном, но, говоря на простом английском, он умер в результате чрезмерной дозы адреналина и новокаина. Насколько я понял, это подействовало на сердце. Когда бедняга сказал, что чувствовал себя скверно вчера во второй половине дня, он не лгал. Адреналин и новокаин дантисты впрыскивают в десны для местной анестезии. Морли по ошибке ввел слишком большую дозу, а после ухода Амбериотиса понял, что натворил, не смог этого перенести и застрелился.
– Из пистолета, которого, насколько нам известно, у него не было? – осведомился Пуаро.
– Он мог у него быть. Родственники не всегда все знают. Вы бы поразились, если бы я вам рассказал, сколько вещей иной раз проходит мимо них!
– Это верно.
– Ну, вот такие дела, – вздохнул Джепп. – Это объясняет все абсолютно логично.
– И все же, друг мой, – промолвил Пуаро, – это не вполне меня удовлетворяет. Пациенты действительно иногда весьма неблагоприятно реагируют на местную анестезию. Непереносимость адреналина хорошо известна. В комбинации с новокаином даже маленькие дозы могут вызвать токсический эффект. Но врач или дантист, использовавший лекарство, обычно не доходит в своем волнении до самоубийства!
– Да, но вы говорите о случаях, когда применение анестезирующих средств было правильным. В таких обстоятельствах врача нельзя винить, так как смерть вызвана идиосинкразией пациента. Но в данном случае явно была использована чрезмерная доза. Точное количество еще неизвестно – подобный анализ занимает целую вечность, – но доза явно была значительно выше нормальной. Это означает, что Морли совершил ошибку.
– Даже если так, – заметил Пуаро, – это ошибка, а не преступление.
– Да, но это уничтожило бы его как профессионала. Никто не пойдет к дантисту, который по рассеянности может впрыснуть вам смертельную дозу лекарства.
– Признаю, что это выглядит странно.
– Но такие вещи случаются и с врачами, и с аптекарями… Годами они бывают внимательны и абсолютно надежны, а потом минутная рассеянность – и какой-нибудь бедняга за нее расплачивается. Морли был чувствительным человеком. Если врач прописывает лекарство, то в подобных трагедиях обычно виноват аптекарь или фармацевт. А здесь вся вина лежит только на Морли.
– Но в таком случае он оставил бы записку, не так ли? – возразил Пуаро. – Объяснил бы сестре, что не может вынести последствий своей ошибки.
– Очевидно, он внезапно осознал, что произошло, потерял голову и прибег к радикальному выходу из положения.
Пуаро не ответил.
– Знаю я вас, старина, – продолжал Джепп. – Если вы вцепились зубами в дело, то вам хочется, чтобы это было громкое убийство. Правда, на сей раз это моя вина – я сам навел вас на след. Ну, признаю, что ошибся.
– Мне все же кажется, что может быть другое объяснение, – сказал Пуаро.
– Даже множество других объяснений. Я думал о них, но все они чересчур фантастичны. Допустим, Амбериотис застрелил Морли, вернулся домой, почувствовал угрызения совести и покончил с собой, используя лекарство, которое стянул из кабинета Морли. Если вам это кажется правдоподобным, то мне, напротив, чертовски маловероятным. В Ярде имеется досье на Амбериотиса. Выглядит любопытно. Начал как хозяин маленького отеля в Греции, но потом влез в политику – занимался шпионской деятельностью в Германии и Франции и заработал недурные денежки. Но быстро разбогатеть таким способом не удавалось, и он, по-видимому, попробовал заняться шантажом. Короче говоря, наш мистер Амбериотис – не слишком приятная личность. В прошлом году он побывал в Индии и вроде бы вытянул немалую сумму у одного из тамошних князьков. Но беда в том, что у нас против него нет никаких доказательств – он скользкий как угорь! Есть еще одна версия. Амбериотис мог шантажировать Морли, и тот, воспользовавшись удобным случаем, впрыснул ему опасную дозу адреналина и новокаина, надеясь, что смерть припишут идиосинкразии. Когда Амбериотис ушел, Морли стала мучить совесть, и он застрелился. Конечно, это возможно, но я не в состоянии представить себе Морли в роли расчетливого убийцы. Нет, я уверен, что все было так, как я сказал в самом начале: перетрудившись утром, Морли допустил роковую ошибку. Нам придется этим удовлетвориться, Пуаро. Я говорил с прокурором, и он в этом не сомневается.
– Понятно… – со вздохом произнес Пуаро.
– Понимаю ваши чувства, старина, – мягко сказал Джепп. – Но не каждый же раз вам должно попадаться смачное убийство! Пока. В свое оправдание могу лишь произнести традиционную фразу: «Извините за беспокойство».
И он положил трубку.
Эркюль Пуаро сидел за своим красивым и современным письменным столом. Его надежные прямоугольные очертания казались ему куда более привлекательными, чем мягкие контуры старинной мебели.
Перед ним лежал идеально ровный лист бумаги с аккуратно написанными именами и комментариями. Рядом с некоторыми из них стояли вопросительные знаки.
Первый абзац гласил:
«Амбериотис? Шпионаж. В Англии с этой целью? Был в Индии в прошлом году, в период волнений и беспорядков. Мог быть коммунистическим агентом».
После промежутка следовал новый абзац:
«Фрэнк Картер? Морли считал его неподходящим. Недавно был уволен с работы. Почему?»
Следующую строку занимало только имя с вопросительным знаком:
«Хауард Рейкс?»
Далее следовала цитата:
«„Но это абсурд!“???»
Эркюль Пуаро застыл в вопросительной позе. Что-то птичье было в его фигуре, в его склоненной набок голове.
Он сделал очередную запись:
«Мистер Барнс?»
Потом добавил после паузы:
«Кабинет Морли? След на ковре. Возможные объяснения».
Некоторое время Пуаро обдумывал последнюю запись.
Затем он поднялся, взял шляпу, трость и вышел.
Через три четверти часа Эркюль Пуаро вышел со станции метро «Илинг-Бродвей» и спустя пять минут добрался до места назначения – Каслгарденс-роуд, 88.
Это была половина маленького двухквартирного дома с отдельным входом. Аккуратный сад вызвал у Пуаро удовлетворенный кивок.
– Изумительная симметрия! – пробормотал он себе под нос.
Мистер Барнс оказался дома. Пуаро проводили в маленькую столовую, и вскоре хозяин вышел к нему.
Мистер Барнс был маленьким человечком с быстро моргающими глазками и почти лысой головой. Он уставился на посетителя поверх очков, вертя в левой руке карточку, которую Пуаро передал служанке.
– Мсье Пуаро? – заговорил он тонким голосом – почти фальцетом. – Я польщен.
– Вы должны извинить мне столь неформальный визит, – начал Пуаро с присущей ему щепетильностью.
– Чепуха! – отмахнулся мистер Барнс. – И момент самый подходящий – без четверти семь в это время года любого можно застать дома. Присаживайтесь, мсье Пуаро. Не сомневаюсь, нам есть о чем поговорить. Полагаю, речь идет о Куин-Шарлотт-стрит, 58?
– Вы полагаете правильно, – отозвался Пуаро. – Но как вам пришло в голову подобное предположение?
– Мой дорогой сэр, – усмехнулся мистер Барнс, – я уже некоторое время назад ушел в отставку из министерства внутренних дел, но еще не совсем заржавел. Если дело секретное, то лучше обойтись без полиции, чтобы не привлекать излишнего внимания.
– Тогда вынужден задать вам другой вопрос, – сказал Пуаро. – Почему вы думаете, будто это дело секретное?
– А разве не так? – удивился мистер Барнс. – Ну, если нет, то, по-моему, ему бы следовало быть секретным. – Он склонился вперед и постучал пенсне по подлокотнику стула. – Секретная служба за мелюзгой не гоняется, но, если вы хотите поймать крупную рыбу, не следует тревожить мелюзгу.
– Мне кажется, мистер Барнс, что вам известно больше, чем мне, – заметил Эркюль Пуаро.
– Мне вообще ничего не известно, – ответил Барнс. – Просто я сложил два и два.
– И один из этих «двух»…
– Амбериотис, – быстро отозвался мистер Барнс. – Не забывайте, что я минуту или две сидел напротив него в приемной. Он меня не узнал. Я всегда был незначительным лицом, мало кому известным. Но я его сразу узнал и догадался, что ему здесь нужно.
– И что же?
Мистер Барнс заморгал быстрее обычного.
– Мы, жители этой страны, очень скучные люди – консерваторы до мозга костей. Иногда мы брюзжим, но не хотим свергать наше демократическое правительство и проводить новомодные эксперименты. Это не дает покоя чертовым иностранным агитаторам, которые работают день и ночь! С их точки зрения, вся беда в том, что мы как страна сравнительно платежеспособны. Едва ли сейчас такое можно сказать о другой европейской стране. Чтобы взбудоражить Англию по-настоящему, нужно напортачить с ее финансами! А это невозможно, пока у руля люди вроде Элистера Бланта. – Мистер Барнс перевел дыхание и продолжил: – Такие люди, как Блант, в частной жизни всегда оплачивают свои счета и живут по средствам – не важно, получают они в год два пенни или несколько миллионов. Блант именно таков и стремится, чтобы вся страна была такой же! Никаких дорогостоящих экспериментов! Никаких расходов на утопические проекты! Вот почему… – Он сделал паузу. – Вот почему некоторым хотелось бы, чтобы Блант ушел.
– Ага! – воскликнул Пуаро.
Мистер Барнс кивнул:
– Я знаю, о чем говорю. Некоторые из них очень обаятельные люди. С длинными волосами, серьезными глазами и фантастическими идеями о лучшем мире. Другие куда менее симпатичны – хитрые маленькие крысы с бородками и иностранными паспортами. А третьи и вовсе обыкновенные громилы. Но все одержимы одной и той же идеей: Блант должен уйти!
Он слегка подвинул свой стул назад и снова вперед.
– Смести старый порядок – тори, твердолобых консерваторов, прагматичных бизнесменов – вот в чем состоит их идея! Возможно, что-то в их речах и правильно, но я знаю одно – вместо старого порядка нужно предложить нечто посерьезнее красивых слов. Ну, нам незачем в это вдаваться. Мы имеем дело с конкретными фактами, а не абстрактными теориями. Уберите подпорки – и здание рухнет. Блант – одна из подпорок существующего порядка. – Барнс наклонился вперед. – Я знаю, что они охотятся за Блантом. И по-моему, вчера утром они почти добрались до него. Может быть, я не прав, но подобное уже случалось раньше.
Помедлив, он негромко назвал три имени – необычайно способного министра финансов, прогрессивного и дальновидного предпринимателя и перспективного молодого политика, привлекавших к себе внимание общества. Первый умер на операционном столе, второй пал жертвой непонятной болезни, которую распознали слишком поздно, третий попал под машину.
– Все очень просто, – продолжал мистер Барнс. – В первом случае анестезиолог напутал с наркозом – ну, такое бывает. Во втором симптомы были озадачивающими – обычный врач едва ли мог их распознать. В третьем – за рулем сидела встревоженная мать, спешившая к больному ребенку. Разумеется, жюри признало рыдающую женщину невиновной! – Он сделал очередную паузу. – Все выглядело абсолютно естественно и вскоре было забыто. Но я хочу сообщить вам, что стало с тремя якобы невольными виновниками трагедий. Анестезиолог открыл собственную исследовательскую лабораторию, не считаясь с расходами. Врач бросил практику и купил яхту, а заодно и симпатичное маленькое поместье в Бродсе. Мать дает всем своим детям первоклассное образование, а на каникулах они катаются на пони, которые пасутся на выгулах в их симпатичном именьице с домом и садом. – Барнс задумчиво покачал головой. – В каждой профессии и социальном слое находится кто-то, поддающийся искушению. Но в нашем случае беда в том, что Морли оказался не из таких!
– Думаете, дело обстояло таким образом? – спросил Пуаро.
– Да, – ответил Барнс. – Вы ведь знаете, что до важных шишек нелегко добраться – их хорошо охраняют. Трюк с автомобилем рискован и не всегда успешен. А вот в кресле дантиста человек совершенно беззащитен.
Сняв пенсне, он протер стекла и снова надел его.
– Вот моя теория! Морли этого не делал, но он слишком много знал, поэтому они были вынуждены его убрать.
– Они? – переспросил Пуаро.
– Когда я говорю «они», то имею в виду организацию, стоящую за всем этим. Разумеется, работу проделал один человек.
– Какой именно?
– Ну, я могу назвать имя, – ответил Барнс, – но это всего лишь догадка, и она может оказаться неверной.
– Рейли? – негромко осведомился Пуаро.
– Конечно! Он самый подходящий кандидат. Думаю, они вообще не просили Морли самого сделать дело. От него требовалось только в последнюю минуту передать Бланта своему партнеру под предлогом внезапного недомогания или еще чего-нибудь. Настоящую работу должен был проделать Рейли. Очередной трагический несчастный случай – смерть знаменитого банкира, – молодой дантист в зале суда настолько убит горем, что отделывается легко, а потом оставляет практику и переезжает в какое-нибудь приятное местечко с годовым доходом в несколько тысяч.
Мистер Барнс посмотрел на Пуаро.
– Не думайте, что я фантазирую, – сказал он. – Такое случается.
– Да-да, знаю.
Мистер Барнс постучал по лежащей на столе книге в яркой обложке.
– Я читал много шпионских историй. Некоторые из них совершенно неправдоподобны, но, как ни странно, не более фантастичны, чем реальные. Красавицы авантюристки, зловещие субъекты с иностранным акцентом, супермошенники, международные организации и банды существуют в действительности! Я бы сам не поверил, прочитав в прессе некоторые известные мне вещи. Да и никто бы в них не поверил!
– А какое место в вашей теории занимает Амбериотис? – спросил Пуаро.
– Насчет этого я не вполне уверен. Думаю, на него просто намеревались свалить вину. Он часто вел двойную игру, так что его не составило бы труда подставить. Но это всего лишь предположение.
– Допустим, ваши предположения правильны, – спокойно сказал Пуаро. – Что в таком случае произойдет дальше?
Мистер Барнс почесал нос.
– Они попытаются снова до него добраться, – ответил он. – Но время дорого. Бланта, несомненно, охраняют, так что им придется быть вдвойне осторожными. Никаких грубых методов, вроде убийцы с пистолетом в кустах. Они будут подыскивать респектабельных людей – родственников, старых слуг, помощника аптекаря, готовящего для него лекарства, виноторговца, продающего ему портвейн. Убрать с пути Элистера Бланта стоит многих миллионов, а некоторые люди способны на все за годовой доход, скажем, в четыре тысячи!
– Неужели?
– Возможно, еще больше…
После небольшой паузы Пуаро промолвил:
– Я с самого начала имел в виду Рейли.
– Из-за ирландской фамилии? Думаете, он связан с ИРА?[14]
– Не столько из-за этого, сколько из-за следа на ковре, как будто по нему тащили тело. Но если бы Морли застрелил пациент, то это произошло бы в зубоврачебном кабинете и тело было бы незачем передвигать. Вот почему я с самого начала заподозрил, что его убили не в кабинете, а в соседнем офисе. Это означает, что его застрелил не пациент, а кто-то из собственных служащих.
– Ловко! – оценил Барнс.
Эркюль Пуаро встал и протянул руку.
– Благодарю вас, – сказал он. – Вы мне очень помогли.
По пути домой Пуаро заглянул в отель «Гленгаури-Корт».
После этого визита он утром позвонил Джеппу:
– Bonjour, mon ami. Дознание сегодня, не так ли?
– Да. Вы собираетесь присутствовать?
– Едва ли.
– Думаю, это не стоит вашего внимания.
– Вы вызвали мисс Сейнсбери Сил как свидетеля?
– Прелестную Мабель? Что за имя – почему ее не зовут просто Мейбл? Такие женщины доводят меня до изнеможения! Нет, я ее не вызывал. В этом нет нужды.
– Вы ничего о ней не слышали?
– Нет. А почему я был должен что-то о ней слышать?
– Возможно, вас заинтересует, – медленно произнес Эркюль Пуаро, – что мисс Сейнсбери Сил позавчера вечером перед обедом вышла из отеля «Гленгаури-Корт» и не вернулась?
– Что?! Значит, она сбежала?
– Это возможное объяснение.
– Но зачем ей это делать? С ней все в полном порядке – она вне всяких подозрений. Я телеграфировал насчет нее в Калькутту – это было до того, как я узнал причину смерти Амбериотиса, иначе я не стал бы беспокоиться – и получил ответ вчера вечером. Все о'кей. Ее знают там много лет, и все, что она о себе рассказала, – чистая правда, кроме того, что она опустила некоторые подробности своего брака. Мисс Сейнсбери Сил вышла за студента-индуса, а потом узнала, что у него есть еще несколько привязанностей, кроме нее. Поэтому она вернула девичью фамилию и переключилась на добрые дела – якшалась с миссионерами, преподавала дикцию, помогала ставить любительские спектакли. Короче говоря, нудная баба, но никак не из тех, что могут быть замешаны в убийстве. А теперь вы говорите, что она от нас сбежала! Не могу этого понять. – Помолчав, он с сомнением добавил: – Возможно, ей просто осточертел этот отель? Могу легко ее понять.
– Ее багаж все еще там, – сказал Пуаро. – Она ничего с собой не взяла.
Джепп выругался.
– Когда она ушла?
– Приблизительно без четверти семь.
– А что говорят служащие отеля?
– Они все очень встревожены. А управляющая просто вне себя от волнения.
– Почему они не сообщили в полицию?
– Потому что, mon cher, если леди решила переночевать где-то еще (каким бы невероятным это ни казалось, учитывая ее внешность), она была бы справедливо рассержена, узнав по возвращении, что о ней сообщили в полицию. Миссис Харрисон, управляющая, обзвонила разные больницы, опасаясь, что с ней произошел несчастный случай. Она уже подумывала о том, чтобы уведомить полицию, когда пришел я. Мое появление показалось ей ответом на молитву. Я взял на себя всю ответственность и объяснил, что заручусь помощью весьма осмотрительного полицейского офицера.
– Полагаю, речь идет о вашем покорном слуге?
– Вы угадали.
– Ладно, – вздохнул Джепп. – Встретимся в «Гленгаури-Корт» после дознания.
– Чего ради эта женщина сбежала? – ворчал Джепп, когда они поджидали управляющую.
– Вы согласны, что это странно?
Но поговорить у них времени не хватило, так как появилась управляющая.
Миссис Харрисон была готова расплакаться. Она так беспокоится о мисс Сейнсбери Сил! Что могло с ней случиться? Управляющая быстро перебрала возможные несчастья: потеря памяти, внезапная болезнь, кровоизлияние, попадание под автобус, нападение грабителей…
Прервав перечень, чтобы перевести дыхание, она пробормотала:
– Такая славная женщина – мне казалось, что ей здесь так хорошо и удобно.
По просьбе Джеппа миссис Харрисон отвела их в строгую спальню, которую занимала исчезнувшая леди. Здесь все было чисто и опрятно. Одежда висела в гардеробе, аккуратно сложенная ночная рубашка лежала на кровати, в углу стояли два скромных чемодана. Под туалетным столиком помещался ряд обуви – практичные полуботинки, две пары глянцевых туфель с кожаными бантами и витиеватым рисунком, почти новые вечерние туфли из черного атласа и пара сапожек. Пуаро подметил, что вечерние туфли были на размер меньше других – факт, который можно объяснить мозолями или тщеславием. Его интересовало, нашла ли мисс Сейнсбери Сил время пришить вторую пряжку на свою туфлю перед уходом. Он надеялся, что нашла. Неряшливость в одежде всегда раздражала его.
Джепп был занят просмотром писем в ящике туалетного столика. Эркюль Пуаро осторожно выдвинул ящик комода. Он оказался полон нижнего белья. Пуаро скромно задвинул его назад, пробормотав, что мисс Сейнсбери Сил, очевидно, предпочитает носить шерстяное белье, и выдвинул другой ящик, в котором лежали чулки.
– Нашли что-нибудь, Пуаро? – спросил Джепп.
Пуаро печально отозвался, помахивая в воздухе парой чулок:
– Десять дюймов, дешевый блестящий шелк, цена, возможно, два фунта одиннадцать пенсов.
– Вы словно производите оценку имущества для завещания, старина, – усмехнулся Джепп. – Здесь два письма из Индии, пара квитанций от благотворительных организаций, никаких счетов. Наша мисс Сейнсбери Сил – весьма достойная личность.
– Но с дурным вкусом в одежде, – вздохнул Пуаро.
– Возможно, она считала одежду слишком мирским явлением. – Джепп переписал адрес с письма двухмесячной давности. – Может быть, эти люди что-то о ней знают. Живут в Хэмпстеде. Судя по тексту, они с мисс Сейнсбери Сил были близко знакомы.
Больше в «Гленгаури-Корт» ничего не удалось выяснить, кроме того факта, что мисс Сейнсбери Сил, уходя из отеля, не казалась ни взволнованной, ни расстроенной и, по-видимому, твердо намеревалась вернуться, так как, проходя в холле мимо своей приятельницы, миссис Болито, сказала ей:
– После обеда покажу вам пасьянс, о котором говорила.
К тому же в «Гленгаури-Корт» было принято предупреждать в столовой, если вы собирались не явиться на обед. Мисс Сейнсбери Сил этого не сделала. Следовательно, она была намерена вернуться к обеду, который подавали от половины восьмого до половины девятого.
Но она не вернулась. Вышла на Кромвель-роуд и исчезла.
Джепп и Пуаро отправились по адресу в Западном Хэмпстеде, указанному в письме.
Это оказался приятный дом, в котором проживала приятная и большая семья Эдамс. Они много лет провели в Индии и тепло отзывались о мисс Сейнсбери Сил, но не могли помочь в ее поисках.
Эдамсы не видели мисс Сейнсбери Сил ни в последнее время, ни в прошлом месяце, ни после возвращения с пасхальных каникул. Тогда она останавливалась в отеле возле Рассел-сквер. Миссис Эдамс дала Пуаро адрес отеля и адрес других англо-индийских друзей мисс Сейнсбери Сил, которые жили в Стритеме.
Но Пуаро и Джеппа в обоих местах ожидало разочарование. Мисс Сейнсбери Сил действительно останавливалась в упомянутом отеле, но там почти не помнили ее и не могли сообщить ничего полезного. Она много жила за границей, была спокойной и приятной женщиной. От друзей в Стритеме тоже было мало толку. Они не видели мисс Сейнсбери Сил с февраля.
Оставалась возможность несчастного случая, но и она не подтвердилась. Ни в одной больнице не оказалось пострадавшей, соответствующей данному описанию.
Мисс Сейнсбери Сил растворилась в пространстве.
На следующее утро Пуаро отправился в отель «Холборн-Пэлис» и спросил мистера Хауарда Рейкса.
Пожалуй, его не удивило бы, узнай он, что мистер Рейкс вчера вечером вышел из отеля и не вернулся.
Однако Пуаро сообщили, что мистер Рейкс находится в отеле и завтракает.
Появление Эркюля Пуаро явно не доставило мистеру Хауарду Рейксу особого удовольствия.
Хотя он выглядел не столь угрожающе, как в отрывочных воспоминаниях Пуаро, но очень сердито уставился на незваного гостя и нелюбезно осведомился:
– Какого дьявола вам нужно?
– Вы позволите? – Эркюль Пуаро придвинул стул от другого стола.
– Ради бога! – отозвался мистер Рейкс. – Садитесь и чувствуйте себя как дома.
Пуаро с улыбкой воспользовался разрешением.
– Ну, так что вам нужно? – все так же невежливо спросил Рейкс.
– Вы не помните меня, мистер Рейкс?
– Никогда в жизни вас не видел.
– Тут вы не правы. Вы сидели со мной в одной комнате минимум пять минут не далее чем три дня назад.
– Я не могу помнить всех, кого встречал на какой-нибудь паршивой вечеринке.
– Это было не на вечеринке, – поправил Пуаро, – а в приемной дантиста.
В глазах молодого человека вспыхнула и тут же погасла какая-то мысль. Его манеры изменились. Из раздраженных и небрежных они внезапно стали настороженными.
– Ну? – уставился он на Пуаро.
Эркюль Пуаро внимательно посмотрел на него, прежде чем ответить. Он чувствовал, что перед ним весьма опасный молодой человек. Худое, изможденное лицо, агрессивная челюсть, глаза фанатика… Хотя женщины могли считать такое лицо привлекательным. Одет он был неряшливо и даже убого и ел с небрежной жадностью, которая показалась Пуаро нарочитой.
«Волк с идеями», – подумал он.
– Чего ради вы сюда явились? – резко спросил Рейкс.
– Мой визит для вас нежелателен?
– Я даже не знаю, кто вы.
– Прошу прощения.
Пуаро проворно извлек футляр с визитными карточками, достал одну из них и передал через стол.
На худом лице мистера Рейкса снова отразилась какая-то непонятная эмоция. Это был не страх, а что-то более агрессивное, сменившееся откровенным гневом.
Он бросил карточку назад.
– Так вот кто вы! Я о вас слышал.
– Как и большинство людей, – скромно заметил Эркюль Пуаро.
– Вы частный детектив, не так ли? И притом дорогой. Из тех, кого люди нанимают, когда деньги не имеют значения – когда они готовы заплатить сколько угодно, спасая свою жалкую шкуру!
– Если вы не выпьете ваш кофе, – вежливо предупредил Пуаро, – он остынет.
Рейкс уставился на него:
– Любопытно, что вы за насекомое!
– Кофе в этой стране очень плох… – продолжал Пуаро.
– Верно, – охотно согласился мистер Рейкс.
– Но если вы позволите ему остыть, то пить его будет практически невозможно.
Молодой человек склонился вперед:
– К чему вы ведете? Что у вас на уме?
Пуаро пожал плечами:
– Я хотел повидать вас.
– В самом деле? – скептически осведомился мистер Рейкс. Его глаза прищурились. – Если вы гоняетесь за деньгами, то обратились не по адресу! Люди вроде меня не могут себе позволить покупать то, что им нужно. Лучше возвращайтесь к тому, кто вам платит.
– Пока что мне еще никто не заплатил, – со вздохом сказал Пуаро.
– Да ну? – ухмыльнулся Рейкс.
– Это истинная правда, – продолжал Пуаро. – Я трачу массу драгоценного времени без всякого вознаграждения. Скажем, просто ради удовлетворения любопытства.
– Полагаю, – спросил мистер Рейкс, – в тот день у этого чертова дантиста вы тоже были из любопытства?
Пуаро покачал головой:
– Вы, кажется, не берете в расчет самую ординарную причину присутствия в приемной дантиста – необходимость лечить зубы.
– Так вот что вы там делали… – В голосе мистера Рейкса слышалось презрительное недоверие.
– Совершенно верно.
– Надеюсь, вы меня извините, если я скажу, что не верю вам.
– А могу я спросить, мистер Рейкс, что вы там делали?
Мистер Рейкс неожиданно усмехнулся:
– Как и вы, пришел лечить зубы.
– Так у вас болел зуб?
– Попали в самую точку, великий сыщик.
– Но тем не менее вы ушли, не дождавшись приема?
– Ну и что? Это мое дело. – После паузы он свирепо добавил: – Что толку в этой дурацкой болтовне? Вы были там, чтобы позаботиться об одной важной шишке. Ну, с ним все в порядке, не так ли? Ничего не случилось с вашим драгоценным мистером Элистером Блантом. У вас ничего нет против меня.
– Куда вы направились, когда так внезапно вышли из приемной? – спросил Пуаро.
– Разумеется, на улицу.
– Ага! – Пуаро посмотрел в потолок. – Но никто не видел, как вы выходили, мистер Рейкс.
– А это имеет значение?
– Может иметь. Не забывайте, что вскоре в этом доме кое-кто умер.
– Вы имеете в виду дантиста? – беспечно осведомился Рейкс.
– Да, я имею в виду дантиста, – сурово ответил Пуаро.
Рейкс снова уставился на него:
– Вы что, хотите пришить это мне? Ну так ничего у вас не выйдет. Я только что прочитал отчет о вчерашнем дознании. Бедняга застрелился, потому что напутал с местной анестезией и один из его пациентов умер.
Пуаро проигнорировал это замечание.
– Вы можете доказать, что ушли из дома именно тогда? Кто-нибудь может подтвердить ваше местопребывание между двенадцатью и часом?
Рейкс опять прищурился:
– Значит, вы все-таки пытаетесь повесить это на меня? Полагаю, вас настропалил Блант?
Пуаро вздохнул:
– Простите, но ваше постоянное упоминание мистера Элистера Бланта походит на навязчивую идею. Он никогда меня не нанимал. Меня заботит не его безопасность, а смерть человека, который хорошо выполнял свою работу.
Рейкс покачал головой:
– Сожалею, но я вам не верю. Вы частный детектив Бланта. – Его лицо помрачнело. – Но вам не удастся его спасти. Блант должен уйти – вместе со всем, что он олицетворяет! Старая коррумпированная финансовая система должна исчезнуть – банкиры опутали весь мир своей проклятой паутиной! Их нужно смести! Я ничего не имею против Бланта лично, но он принадлежит к типу людей, который я ненавижу. Самодовольная посредственность! Такого без динамита с места не сдвинешь! Подобные ему утверждают: «Вы не можете разрушить фундамент цивилизации». Не можем? Это мы еще посмотрим! Блант – препятствие на пути к прогрессу, и, следовательно, его нужно устранить. В сегодняшнем мире нет места для таких, как он, – людей, которые обращены к прошлому, которые хотят жить так, как жили их отцы и даже деды! В Англии полным-полно таких закоренелых твердолобых консерваторов – бесполезных символов эры разложения. Да, черт возьми, они должны уйти! Нам нужен новый мир, понимаете?
Пуаро со вздохом поднялся.
– Я понимаю, мистер Рейкс, что вы идеалист, – промолвил он.
– Что, если так?
– Слишком большой идеалист, чтобы волноваться из-за смерти какого-то дантиста.
– Какое значение имеет смерть этого жалкого дантиста? – с презрением осведомился мистер Рейкс.
– Для вас – никакого, – ответил Эркюль Пуаро. – Но она имеет значение для меня. В этом разница между нами.
Когда Пуаро вернулся домой, Джордж сообщил ему, что его ожидает леди.
– Она… хм… немного нервничает, сэр, – добавил он.
Так как леди не назвала Джорджу своего имени, Пуаро оставалось только догадываться на этот счет. Его догадка оказалась неправильной, ибо молодая женщина, быстро поднявшаяся с дивана, когда он вошел, была секретаршей покойного мистера Морли, мисс Глэдис Невилл.
– Пожалуйста, простите, что беспокою вас, мсье Пуаро… Право, не знаю, как мне хватило смелости прийти… Боюсь, вы сочтете это дерзостью с моей стороны… Мне стыдно отнимать время у такого занятого человека, но я чувствовала себя такой несчастной… Конечно, вы сочтете это пустой тратой времени…
Хорошо изучивший англичан, Пуаро предложил чашку чая. Реакция мисс Невилл оказалась именно такой, на какую он рассчитывал.
– Благодарю вас, мсье Пуаро. Правда, я не так давно завтракала, но чашка чая никогда не повредит, не так ли?
Пуаро согласился не моргнув глазом, хотя сам мог отлично обойтись без чая. Джорджу было дано соответствующее поручение, и спустя неправдоподобно краткий промежуток времени перед Пуаро и его гостьей уже стоял чайный поднос.
– Я снова должна перед вами извиниться, – сказала мисс Невилл, успокаиваясь под влиянием благодатного напитка, – но вчерашнее дознание меня очень расстроило.
– Вполне естественно, – мягко произнес Пуаро.
– Конечно, меня не вызывали давать показания. Но я считала, что кто-то должен пойти туда с мисс Морли. Правда, там был мистер Рейли, но я подумала: лучше, чтобы с ней была женщина. Кроме того, мисс Морли не нравится мистер Рейли. Поэтому я сочла своим долгом пойти с ней.
– Это было очень любезно с вашей стороны, – одобрил Пуаро.
– Нет-нет, я просто чувствовала, что должна это сделать. Понимаете, я ведь несколько лет проработала у мистера Морли – его смерть явилась для меня страшным потрясением, а на дознании все выглядело еще хуже…
– Боюсь, это было неизбежно.
Мисс Невилл энергично склонилась вперед:
– Но все было совсем не так, мсье Пуаро!
– Что именно, мадемуазель?
– Ну, того, о чем говорили на дознании, просто не могло произойти! Я имею в виду то, что пациенту будто бы ввели в десну смертельную дозу…
– Вы так думаете?
– Я в этом уверена! Иногда пациенты отрицательно реагируют на наркоз, но это бывает, когда их организм плохо воспринимает анестезирующие средства – особенно при сердечных заболеваниях. Но применение чрезмерной дозы бывает крайне редко. У практикующих дантистов настолько входит в привычку вводить нужное количество препарата, что они делают это автоматически.
Пуаро одобрительно кивнул:
– Я и сам так думаю.
– Понимаете, это ведь стандартная доза. Фармацевт каждый раз приготавливает разное количество лекарства и, конечно, может по рассеянности перепутать дозировку. Или врач, который все время выписывает разные рецепты. Но у дантистов все не так.
– А вы не просили разрешения высказать ваши наблюдения на дознании? – осведомился Пуаро.
Глэдис Невилл покачала головой.
– Понимаете, – неуверенно сказала она, – я боялась… все испортить. Разумеется, я знаю, что мистер Морли на такое не способен, но люди могли подумать, что он… что он сделал это намеренно.
Пуаро кивнул.
– Вот почему я пришла к вам, мсье Пуаро, – продолжала Глэдис. – С вами это… ну, не будет официальным. Кто-то должен понять, насколько неубедительно все это выглядит!
– Но никто не хочет этого понимать, – заметил Пуаро.
Девушка озадаченно уставилась на него.
– Мне бы хотелось, – сказал Пуаро, – узнать побольше о телеграмме, которой в тот день вас вызвали из города.
– Понятия не имею, что и думать об этом, мсье Пуаро. Это кажется таким странным. Ведь телеграмму мог прислать только человек, который все знал обо мне и тете – где она живет и тому подобное.
– Да, выглядит так, будто ее прислал один из ваших близких друзей или кто-то, живущий с вами в одном доме и все о вас знающий.
– Никто из моих друзей никогда бы такого не сделал, мсье Пуаро.
– А у вас нет никаких предположений на этот счет?
Девушка колебалась.
– Когда я узнала, что мистер Морли застрелился, – медленно произнесла она, – то сперва подумала, не мог ли он прислать эту телеграмму.
– Вы имеете в виду – чтобы убрать вас из дома, дабы вы не помешали его намерениям?
Глэдис кивнула:
– Но это выглядит неправдоподобно, даже если представить, что он в то утро и собирался покончить с собой. Все это действительно очень странно. Фрэнк – мой друг, вы о нем знаете – сначала заподозрил, что я хотела уехать с другим мужчиной. Как будто я на такое способна!
– А есть другой мужчина?
Мисс Невилл покраснела:
– Конечно, нет. Но Фрэнк в последнее время очень изменился – стал таким мрачным и подозрительным. Все из-за того, что он потерял работу и не мог найти другую, – болтаться без дела плохо для мужчины. Я очень беспокоюсь о Фрэнке.
– Значит, он расстроился, не застав вас в тот день?
– Да. Понимаете, Фрэнк пришел сообщить, что нашел новую хорошую работу – за десять фунтов в неделю. Ему не терпелось мне об этом рассказать. Думаю, Фрэнк также хотел, чтобы об этом узнал мистер Морли, так как он очень обижался, что мистер Морли не ценит его по заслугам. К тому же Фрэнк подозревал, что мистер Морли пытается настроить меня против него.
– Что соответствовало действительности, не так ли?
– Да, в какой-то степени. Конечно, Фрэнк много раз терял работу и, возможно, не принадлежит к тем, кого называют «солидными». Но теперь все будет по-другому. По-моему, при благотворном влиянии можно многого добиться, не так ли, мсье Пуаро? Если мужчина чувствует, что женщина в него верит, он постарается соответствовать ее мнению о себе.
Пуаро вздохнул, но не стал возражать. Он слышал сотни женщин, приводящих те же аргументы с той же слепой верой в спасительную силу женской любви. Один раз из тысячи, цинично подумал Пуаро, эта вера может оправдаться.
– Мне бы хотелось познакомиться с вашим другом, – сказал он.
– Я была бы этому только рада, мсье Пуаро. Но Фрэнк теперь свободен только по воскресеньям. Все остальные дни он в деревне.
– Ах да, на новой работе. Кстати, что это за работа?
– Ну, я точно не знаю, мсье Пуаро. По-моему, что-то по секретарской линии. Или в каком-то государственном учреждении. Я только знаю, что должна посылать письма на лондонский адрес Фрэнка, откуда их пересылают ему.
– Немного странно, не так ли?
– Пожалуй… Но Фрэнк говорит, что теперь часто так делают.
Некоторое время Пуаро молча смотрел на девушку.
– Завтра воскресенье, верно? – заговорил он наконец. – Возможно, вы оба почтите меня вашей компанией на ленче в «Логанс-Корнер-Хаус»? Я бы хотел обсудить это печальное дело с вами обоими.
– Благодарю вас, мсье Пуаро. Я… Да, я уверена, что нам это доставит большое удовольствие.
Фрэнк Картер был светловолосым молодым человеком среднего роста и со смазливой физиономией. Говорил он охотно и много. Близко посаженные глаза бегали из стороны в сторону, особенно когда он был смущен.
Держался Картер настороженно и даже слегка враждебно.
– Понятия не имел, что нам предстоит удовольствие закусывать в вашем обществе, мсье Пуаро. Глэдис ничего мне об этом не рассказывала.
При этом он бросил на нее недовольный взгляд.
– Мы договорились об этом только вчера, – с улыбкой отозвался Пуаро. – Мисс Невилл очень расстроена обстоятельствами смерти мистера Морли, и я подумал, что если вместе над ними поразмыслим…
– Смерть Морли? – резко прервал Фрэнк Картер. – Меня уже тошнит от этой истории! Почему ты не можешь забыть о нем, Глэдис? По-моему, в нем не было ничего такого уж замечательного.
– О, Фрэнк, тебе не следует так говорить! Он ведь оставил мне сто фунтов. Вчера вечером я получила письмо с извещением об этом.
– Допустим, – проворчал Фрэнк. – Но, в конце концов, почему бы ему этого не сделать? Ты работала на него как негр, а кто получал все денежки? Конечно, он.
– Естественно. Но мистер Морли платил мне хорошее жалованье.
– Это по-твоему оно хорошее! Ты слишком робкая, Глэдис, и позволяешь на себе ездить. Я насквозь видел твоего Морли. Ты знаешь не хуже меня, что он изо всех сил старался убедить тебя дать мне от ворот поворот.
– Он не понимал…
– Он все отлично понимал. Ему повезло, что он умер, а то я бы с ним разобрался.
– Вы с этой целью приходили в дом мистера Морли в то утро, когда он умер? – вежливо осведомился Пуаро.
– Кто это вам сказал? – огрызнулся Фрэнк Картер.
– Но ведь вы приходили туда, не так ли?
– Ну и что, если так? Я хотел повидать мисс Невилл.
– И вам сообщили, что она уехала?
– Да, и это показалось мне чертовски подозрительным. Я сказал этому рыжему олуху, что подожду и поговорю с Морли. Мне осточертело, что он настраивает против меня Глэдис. Я собирался сообщить Морли, что получил хорошую работу и уже не являюсь никчемным бездельником и что Глэдис пора подумать об уходе от него и о нашей свадьбе.
– Но вы этого не сделали?
– Нет. Я устал ждать в этом чертовом мавзолее и ушел.
– В котором часу вы ушли?
– Не помню.
– Ну, тогда в котором часу пришли?
– Не знаю. По-моему, в начале первого.
– И оставались там полчаса? Может быть, больше или меньше?
– Говорю вам, не знаю. Я не из тех парней, которые всегда смотрят на часы.
– В приемной, кроме вас, был кто-нибудь еще?
– Когда я пришел, там был один жирный тип, но он вскоре ушел, и я остался один.
– Тогда вы, должно быть, ушли до половины первого, так как в это время прибыла леди.
– Очевидно, так и было. Это место действовало мне на нервы.
Пуаро задумчиво разглядывал его.
Бравада выглядела не вполне натурально – она казалась напускной. Но это можно было объяснить обычной нервозностью.
– Мисс Невилл рассказала мне, – дружелюбно заговорил Пуаро, – что вам повезло и вы нашли очень хорошую работу.
– Во всяком случае, с хорошим жалованьем.
– Кажется, десять фунтов в неделю?
– Верно. Неплохо, правда? Это доказывает, что если я захочу, то могу добиться своего.
Он самодовольно ухмыльнулся.
– В самом деле. А работа не слишком утомительная?
– Не слишком, – кратко ответил Фрэнк Картер.
– И интересная?
– Да, вполне. Кстати, о работе: мне всегда было любопытно, чем занимаются частные детективы вроде вас. Вряд ли тем же, чем во времена Шерлока Холмса, – сейчас, наверное, в основном разводами.
– Разводами я не занимаюсь.
– Вот как? Тогда не понимаю, на что вы живете.
– Как-то устраиваюсь, друг мой.
– Но ведь вы один из лучших в своей профессии, не так ли, мсье Пуаро? – вмешалась Глэдис Невилл. – Так говорил мистер Морли. Я имею в виду, вы из тех детективов, к которым обращаются члены королевской семьи, герцогини или министерство внутренних дел.
– Вы мне льстите, – улыбнулся Пуаро.
Пуаро направился домой, задумчиво шагая по пустынным улицам.
Вернувшись, он позвонил Джеппу:
– Простите, что беспокою вас, друг мой, но вы предприняли какие-нибудь меры, чтобы отследить телеграмму, которую получила Глэдис Невилл?
– Никак не можете бросить это дело? Да, предприняли. С телеграммой ловко придумано. Тетя мисс Невилл живет в Ричборне, в Сомерсете, а телеграмму отправили в Ричборне, пригороде Лондона.
– Действительно, ловко, – одобрил Эркюль Пуаро. – Если адресат случайно посмотрит на место отправления, то едва ли обратит внимание на разницу в одной букве. – Он сделал паузу. – Знаете, что я думаю, Джепп?
– Ну?
– За этой историей стоит некто с весьма недурными мозгами.
– Если Эркюль Пуаро хочет, чтобы это было убийство, значит, это должно быть убийством.
– А как вы объясняете эту телеграмму?
– Совпадение. Кто-то подшутил над девушкой.
– Почему?
– Господи, Пуаро, почему людям приходят в голову грубые шутки? Очевидно, у них что-то не так с чувством юмора.
– И кому-то захотелось пошутить как раз в тот день, когда Морли допустил ошибку, делая инъекцию?
– В какой-то мере это может быть причиной и следствием. Из-за отсутствия мисс Невилл Морли торопился больше обычного и поэтому сделал ошибку.
– И все-таки я не удовлетворен.
– Не сомневаюсь. Но разве вы не видите, куда ведет ваша точка зрения? Если кто-то намеренно убрал девушку из дома, то это, скорее всего, был сам Морли. Таким образом, убийство Амбериотиса из случайного становится преднамеренным. – Так как Пуаро молчал, Джепп добавил: – Вы понимаете, о чем я?
– Амбериотиса могли убить каким-нибудь иным образом, – сказал Пуаро.
– Нет. Никто не приходил к нему в «Савой». Ленч он съел в своей комнате. И врачи уверены, что яд был введен с помощью инъекции, он его не глотал – в желудке его не оказалось. Так что дело ясное.
– Нам стараются это внушить.
– Прокурор вполне удовлетворен.
– А он знает об исчезновении леди?
– Вы об исчезнувшей мисс Сил? Нет, мы еще работаем над этим. Должна же она где-то находиться. Люди просто так на улице не исчезают.
– Но с ней, кажется, именно это и произошло.
– Да-да. Но мисс Сейнсбери Сил должна где-то находиться, живая или мертвая, и я не думаю, что она мертва.
– Почему?
– Потому что в таком случае мы бы уже обнаружили ее труп.
– О, дорогой Джепп, трупы не всегда обнаруживаются так скоро.
– Полагаю, вы намекаете, что ее тоже убили и мы найдем ее в каменоломне, разрезанную на кусочки, как миссис Ракстон?
– В конце концов, mon ami, вам ведь приходится сталкиваться с исчезновением людей, которых так и не находят.
– Очень редко, старина. Да, исчезает немало женщин, но мы обычно их находим. В девяти случаях из десяти причина одна – любовная интрижка. Они сбегают с какими-нибудь мужчинами. Но едва ли такое могло произойти с нашей Мабель, верно?
– Кто знает, – осторожно заметил Пуаро. – Но мне это не кажется убедительным. Так вы уверены, что найдете ее?
– Конечно, найдем. Опубликуем описание в газетах и подключим Би-би-си.
– Да, – согласился Пуаро. – Это может привести к каким-нибудь результатам.
– Не беспокойтесь, старина. Мы найдем вашу исчезнувшую красавицу, предпочитающую шерстяное белье. – Он положил трубку.
В комнату обычной, бесшумной походкой вошел Джордж и поставил на столик горячий шоколад и печенье.
– Будут еще какие-нибудь распоряжения, сэр?
– Я в большом затруднении, Жорж.
– В самом деле, сэр? Очень жаль это слышать.
Эркюль Пуаро налил шоколад в чашку и стал задумчиво его помешивать.
Джордж ожидал в почтительной позе, отлично зная эти признаки. Бывали моменты, когда Эркюль Пуаро обсуждал со слугой свои дела. Он утверждал, что находит комментарии Джорджа весьма полезными.
– Несомненно, вам известно, Жорж, о смерти моего дантиста?
– Мистера Морли? Да, сэр. Очень печально. Насколько я понял, он застрелился.
– Это официальная версия. Но если он не застрелился, то его убили.
– Да, сэр.
– Если его убили, то вопрос в том, кто это сделал.
– Совершенно верно, сэр.
– Только несколько человек, Жорж, могли убить его – те, которые были или могли быть в доме в то время.
– Да, сэр.
– Вот кто эти люди. Кухарка и горничная – преданные слуги, вряд ли способные на такое преступление. Любящая сестра – также не выглядит подходящим кандидатом, но она унаследовала деньги брата, а финансовым аспектом никогда не следует пренебрегать. Способный и опытный партнер – мотив неизвестен. Туповатый мальчик-слуга, увлекающийся дешевыми криминальными историями. И наконец, греческий джентльмен с довольно сомнительным прошлым.
Джордж кашлянул.
– Эти иностранцы, сэр…
– Вот именно. Совершенно с вами согласен. Греческий джентльмен кажется наиболее подозрительным. Но все дело в том, Жорж, что он тоже умер, и, судя по всему, его убил мистер Морли – мы не знаем, преднамеренно или в результате роковой ошибки.
– Возможно, сэр, они убили друг друга. Я имею в виду, что у каждого из двух джентльменов возникла идея убить другого, хотя, конечно, никто из них не был об этом осведомлен.
Эркюль Пуаро одобрительно кивнул:
– Весьма изобретательно, Жорж. Дантист убивает несчастного джентльмена, сидящего в его кресле, не подозревая, что его жертва обдумывает, в какой момент лучше выхватить пистолет. Такое могло быть, Жорж, но мне это представляется крайне маловероятным. И мы еще не добрались до конца нашего перечня. Остаются еще два человека, которые могли находиться в доме в нужное время. Всех пациентов перед мистером Амбериотисом видели уходящими из дома, за одним исключением – молодого американского джентльмена. Он вышел из приемной примерно без двадцати двенадцать, но никто не видел, как он покидал дом. Следовательно, мы должны включить его в список. Другой человек – некий мистер Фрэнк Картер (не пациент), который пришел в дом в начале первого с целью повидать мистера Морли. Его также не видели уходящим. Таковы факты, мой дорогой Жорж. Что вы думаете о них?
– В какое время было совершено убийство, сэр?
– Если убийца – мистер Амбериотис, то между двенадцатью и двадцатью пятью минутами первого. Если это кто-то другой, то после двадцати пяти минут первого, так как в противном случае мистер Амбериотис заметил бы труп. – Он ободряюще посмотрел на Джорджа. – Ну, мой дорогой Жорж, что вы скажете об этом деле?
Джордж задумался.
– Мне кажется, сэр… – неуверенно начал он.
– Да, Жорж?
– Вам придется подыскать другого дантиста, сэр, чтобы лечить зубы в будущем.
– Вы превзошли самого себя, Жорж! – воскликнул Эркюль Пуаро. – Этот аспект дела не приходил мне в голову.
Джордж вышел из комнаты с довольным видом.
Пуаро потягивал шоколад, обдумывая только что изложенные им факты. Ему нравилось то, как он их изложил. Среди перечисленных лиц был тот, кто совершил убийство – неважно, по чьему наущению.
Внезапно Пуаро нахмурился, поняв, что перечень был неполным. Он пропустил одно имя. А пропускать нельзя никого – даже самого благонадежного человека.
Во время убийства в доме находилась еще одна персона – мистер Барнс.
– Леди просит вас к телефону, сэр, – сообщил Джордж.
Неделю назад Пуаро не смог правильно угадать личность посетительницы. На сей раз его догадка оказалась верной.
Он сразу же узнал голос.
– Мсье Эркюль Пуаро?
– Да.
– Это Джейн Оливера – племянница мистера Элистера Бланта.
– Да, мисс Оливера?
– Не могли бы вы приехать в Готик-Хаус? Есть кое-что, о чем, мне кажется, вам следует знать.
– Разумеется. Какое время для вас удобно?
– Если не возражаете, в половине седьмого.
– Хорошо, я приеду.
На момент голос стал чуть менее властным:
– Надеюсь, я не помешала вашей работе?
– Вовсе нет. Я ожидал, что вы мне позвоните.
Пуаро быстро положил трубку и улыбнулся. Его интересовало, какой предлог найдет Джейн Оливера для своего приглашения.
По прибытии в Готик-Хаус Пуаро сразу же был препровожден в большую библиотеку с окнами на реку. Элистер Блант сидел за письменным столом, рассеянно играя с ножом для разрезания бумаги. Он был утомлен постоянным присутствием в доме американских родственниц.
Джейн Оливера стояла у камина. Пухлая женщина средних лет говорила капризным тоном:
– …И мне кажется, Элистер, мои чувства тоже следует учитывать в этом вопросе.
– Да, Джулия, разумеется, – успокаивающе ответил Элистер Блант.
Он поднялся, чтобы приветствовать Пуаро.
– А если вы собираетесь говорить о всяких ужасах, я лучше уйду, – добавила пухлая леди.
– Лично я собираюсь, мама, – сказала Джейн Оливера.
Миссис Оливера выплыла из комнаты, не удостоив Пуаро своим вниманием.
– С вашей стороны было очень любезно прийти сюда, мсье Пуаро, – сказал Элистер Блант. – Полагаю, вы знакомы с мисс Оливерой? Это она настояла на вашем приезде…
– Дело касается исчезнувшей женщины, о которой пишут газеты, – по имени, кажется, Сил, – резко вмешалась Джейн.
– Сейнсбери Сил.
– Такая напыщенная фамилия – потому я ее и запомнила. Я расскажу ему или ты, дядя Элистер?
– Это твоя история, дорогая.
Джейн снова повернулась к Пуаро:
– Возможно, это совсем не важно, но мне кажется, вы должны знать.
– Да?
– Это случилось, когда дядя Элистер в предпоследний раз был у дантиста – три месяца назад. Я поехала с ним на Куин-Шарлотт-стрит в «Роллсе», чтобы потом съездить к друзьям в Риджентс-парк и вернуться за дядей. Мы остановились у дома номер 58, дядя вышел из машины, и как раз в этот момент из дома вышла какая-то женщина средних лет с нелепой прической и довольно претенциозно одетая. Она направилась прямо к дяде и сказала (голос Джейн Оливеры стал скрипучим): «О, мистер Блант, конечно, вы меня не помните!» По дядиному лицу я поняла, что он действительно ее не помнит…
– Я никогда не запоминаю лица, – вздохнул Элистер Блант. – Все это говорят…
– Дядя сделал притворно-вежливое лицо, которое не способно обмануть и ребенка, – оно мне хорошо знакомо, – продолжала Джейн, – и произнес абсолютно неубедительным тоном: «Да… э-э… разумеется, припоминаю…» Тогда эта ужасная женщина сказала: «Я была близкой подругой вашей жены».
– Они всегда так говорят, – с печальной улыбкой вставил Элистер Блант. – И это всегда оканчивается одинаково – пожертвованием на то или на другое. В тот раз я отделался пятью фунтами на миссию «Зенана».
– Она действительно знала вашу жену?
– Ну, упоминание о миссии «Зенана» навело меня на мысль, что они могли познакомиться в Индии. Мы были там лет десять назад. Но, конечно, она не была близкой подругой моей жены, иначе я бы об этом знал. Возможно, познакомилась с ней на каком-нибудь приеме.
– Я не верю, что она вообще была знакома с тетей Ребеккой, – заявила Джейн Оливера. – По-моему, это был просто предлог, чтобы заговорить с тобой.
– Вполне возможно, – терпеливо произнес Элистер Блант.
– Мне показалось странным то, как она пыталась навязаться тебе в знакомые, дядя, – сказала Джейн.
– Ей просто нужно было пожертвование, – столь же терпеливо объяснил Элистер Блант.
– А она не пыталась продолжить знакомство? – спросил Пуаро.
Блант покачал головой:
– Больше я о ней не думал. Я даже не вспомнил ее имени, пока Джейн не увидела его в газете.
– Ну, мне показалось, мсье Пуаро следует об этом знать, – не слишком убедительно промолвила Джейн.
– Благодарю вас, мадемуазель, – вежливо отозвался Пуаро и обернулся к банкиру. – Не стану отнимать у вас время, мистер Блант. Вы занятой человек.
– Я спущусь вместе с вами, – быстро сказала Джейн.
Пуаро улыбнулся в усы.
На первом этаже Джейн внезапно остановилась.
– Пройдемте сюда, – сказала она.
Они вошли в маленькую комнату, соседнюю с холлом.
Джейн повернулась к нему:
– Что вы имели в виду, сказав по телефону, что ожидали моего звонка?
Пуаро с улыбкой развел руками:
– Только это, мадемуазель. Я ожидал звонка от вас – и вы позвонили.
– Вы хотите сказать, будто знали, что я позвоню насчет этой Сейнсбери Сил?
Пуаро покачал головой:
– Это был только предлог. В случае необходимости вы могли изобрести что-нибудь еще.
– Какого черта я должна была звонить вам?
– А почему вы сообщили об этой встрече с мисс Сейнсбери Сил мне, а не в Скотленд-Ярд? Это было бы более естественно.
– Ладно, мистер Всезнайка, как много вам известно?
– Мне известно, что вы интересуетесь мной с тех пор, как я на днях нанес визит в отель «Холборн-Пэлис».
Джейн так побледнела, что это испугало Пуаро. Он не ожидал, что ее загорелая кожа способна принять такой зеленоватый оттенок.
– Вы вызвали меня сюда сегодня, – спокойно продолжал он, – чтобы выкачать из меня – кажется, так говорят, верно? – да, выкачать из меня сведения о мистере Хауарде Рейксе.
– А кто это такой? – спросила Джейн Оливера, но ее увертка успеха не имела.
– Вам не понадобится ничего из меня выкачивать, мадемуазель, – продолжал Пуаро. – Я расскажу вам все, что знаю, – вернее, о чем догадываюсь. Когда мы с инспектором Джеппом впервые пришли сюда, вы были испуганы и встревожены при виде нас. Вы подумали, что с вашим дядей что-то случилось. Почему?
– Ну, с таким человеком, как он, всякое может случиться. Однажды, после герцословацкого[15] займа, ему прислали по почте бомбу. И он получает много писем с угрозами.
– Старший инспектор Джепп сообщил вам, что некий дантист, мистер Морли, был застрелен. Возможно, вы помните ваш ответ. Вы сказали: «Но это абсурд!»
Джейн закусила губу.
– В самом деле? Тогда это абсурдно с моей стороны, верно?
– Это было весьма любопытное замечание, мадемуазель. Из него ясно, что вы знали о существовании мистера Морли и ожидали, что произойдет нечто – не с ним самим, но, возможно, в его доме.
– Вам нравится сочинять истории, не так ли?
Пуаро не обратил на ее слова внимания.
– Вы ожидали – вернее, боялись – какого-то события в доме мистера Морли. Вы опасались чего-то, что могло случиться с вашим дядей. Но если так, то вам должно быть известно больше, чем нам. Я подумал о людях, которые в тот день были в доме мистера Морли, и сразу ухватился за одну личность, которая могла иметь к вам отношение, – молодого американца, мистера Хауарда Рейкса.
– Прямо роман с продолжением! Какие волнующие события разыграются в следующей главе?
– Я отправился повидать мистера Хауарда Рейкса. Он опасный, но привлекательный молодой человек…
Пуаро сделал выразительную паузу.
– Он действительно таков, – задумчиво промолвила Джейн и внезапно улыбнулась. – Ладно! Ваша взяла! Я была смертельно напугана! – Она доверчиво склонилась к детективу. – Вы не из тех, кого можно одурачить, мсье Пуаро. Лучше я сама все вам расскажу, иначе вы будете вынюхивать, пока все не разузнаете. Я люблю Хауарда Рейкса. Я без ума от него. Моя мать привезла меня сюда, отчасти чтобы разлучить нас, а отчасти в надежде, что дядя Элистер воспылает ко мне родственными чувствами и завещает мне свои деньги.
Мама – племянница его жены. Бабушка была сестрой Ребекки Арнхолт. Так что я прихожусь дяде Элистеру кем-то вроде внучатой племянницы. Более близких родственников у него нет, поэтому мама не видит причин, почему бы нам не стать его наследниками. При этом она вовсю у него попрошайничает. Как видите, я вполне с вами откровенна, мсье Пуаро. В действительности у нас достаточно своих денег – по мнению Хауарда, их даже слишком много, – но мы не из той категории, что дядя Элистер. – Джейн сердито хлопнула ладонью по подлокотнику стула. – Как мне заставить вас понять? Хауард ненавидит и хочет уничтожить все, во что меня учили верить. Но иногда я чувствую то же, что и он. Я люблю дядю Элистера, однако он временами действует мне на нервы. Иной раз мне начинает казаться, что такие, как он, препятствуют прогрессу и должны быть сметены с пути, что без них мы скорее всего добьемся!
– Вы обратились в веру мистера Рейкса?
– И да и нет. Хауард заходит дальше своих единомышленников. Многие с ним согласны, но до определенной степени. Они хотели бы попытаться что-нибудь изменить, но только если бы такие, как дядя Элистер, дали на это согласие. Но этого никогда не произойдет. Они будут качать головами и говорить: «Мы не можем так рисковать. Это ненадежно с экономической точки зрения. Нужно думать об ответственности. Взгляните на ход истории». А по-моему, смотреть нужно не назад, а вперед.
– Вполне юношеский взгляд, – мягко произнес Пуаро.
Джейн бросила на него презрительный взгляд:
– И вы туда же!
– Возможно, потому, что я слишком стар. «Старцам вашим будут сниться сны»[16] – понимаете, только сны.
Помолчав, он осведомился голосом, лишенным выражения:
– Почему мистер Хауард Рейкс пришел на Куин-Шарлотт-стрит?
– Потому что я хотела, чтобы он познакомился с дядей Элистером, и не знала, как еще это можно устроить. Хауард говорил о дяде с такой ненавистью, и я подумала, что если он увидит, какой это скромный и приятный человек, то может изменить свое мнение… Я не могла устроить встречу здесь из-за мамы – она бы все испортила.
– Но, организовав эту встречу, вы… испугались?
Ее глаза расширились и потемнели.
– Да. Потому что Хауарда иногда… заносит. Он…
– Хочет идти кратчайшим путем, – закончил Пуаро. – Уничтожить…
– Нет! – вскрикнула Джейн Оливера.