Мы встретили миссис Экройд в холле в обществе сухого старичка с решительным подбородком и острым взглядом серых глаз. Все в его наружности безошибочно определяло профессию – юрист.

– Мистер Хэммонд согласился позавтракать с нами, – сказала миссис Экройд. – Вы знакомы с майором Блентом, мистер Хэммонд? И с милым доктором Шеппардом? Он тоже близкий друг бедного Роджера. И… – Она замолчала, с недоумением глядя на Пуаро.

– Это мсье Пуаро, мама. Я говорила тебе о нем утром.

– Ах да, – неуверенно сказала миссис Экройд. – Ну конечно, дорогая! Он обещал найти Ральфа?

– Он обещал найти убийцу дяди, – сказала Флора.

– О боже мой! – вскричала ее мать. – Ради бога! Мои бедные нервы! Такой ужас. Я просто уверена, что это несчастная случайность. Роджер так любил возиться со всякими редкостями. Его рука дрогнула, или еще что-нибудь.

Эта теория была встречена вежливым молчанием. Пуаро подошел к поверенному, и они, негромко переговариваясь, отошли к окну. Я направился было к ним, но остановился в нерешительности.

– Я мешаю? – спросил я.

– Отнюдь нет! – воскликнул Пуаро. – Вы и я, доктор, работаем вместе! Не знаю, что бы я делал без вас. А сейчас я хотел бы кое-что узнать у любезного мистера Хэммонда.

– Вы выступаете в интересах капитана Ральфа Пейтена, насколько я понял? – осторожно спросил поверенный.

– Нет, в интересах правосудия, – сказал Пуаро. – Мисс Экройд просила меня расследовать смерть ее дяди.

Мистер Хэммонд, казалось, несколько растерялся.

– Я не могу поверить в причастность капитана Пейтена к этому преступлению, – сказал он, – невзирая ни на какие косвенные улики. Одного факта, что он сильно нуждался в деньгах…

– А он нуждался в деньгах? – прервал его Пуаро.

Поверенный пожал плечами.

– Это было хроническое состояние дел Ральфа Пейтена, – сказал он сухо. – Деньги текли у него как вода. Он постоянно обращался к своему отчиму.

– Как давно? В последний год, например?

– Не знаю. Мистер Экройд со мной об этом не говорил.

– О, понимаю, мистер Хэммонд, если не ошибаюсь, вам известны условия завещания мистера Экройда?

– Разумеется. Я приехал сегодня главным образом из-за этого.

– Поскольку я действую по поручению мисс Экройд, я надеюсь, мистер Хэммонд, вы не откажетесь ознакомить меня с ними?

– Они очень просты. Если отбросить специфическую терминологию и выплату некоторых небольших сумм…

– Например? – прервал Пуаро.

– Тысячу фунтов экономке, мисс Рассел, – с оттенком удивления в голосе ответил поверенный, – пятьдесят фунтов кухарке, Эмме Купер, пятьсот фунтов секретарю, мистеру Джеффри Реймонду. Затем больницам…

– Благотворительность меня пока не интересует.

– Да, конечно. Доход с десяти тысяч акций в пожизненное пользование миссис Экройд. Мисс Флоре Экройд двадцать тысяч без условий. Остальное – включая недвижимость и акции фирмы – приемному сыну, Ральфу Пейтену.

– Мистер Экройд обладал большим состоянием?

– Весьма. Капитан Пейтен будет очень богатым человеком.

Наступило молчание. Пуаро и Хэммонд обменялись взглядами.

– Мистер Хэммонд! – донесся от камина жалобный голос миссис Экройд.

Поверенный направился к ней. Пуаро отвел меня в нишу окна.

– Чудесные ирисы, – сказал он громко. – Они восхитительны, не правда ли? – И, сжав мне руку, тихо добавил: – Вы действительно хотите помочь мне в этом расследовании?

– Конечно, – сказал я горячо. – Очень хочу. Вы представить себе не можете, как скучна моя жизнь. Вечная рутина.

– Хорошо. Значит, будем действовать сообща. Скоро к нам подойдет майор Блент; ему явно не по себе с любезной мамочкой. Я хочу кое-что узнать у него, не подавая вида. Понимаете? Вопросы придется задавать вам.

– Какие? – спросил я испуганно.

– Заговорите о миссис Феррар – это прозвучит вполне естественно. Спросите майора, был ли он здесь, когда умер ее муж. Вы понимаете? И незаметно понаблюдайте за его лицом. C'est compris?[21]

Больше он ничего не успел сказать, так как его пророчество оправдалось – майор подошел к нам. Я пригласил его прогуляться по террасе. Пуаро остался в холле.

– Как за один день все изменилось! – заметил я. – Помню, я был здесь в прошлую среду – на этой же террасе. Роджер был в отличном настроении. А теперь – прошло три дня – Экройд мертв, бедняжка миссис Феррар – мертва… Вы были с ней знакомы? Ну конечно!..

Блент кивнул.

– Видели вы ее в этот приезд?

– Ходил к ней с Экройдом. В прошлый вторник, кажется. Очаровательная женщина, но что-то странное было в ней. Скрытная. Никогда нельзя было понять, что она думает.

Я встретил взгляд его серых глаз. Ничего. Я продолжал:

– Полагаю, вы встречались с ней и раньше?

– Прошлый раз, когда я был здесь, она и ее муж только что поселились тут. – Он помолчал и добавил: – Странно, как она изменилась за этот промежуток времени.

– В каком смысле изменилась? – спросил я.

– Постарела лет на десять.

– Вы были здесь, когда умер ее муж? – спросил я как можно небрежнее.

– Нет. Но, если верить слухам, лучшее, что он мог сделать, – умереть. Может, это звучит грубо, но зато – правда.

– Эшли Феррар не был идеальным мужем, – согласился я осторожно.

– Негодяй, как я понимаю, – сказал Блент.

– Нет, просто человек, которому богатство было не по плечу.

– Деньги? Все беды происходят из-за денег или их отсутствия.

– А у вас?

– Я счастливец. Мне достаточно того, что у меня есть.

– Действительно счастливец.

– Хотя сейчас мне туговато. Год назад получил наследство и, как дурак, вложил деньги в мыльный пузырь.

Я выразил сочувствие и рассказал о такой же своей беде. Тут прозвучал гонг, и мы пошли завтракать. Пуаро отвел меня в сторону.

– Eh bien?[22]

– Он ни в чем не замешан, я уверен, – сказал я.

– Ничего… неожиданного?

– Год назад он получил наследство, – сказал я, – но что из этого? Готов поклясться, что это честный, очень прямой человек.

– Несомненно, несомненно. Не волнуйтесь так. – Пуаро снисходительно успокаивал меня, словно ребенка.

Мы прошли в столовую. Казалось невероятным, что прошли всего сутки с тех пор, как я в последний раз сидел за этим столом.

Когда мы кончили, миссис Экройд отвела меня в дальний угол комнаты и посадила на диван рядом с собой.

– Мне немного обидно, – проговорила она расстроено и достала носовой платочек, явно не предназначенный для того, чтобы им утирали слезы. – Обидно потому, что Роджер, оказывается, так мало мне доверял. Эти двадцать тысяч следовало оставить мне… а не Флоре. Можно, кажется, доверить матери интересы ее ребенка.

– Вы забываете, миссис Экройд, что Флора – кровная родственница Экройда, его племянница. Будь вы его сестрой, а не невесткой, тогда другое дело.

– Я – вдова бедного Сесила, и с моими чувствами должны были считаться, – сказала она, осторожно проводя по ресницам платочком. – Но Роджер в денежных делах всегда был странен, если не сказать – прижимист. Это было крайне тяжело и для меня, и для Флоры. Он даже не обеспечивал бедную девочку карманными деньгами. Он оплачивал ее счета, но, вы знаете, с такой неохотой! Всегда спрашивал, зачем ей эти тряпки. Как типично для мужчины, не правда ли? Но… Забыла, что я собиралась сказать. Ах да! У нас не было ни гроша, знаете ли, Флору, надо признаться, это страшно раздражало. Да, что уж тут скрывать. Хотя, конечно, она очень любила дядю. Роджер был весьма странен в денежных делах. Он даже отказался купить новые полотенца, хотя я ему говорила, что старые все в дырах. Какая девушка стерпит такое. И вдруг, – миссис Экройд сделала характерный для нее скачок в разговоре, – оставить такие деньги, тысячу фунтов – вообразить только! – этой женщине.

– Какой женщине?

– Этой Рассел. Я всегда говорила, что она какая-то странная, но Роджер ничего и слышать не хотел, утверждал, что у нее сильный характер, что он ее уважает. Он всегда твердил о ее независимости, о ее моральных качествах. Я лично считаю ее подозрительной личностью. Она пыталась женить Роджера на себе, но я быстро положила этому конец. Ну, конечно, она меня возненавидела с тех пор, ведь я ее сразу раскусила.

Я не знал, как ускользнуть от миссис Экройд, и обрадовался, когда мистер Хэммонд подошел попрощаться. Я поднялся тоже.

– Как вы предпочитаете: чтобы судебное следствие проводилось здесь или в «Трех кабанах»?

У миссис Экройд даже рот раскрылся от неожиданности.

– Следствие? Но ведь оно же не понадобится?

Мистер Хэммонд сухо кашлянул и пробормотал:

– Неизбежно, при данных обстоятельствах.

– Разве доктор Шеппард не может устроить?..

– Мои возможности ограниченны, – сухо сказал я.

– Но если смерть была результатом несчастного случая…

– Он был убит, миссис Экройд, – сказал я грубо. Она ахнула. – О несчастном случае не может быть и речи.

Миссис Экройд растерянно посмотрела на меня. Меня раздражало то, что казалось мне глупой боязнью мелких неудобств.

– Если будет расследование, мне… мне ведь не надо будет отвечать на вопросы? Нет?

– Не знаю. Скорее всего, мистер Реймонд возьмет это на себя, он знает все обстоятельства и может выполнить все формальности.

Поверенный наклонил голову в знак согласия.

– Я думаю, вам нечего опасаться, миссис Экройд, – сказал он. – Вас избавят от всего неприятного. Теперь о деньгах. Если вам нужна какая-нибудь сумма в данный момент, я могу это для вас устроить. Наличные, для карманных расходов, имею я в виду, – добавил он в ответ на ее вопрошающий взгляд.

– Вряд ли это понадобится, – заметил подошедший Реймонд. – Вчера мистер Экройд взял из банка сто фунтов.

– Сто фунтов?

– Да. Жалованье прислуге и другие расходы. Их еще не трогали.

– Где эти деньги? В его письменном столе?

– Нет. Он хранил их у себя в спальне. В картонке из-под воротничков, чтобы быть точнее. Смешно, правда?

– Я думаю, – сказал поверенный, – нам следует до моего отъезда удостовериться, что деньги там.

– Конечно, – сказал секретарь. – Я вас провожу… Ах да, забыл… Дверь заперта.

Паркер сообщил, что инспектор Рэглан в комнате экономки, снова допрашивает прислугу. Через несколько минут он пришел с ключом, и мы прошли через коридорчик и поднялись по лестнице в спальню Экройда. В комнате было темно, занавески задернуты, постель приготовлена на ночь – все оставалось как накануне. Инспектор отдернул занавески, лучи солнца проникли в окно, и Реймонд подошел к бюро.

– Он хранил деньги в открытом ящике. Подумать только! – произнес инспектор.

– Мистер Экройд доверял слугам, – с жаром сказал секретарь, покраснев.

– Конечно, конечно, – быстро согласился инспектор.

Реймонд открыл ящик, вынул круглую кожаную коробку из-под воротничков и достал из нее толстый бумажник.

– Вот деньги, – сказал он, показывая пухлую пачку банкнот. – Здесь вся сотня, я знаю, так как мистер Экройд положил ее сюда на моих глазах перед тем, как начал переодеваться к обеду, и больше ее никто, конечно, не касался.

Хэммонд взял пачку и пересчитал деньги. Внезапно он посмотрел на секретаря.

– Сто фунтов, вы сказали? Но здесь только шестьдесят.

Реймонд ошалело уставился на него.

– Невозможно! – вскричал он, выхватил пачку из рук поверенного и пересчитал ее снова, вслух.

Хэммонд оказался прав. В пачке было шестьдесят фунтов.

– Но… я не понимаю, – растерянно сказал секретарь.

– Вы видели, как мистер Экройд убирал эти деньги вчера, одеваясь к обеду? – спросил Пуаро. – Вы уверены, что он не отложил часть их?

– Уверен. Он даже сказал: «Сто фунтов неудобно оставлять в кармане – слишком толстая пачка».

– Тогда все очень просто, – сказал Пуаро, – либо он отдал сорок фунтов кому-то вечером, либо они украдены.

– Именно так, – сказал инспектор и повернулся к миссис Экройд. – Кто из слуг мог быть здесь вчера вечером?

– Вероятно, горничная, перестилавшая постель.

– Кто она? Что вы о ней знаете?

– Она здесь недавно. Простая, хорошая деревенская девушка.

– Надо выяснить это дело, – заметил инспектор. – Если мистер Экройд сам заплатил деньги, это может пролить некоторый свет на убийство. Остальные слуги тоже честные, как вам кажется?

– Думаю, что да.

– Ничего раньше не пропадало?

– Нет.

– Никто из них не собирался уходить?

– Уходит старшая горничная.

– Когда?

– Кажется, вчера она предупредила об уходе.

– Вас?

– О нет, слугами занимается мисс Рассел.

Инспектор задумался на минуту, затем кивнул и сказал:

– Видимо, мне следует поговорить с мисс Рассел, а также с горничной Дейл.

Пуаро и я прошли с ним в комнату экономки; она встретила нас с присущим ей хладнокровием.

Элзи Дейл проработала в «Папоротниках» пять месяцев. Славная девушка, расторопная, порядочная. Хорошие рекомендации. Не похоже, чтобы она могла присвоить чужое. А старшая горничная? Тоже превосходная девушка. Спокойная, вежливая. Отличная работница.

– Так почему же она уходит? – спросил инспектор.

– Я тут ни при чем, – поджав губы, ответила мисс Рассел. – Мистер Экройд вчера днем был очень ею недоволен. Она убирала его кабинет и перепутала бумаги у него на столе. Он очень рассердился, и она попросила расчет. Так она объяснила мне. Но, может быть, вы поговорите с ней сами?

Инспектор согласился. Я уже обратил внимание на эту служанку, когда она подавала завтрак. Высокая девушка с густыми каштановыми волосами, туго стянутыми в пучок на затылке, и очень спокойными серыми глазами. Она пришла по звонку экономки и остановилась перед нами, устремив на нас прямой открытый взгляд.

– Вы Урсула Борн? – спросил инспектор.

– Да, сэр.

– Вы собираетесь уходить?

– Да, сэр.

– Почему?

– Я перепутала бумаги на столе мистера Экройда. Он очень рассердился, и я сказала, что мне лучше отказаться от места. Тогда он велел мне убираться вон, и поскорее.

– Вы вчера были в спальне мистера Экройда? Убирали там?

– Нет, сэр. Это обязанность Элзи. Я в эту часть дома никогда не захожу.

– Я должен сообщить вам, моя милая, что из спальни мистера Экройда исчезла крупная сумма денег.

Спокойствие изменило ей. Она покраснела.

– Ни о каких деньгах я не знаю. Если вы считаете, что я их взяла и за это мистер Экройд меня уволил, то вы ошибаетесь.

– Я вас в этом не обвиняю, милая, не волнуйтесь так!

– Вы можете обыскать мои вещи, – холодно и презрительно сказала девушка. – Я не брала этих денег.

Внезапно вмешался Пуаро.

– Мистер Экройд уволил вас, или, если хотите, вы взяли расчет вчера днем? – спросил он.

Девушка молча кивнула.

– Сколько времени длился этот разговор?

– Разговор?

– Да, между вами и мистером Экройдом?

– А… Я… я не знаю.

– Двадцать минут? Полчаса?

– Примерно.

– Не дольше?

– Во всяком случае, не дольше получаса.

– Благодарю вас, мадемуазель.

Я с любопытством посмотрел на него. Он осторожно переставлял безделушки на столе. Его глаза сияли.

– Пока все, – сказал инспектор.

Урсула Борн ушла. Инспектор повернулся к мисс Рассел:

– Сколько времени она работает здесь? Есть ли у вас копии ее рекомендаций?

Не ответив на первый вопрос, мисс Рассел подошла к бюро, вынула из ящика пачку бумаг, выбрала одну и передала инспектору.

– Хм, – сказал он, – на вид все в порядке. Мисс Ричард Фоллиот, «Марби Грендж». Кто эта Фоллиот?

– Вполне почтенная дама, – ответила мисс Рассел.

– Так, – сказал инспектор, возвращая бумагу, – посмотрим теперь другую, Элзи Дейл.

Элзи Дейл оказалась крупной блондинкой с приятным, хотя и глуповатым лицом. Она охотно отвечала на вопросы и очень расстроилась из-за пропажи денег.

– Она тоже производит хорошее впечатление, – сказал инспектор, когда Элзи ушла. – А как насчет Паркера?

Мисс Рассел опять поджала губы и ничего не ответила.

– У меня ощущение, что он не совсем то, чем кажется, – задумчиво продолжал инспектор. – Только не представляю, как он мог это сделать. Он был занят после обеда, а потом у него прочное алиби – я этим специально занимался. Благодарю вас, мисс Рассел. На этом мы пока и остановимся. Весьма вероятно, что мистер Экройд сам отдал кому-то деньги.

Экономка сухо попрощалась с нами, и мы ушли.

– Интересно, – сказал я, когда мы с Пуаро вышли из дома, – какие бумаги могла перепутать девушка, если это привело Экройда в такое бешенство? Может быть, в них ключ к тайне?

– Секретарь говорит, что на письменном столе не было важных бумаг, – спокойно сказал Пуаро.

– Да, но… – Я умолк.

– Вам кажется странным, что Экройд пришел в ярость из-за таких пустяков?

– Да, пожалуй.

– Но такие ли это пустяки?

– Мы, конечно, не знаем, что это за бумаги, но Реймонд говорит…

– Оставим пока мсье Реймонда. Что вы скажете о ней?

– О ком? О старшей горничной?

– Да, о старшей горничной, Урсуле Борн.

– Она кажется симпатичной девушкой, – с запинкой ответил я.

Пуаро повторил мои слова, но подчеркнул второе слово:

– Она кажется симпатичной девушкой.

Затем, немного помолчав, он вынул из кармана листок и протянул мне. Это оказался список, который инспектор утром передал Пуаро.

– Взгляните, друг мой. Вот сюда.

Проследив за указующим перстом Пуаро, я увидел, что против имени Урсулы Борн стоит крестик.

– Может быть, вы не заметили, мой друг, но в этом списке есть одно лицо, чье алиби никем не подтверждается. Урсула Борн.

– Не думаете же вы?..

– Доктор Шеппард, я ничего не смею думать. Урсула Борн могла убить мистера Экройда, но, признаюсь, я не вижу мотива, а вы?

Он пристально посмотрел на меня. Так пристально, что я смутился, и он повторил свой вопрос.

– Никакого мотива, – сказал я твердо.

Пуаро опустил глаза, нахмурился и пробормотал:

– Поскольку шантажист – мужчина, следовательно, это не она.

– Но… – Я запнулся.

– Что? – Он круто повернулся ко мне. – Что вы сказали?

– Ничего, только, строго говоря, миссис Феррар в своем письме упомянула человека, а не мужчину. Но мы, Экройд и я, приняли это как нечто само собой разумеющееся.

Пуаро бормотал, не слушая меня:

– Но тогда, возможно… да, конечно, возможно, но тогда… Ах, я должен привести в порядок мои мысли! Метод, порядок – вот сейчас они мне особенно необходимы. Все должно располагаться в нужном порядке, иначе я пойду по неверному следу. Где это – «Марби»? – неожиданно спросил он, снова обернувшись ко мне.

– За Кранчестером.

– Как далеко?

– Миль четырнадцать.

– Вы не смогли бы съездить туда? Скажем, завтра?

– Завтра воскресенье… Да, смогу. А зачем?

– Поговорить с этой миссис Фоллиот об Урсуле Борн.

– Хорошо, но мне это не совсем приятно.

– Сейчас не время колебаться – от этого может зависеть жизнь человека.

– Бедный Ральф, – вздохнул я. – Но ведь вы верите в его невиновность?

– Хотите знать правду? – серьезно спросил Пуаро.

– Конечно.

– Тогда слушайте, мой друг: все указывает на него.

– Что? – воскликнул я.

– Да, – кивнул Пуаро. – Этот глупый инспектор – а он глуп как пробка – все сводит к нему. Я ищу истину – и истина каждый раз подводит меня к Ральфу Пейтену. Мотив, возможность, средства. Но я сделаю все, что от меня зависит, я обещал мадемуазель Флоре. А эта малютка верит. Глубоко верит.