Сразу же разгорелась горячая дискуссия. Справившись в железнодорожном расписании, они решили, что лучше воспользоваться ранним поездом, чем автомобилем.

– По крайней мере, – заметил сэр Чарлз, – мы, кажется, выясним эту часть тайны.

– Что именно, как вы думаете? – полюбопытствовала Эгг.

– Представления не имею. Но это не может пролить свет на смерть Бэббингтона. Если Толли собрал этих людей вместе с какой-то целью – а мне кажется, это так, – значит, «сюрприз», о котором он упоминал, связан с этой Рашбриджер. Не так ли, мсье Пуаро?

Пуаро озадаченно покачал головой.

– Телеграмма осложняет дело, – пробормотал он. – Но нам надо спешить – очень спешить.

Мистер Саттерсвейт не видел причин для особой спешки, но вежливо согласился:

– Разумеется, мы отправимся туда первым утренним поездом. Э-э… но так ли необходимо ехать нам всем?

– Сэр Чарлз и я договорились ехать в Джиллинг, – заявила Эгг.

– Мы можем это отложить, – сказал сэр Чарлз.

– Не думаю, что мы должны что-то откладывать, – возразила Эгг. – Конечно, незачем всем четверым тащиться в Йоркшир. Это нелепо. Пускай туда едут мсье Пуаро и мистер Саттерсвейт, а сэр Чарлз и я отправимся в Джиллинг.

– Я бы предпочел заняться этой Рашбриджер, – промолвил сэр Чарлз. – Ведь я уже беседовал со старшей сестрой, и меня там знают…

– Именно поэтому вам следует держаться подальше от санатория, – настаивала Эгг. – Вы наговорили кучу лжи, а теперь миссис де Рашбриджер пришла в себя и разоблачит вас как законченного враля. Куда важнее, чтобы вы поехали в Джиллинг. Если мы повидаем мать мисс Милрей, она будет более откровенной с вами, чем с кем бы то ни было. Вы ведь босс ее дочери, и она вам доверится.

Сэр Чарлз устремил взгляд на серьезное лицо Эгг.

– Пожалуй, вы правы, – кивнул он. – Поеду в Джиллинг.

– Я и сама знаю, что права, – заметила Эгг.

– По-моему, решение превосходное, – вмешался Пуаро. – Как говорит мадемуазель, сэр Чарлз лучше всех подходит для интервью с миссис Милрей. Возможно, она сообщит вам куда более важные сведения, чем те, которые мы получим в Йоркшире.

Следующим утром без четверти десять сэр Чарлз заехал за Эгг на своей машине, а Пуаро и мистер Саттерсвейт уже выехали в Йоркшир поездом.

Стояла прекрасная погода – в воздухе ощущался лишь намек на легкий морозец. Эгг чувствовала прилив бодрости, когда сэр Чарлз с присущим ему опытом вел автомобиль по лабиринту улочек на южном берегу Темзы.

Наконец они выбрались на Фолкстоунское шоссе. Миновав Мейдстоун[57], сэр Чарлз сверился с картой и свернул на сельскую дорогу. Без четверти двенадцать они добрались до места назначения.

Джиллинг выглядел забытой богом деревушкой с церковью, домом викария, двумя-тремя лавками, рядом коттеджей, тремя или четырьмя новыми муниципальными домами и симпатичной лужайкой.

Мать мисс Милрей жила в крошечном домике возле церкви.

Когда автомобиль затормозил, Эгг спросила:

– Мисс Милрей знает, что вы собираетесь посетить ее мать?

– Да. Она даже написала старой леди, чтобы подготовить ее.

– Думаете, это было разумно?

– А почему нет, дитя мое?

– Ну не знаю… Вы ведь не взяли ее с собой.

– Я боялся, что мисс Милрей будет меня стеснять. Она куда более толковая, чем я, и, чего доброго, начнет мной руководить.

Эгг засмеялась.

Миссис Милрей оказалась абсолютно не похожей на свою суровую и костлявую дочь. Это была добродушная пухлая леди, прикованная к креслу, которое стояло у окна, позволяя наблюдать за происходящим во внешнем мире.

Она выглядела обрадованной прибытием визитеров.

– Это очень любезно с вашей стороны, сэр Чарлз. Я столько слышала о вас от моей Вайолет. – Имя казалось наименее подходящим для мисс Милрей[58]. – Вы не поверите, как она вами восхищается! Ей так интересно с вами работать. Почему бы вам не присесть, мисс Литтон-Гор? Извините, что я не встаю, – мои ноги не действуют уже много лет. Я не жалуюсь – такова Божья воля. В конце концов, привыкнуть можно ко всему. Возможно, вы хотите перекусить после поездки?

Сэр Чарлз и Эгг дружно ответили «нет», но миссис Милрей не обратила на них внимания. Она хлопнула в ладоши на восточный лад, и служанка принесла чай с печеньем. За чаем сэр Чарлз перешел к цели визита:

– Наверное, вы слышали, миссис Милрей, о трагической кончине мистера Бэббингтона, который ранее был здешним викарием?

Женщина энергично кивнула:

– Да, конечно. Я читала в газете об эксгумации. Не представляю, кто мог отравить его. Такой приятный человек – здесь все любили и его, и его жену, и их деток.

– Действительно, загадочная история, – отозвался сэр Чарлз. – Мы рассчитывали, что вы сможете пролить хоть какой-то свет на эту тайну.

– Я? Но я не видела Бэббингтонов… дайте подумать… должно быть, более пятнадцати лет.

– Знаю, но некоторые из нас думают, что объяснение может скрываться в его прошлом.

– Если так, то я о нем понятия не имею. Они жили тихо и скромно – очень нуждались, бедняги, имея столько детей.

Миссис Милрей охотно предавалась воспоминаниям, но в них не содержалось ничего способного приподнять завесу над проблемой, которую им предстояло решить.

Сэр Чарлз показал ей увеличенный снимок Дейкрсов, раннюю фотографию Энджелы Сатклифф и газетную вырезку с весьма нечетким изображением мисс Уиллс. Миссис Милрей с интересом их рассмотрела, но никого не узнала.

– Нет, я не помню этих людей. Конечно, это было давно, но ведь деревня у нас маленькая – приезжают и уезжают редко. Дочери доктора Эгнью повыходили замуж и разбежались кто куда, а нынешний доктор холост – работает с молодым партнером. Старые мисс Кейли – в церкви они занимали отдельную скамью – умерли много лет назад. Ричардсон тоже умер, а его жена уехала в Уэльс. Ну и, конечно, кое-кто еще уехал, но в общем перемены у нас редки. Думаю, Вайолет может рассказать вам не меньше, чем я. Девочкой она часто бывала в доме викария.

Сэр Чарлз попытался представить себе мисс Милрей девочкой и потерпел неудачу.

Он спросил миссис Милрей, не припоминает ли она кого-нибудь по фамилии Рашбриджер, но это имя ничего ей не говорило.

Наконец они откланялись.

Следующим их шагом был скудный ленч в лавке булочника. Сэр Чарлз предпочел бы закусить в другом месте, но Эгг справедливо указала, что здесь они могут послушать местные сплетни.

– Яйца вкрутую и ячменные лепешки вам не повредят, – строго заметила она. – Мужчины так капризны в том, что касается еды.

– На меня яйца всегда действовали угнетающе, – вздохнул сэр Чарлз.

Женщина, которая обслуживала их, оказалась достаточно общительной. Она также читала об эксгумации и была возбуждена тем, что такое случилось с их «старым викарием».

– Тогда я была ребенком, но хорошо его помню.

Тем не менее она мало что смогла поведать о мистере Бэббингтоне.

После ленча они отправились в церковь, где просмотрели записи рождений, бракосочетаний и смертей, но и тут не обнаружили ничего существенного.

Выйдя на кладбище, Эгг стала читать надписи на надгробиях.

– Какие странные имена! – промолвила она. – Здесь покоится целое семейство Стейвпенни, а здесь – Мэри Энн Стиклпат.

– Все эти фамилии куда менее странные, чем моя, – пробормотал сэр Чарлз.

– Картрайт? Не вижу в ней ничего странного.

– Это мой актерский псевдоним, который я потом узаконил.

– А ваша настоящая фамилия?

– Не могу ее назвать. Это моя позорная тайна.

– Неужели она так ужасна?

– Не столько ужасна, сколько смешна.

– Пожалуйста, скажите!

– Нет! – твердо заявил сэр Чарлз.

– Почему?

– Вы будете смеяться.

– Не буду.

– Вы все равно не сможете удержаться от смеха.

– Ну пожалуйста!

– Что вы за упрямое создание, Эгг. Почему вы так хотите это знать?

– Потому что вы не хотите говорить.

– Восхитительное дитя! – усмехнулся сэр Чарлз.

– Я не дитя!

– Вот как? Сомневаюсь.

– Так скажете вы или нет?

На губах сэра Чарлза мелькнула печальная улыбка.

– Ладно. Фамилия моего отца была Маг[59].

– Не может быть!

– Честное слово.

– Действительно ужасно. Прожить жизнь с такой фамилией…

– Да, на сцене карьеры с ней не сделать. Помню, – мечтательно произнес сэр Чарлз, – в молодости я носился с идеей называться Людовиком Кастильоне, но в итоге остановился на британском имени Чарлз Картрайт.

– Но хоть Чарлз вы на самом деле?

– Да, об этом позаботились мои крестные. – Поколебавшись, он добавил: – Почему бы вам не называть меня просто Чарлз – без этого дурацкого «сэр»?

– Попробую.

– Вчера вам это удалось. Когда… когда вы думали, что я умер.

– Ну, это другое дело, – нарочито беспечно отозвалась Эгг.

– Знаете, эта история с убийствами перестает казаться реальной, – продолжил сэр Чарлз. – Сегодня она выглядит просто фантастичной. Я хотел все выяснить, прежде… прежде чем заняться другим. У меня суеверие на этот счет – решение проблем ассоциируется с… с успехом иного рода… Черт возьми, к чему ходить вокруг да около? Я так часто признавался в любви на сцене, что разучился делать это в реальной жизни… Мне нужно знать точно, Эгг: я или молодой Мэндерс? Вчера мне показалось, что это я…

– Вам показалось правильно.

– Вы ангел!

– Чарлз, вы не можете целовать меня на кладбище!

– Я буду целовать вас где захочу!..

– Мы ничего не выяснили, – печально констатировала Эгг, когда они возвращались в Лондон.

– Чепуха, мы выяснили единственное, что стоило выяснять… Какое мне дело до мертвых священников и докторов? Только вы имеете для меня значение… Но ведь я на тридцать лет старше вас! Вы уверены, что это не играет роли?

Эгг легонько ущипнула его за руку.

– Не говорите глупости… Интересно, обнаружили что-нибудь мсье Пуаро и мистер Саттерсвейт?

– Если да, буду рад за них, – великодушно отозвался сэр Чарлз.

– Но ведь вы всегда были таким сообразительным…

Однако сэру Чарлзу наскучила роль великого детектива.

– Ну, раньше это было мое шоу, а теперь я передал его нашему усатому другу. Это его бизнес.

– Думаете, Пуаро действительно знает, кто совершил эти преступления? Он говорит, что да.

– Вероятно, он понятия об этом не имеет, но должен поддерживать профессиональную репутацию.

Эгг промолчала.

– О чем вы думаете, дорогая? – поинтересовался сэр Чарлз.

– О мисс Милрей. В тот вечер, о котором я вам рассказывала, она вела себя так странно. Купила газету, где сообщалось об эксгумации, и сказала, что не знает, как ей поступить.

– Ерунда, – весело откликнулся сэр Чарлз. – Эта женщина всегда знает, что ей делать.

– Будьте же серьезны, Чарлз! Она казалась… обеспокоенной.

– Эгг, радость моя, какое мне дело до беспокойства мисс Милрей? Какое мне дело до всего, кроме нас двоих?

– Лучше обратите внимание на трамвай! – посоветовала Эгг. – Я не хочу овдоветь, прежде чем выйду замуж.

К чаю они вернулись в квартиру сэра Чарлза. Мисс Милрей вышла им навстречу:

– Вам телеграмма, сэр Чарлз.

– Благодарю вас, мисс Милрей. – Он засмеялся нервным мальчишеским смехом. – Должен сообщить вам новость. Мисс Литтон-Гор и я собираемся пожениться.

Последовала пауза.

– О! Я уверена… я уверена, что вы будете счастливы, – произнесла наконец мисс Милрей.

В ее голосе слышались странные нотки. Эгг подметила их, но прежде, чем она успела сформулировать свое впечатление, Чарлз Картрайт повернулся к ней и воскликнул:

– Господи, Эгг, взгляните на телеграмму! Она от Саттерсвейта.

Он передал ей телеграмму. Эгг прочла ее, и глаза у нее испуганно расширились.