Я сказал служанке, что, если мадам Таунсенд меня не примет, я подам в суд на них обеих за ложный арест и за клевету.

Мадам Таунсенд согласилась меня принять.

— Меня сбило с толку описание молодого человека, какое дала наша новая служанка.

— Вы лгунья и шлюха.

— Вам подобные платят мне за то и за другое. — Мадам Таунсенд круто повернулась, зацепив взметнувшейся юбкой пачку религиозных проспектов.

— Кто ее убил? Почему он ее убил?

— Я могу вам только солгать.

Я приблизился к ней почти вплотную, до меня доносился слабый запах, исходивший от нее, кисловатый запах страха.

— Ричард Робинсон.

— Кто он?

— Клерк у мистера Хоукси. Ему девятнадцать лет. Он всегда приходил к Элен. К несчастью, новая служанка его еще ни разу не видела, и поэтому…

— Почему он это сделал?

— Не знаю.

— Если он поднялся к ней в одиннадцать, то…

— Нет, в десять. В одиннадцать служанка подала им шампанского. Элен дремала. Молодой человек лежал на кровати и читал газету. Потом служанка увидела, что из-под двери, запертой изнутри, идет дым. Мы выломали дверь. Элен, вся в крови, зверски убитая, лежала на объятой пламенем кровати.

— Почему он это сделал?

— А почему вы забрали ее из моего дома?

— Потому что я… я хотел, чтобы она осталась со мной.

— Та же самая сила, которая побудила вас ее забрать, толкнула его на убийство. Похоть глупа, мистер Скайлер, и опасна для того, на кого устремлена.