Мадж с пренебрежением глядел на своего подопечного, в голосе его слышались раздражение и неловкость.

— Вона, опять кувыркнулся, чегой-то с тобой приключилось? Это ж Пог.

— П-п-пог? — Джон-Том не в силах был отвести взгляд от висящего над ним жуткого существа.

— Фамулус это, ученик то есть Клотагорбов. Надо ж быть таким трусом. Он…

— Нйче, — проговорила огромная черная летучая мышь. — Мне-до чдо! — Задевая кончиками крыльев за косяки, летучее создание отодвинулось внутрь. На свету блеснули четыре острых клыка, мелькнули огромные розовые уши. Голос летучей мыши был невероятно грубым, он скрежетал и грохотал, словно целый гравиевый карьер.

— Я знаю, я не красавец. Долько вод из-за эдого еще никдо не валился передо мной с ног.

Он подлетел ближе к Джону и повис в воздухе.

— Эй, друг, а ды и сам на морду-до не бог весть чдо.

— Пог, ты помягче с ним. — Голос Маджа звучал умиротворяюще. — Его ж приколдовали из какого-то мира; да и ранен он. — Выдр дипломатично не афишировал, что сам нанес рану юноше.

Джон-Том неловко поднялся на ноги. По левой штанине стекала густая и теплая струйка кларета.

— Клотагорб чегой-нибудь привораживал из иных миров?

— Сегодня он трезвей обычного, если ты про эдо. — И летучий мыш пренебрежительно фыркнул.

Из глубины дерева послышался густой и гортанный, пусть и чуть дрожащий, голос, который, как сразу инстинктивно понял Джон-Том, принадлежал волшебнику и наставнику.

— Кто там, Пог?

— Эдо Мадж, выдр-охотник, хозяин. С ним какой-до раненый человек совершенно гнусного вида.

— Ты сказал, человек? — В голосе послышалось возбуждение. — Давай их внутрь, веди сюда.

— Пошли, — коротко велел Пог. — Приспичило ему видеть вас. — Крылья его были побольше, чем у малиновки, и едва не касались косяков.

— Друг, с тобой все в порядке? — Мадж поглядел на шатавшуюся фигуру своего невольного спутника. — И что тебя дернуло… Опять припадок. Пог вовсе не дурней любой летучей мыши, с лица то есть.

— Это… это не внешность виновата — его размеры. Там, откуда я родом, таких летучих мышей считай что и нет.

— Ну, Пог-то у нас среднего роста будет. — Мадж переменил тему. — А ты шагай, шагай себе, тока постарайся пол кровью не запачкать.

Отказавшись от помощи выдра, Джон-Том ковылял следом за ним. Уже коридор потряс его, он был чересчур длинен и совершенно точно не мог уместиться в дубе, невзирая на большой диаметр ствола. Потом они вступили в комнату высотой не менее чем в двадцать пять футов. Вдоль стен выстроились книжные полки, уставленные старинными томами чуть ли не всех возможных форматов в разнообразных переплетах. На дюжине жаровен трещали благовония, но и они не в силах были умерить наполнявшую залу тошнотворную вонь.

Между книгами расставлены были покрытые странными пятнами сковороды и чаши, стеклянные фиалы, горшки со всякой дрянью и прочие пакостные предметы. Со стен ухмылялись черепа, разнообразно обработанные и украшенные. К ужасу Джон-Тома, иные из них оказались человеческими.

Через окна лился топазовый свет, от которого высокая зала казалась окрашенной золотом и янтарем; в лучах танцевали пылинки. Пол был сложен из деревянных плашек. В центре теснилась кое-какая мебель из тяжелого дерева, обтянутая ящеричной кожей.

Две распахнутые настежь двери вели в другие комнаты.

— Невероятно, — глухим шепотом обратился Джон к Маджу. — Дерева-то не хватит и на одну эту комнату, а тут еще и коридор, и другие залы.

— Э, шеф, правда, неплохо сработано? — В голосе выдра слышалось известное уважение, но далеко не трепет. — Известно, решил себе проблему пространства, так ведь? Я такое видал в городах, в нескольких богатых домах. Не совру — одно первое заклинание недешево стоит, а ведь его еще нужно подновлять. Постоянно замкнутые гиперразмерные вихри — это тебе не какая-то дешевка, вот так.

— Почему же они недешевы? — тупо проговорил Джон-Том, не сумев придумать ничего более умного перед лицом пространственного абсурда.

Мадж заговорщицки смотрел на него.

— Инфляция.

Оглядевшись, они увидели Пога, возвращавшегося из другой комнаты.

— Говорил, чдо выйдед через минуду-другую.

— А в каком он настроении? — Джон-Том с надеждой поглядел на летучего мыша.

— Вполне в благоразумном. — Зависнув в воздухе, мыш потянулся крошечной когтистой лапкой к сумке на груди — она была куда меньше, чем у малиновки, — и извлек оттуда небольшую сигару. — Огонек найдется?

— Кремни кончились, приятель.

— Секундочку. — Джон-Том принялся взволнованно рыться в карманах джинсов. — Вот. — Он извлек оттуда дешевую разовую зажигалку.

— Интересно, — бросил Мадж, поглядев.

— Ага. — Пог подлетел поближе. Джон-Том заставил себя не обращать внимания на острые как бритва белые клыки. — Никогда не видел дакой огнетворки. — Мыш перекинул сигару в другой уголок рта.

Джон-Том крутанул колесико. Пог раскурил сигару, удовлетворенно пыхнул дымком.

— Дай-ка поглядеть, парень. — Джон-Том передал зажигалку. Выдр покрутил ее в лапах. — А как работает?

— А вот. — Джон-Том снова крутанул колесико. Посыпались искры, но огонька не было. Он поглядел на прозрачный корпус. — Кончился бензин — жидкость то есть.

— Завяз на половине заклинания? — В голосе Пога слышалась симпатия. — ¦ Ничо. Ксдади, спасибочко за огонек. — Он открыл рот, выдувая квадратики дыма.

— Заклинания тут ни при чем, — запротестовал Джон-Том. — Все дело в горючей жидкости.

— На твоем месте я потребовал бы деньги назад, — порекомендовал выдр.

— Я бы и сам охотно вернулся назад. — Джон-Том поглядел на запястье. Часы тоже встали. Надо бы сменить батарейку. Он поднял руку. — Слышать больше не хочу о всяких там заклинаниях. — Мадж пожал плечами, одарив Джон-Тома взглядом, каким в семье смотрят на родственника-идиота. — Ну где же этот старый лежебока? — спросил Джон-Том у Пога.

— Эй, там! — прогромыхал могущественный голос.

Со страхом, опасаясь, что последние слова его были услышаны, Джон-Том медленно обратился лицом к знаменитому Клота-горбу.

Не было ни просторного одеяния, ни белой бороды, ни остроконечной шапки, ни загадочных знаков на одежде. Впрочем, очки в роговой оправе были там, где положено. Непонятным образом они удерживались над широким округлым клювом, как раз над крошечными дырочками ноздрей. Очки не имели дужек, цепляющихся за уши, — у черепах не бывает ушных раковин.

В короткопалой руке была толстая книга. Клотагорб направился к ним вперевалку. Он был, пожалуй, на целый фут короче, чем Мадж.

— Сэр, я не хотел бы показаться невежей. — У Джон-Тома хватило присутствия духа на эти слова. — Я не знал, что вы в комнате, я здесь чужой и вообще…

— Ш-ш, мальчик, — Клотагорб улыбнулся, движением руки отмахиваясь от извинений. Голос его сделался обычным, колдовской гром исчез из него. — Меня не так-то легко обидеть. Иначе вот с ним я не смог бы ужиться. — И он ткнул большим пальцем в сторону Пога. — Минуточку, будьте добры.

Волшебник глянул вниз, Джон проследовал за ним взглядом, заметив маленькие ручки на пластинах панциря волшебника. Клотагорб по очереди потянул за них, открыл наконец несколько ящиков… что-то искал там, бормоча извинения.

— Иначе я наверняка потеряю все самое важное — все самые необходимые жидкости и порошки.

— Но как вы… наверное, это больно?

— Да нет же, мой мальчик, — волшебник заразительно захихикал. — Я воспользовался теми же способами, которые дают мне возможность увеличить дерево изнутри, не меняя его снаружи.

— Хвастает, — буркнул Пог, — а парню больно.

— Придержи-ка язык! — Летучий мыш закружился прямо над головой волшебника, но сразу умолк. — Приходится следить за ним: слишком нахален. — Клотагорб подмигнул. — Вот в последний раз я отделал его — мог спать только нужной стороной вверх. Видели бы вы, как он пытался зацепиться ушами, чтобы повиснуть. — Чародей снова хихикнул. — Не люблю сердиться в присутствии гостей. Пусть лучше считают меня добрым. Ну, а теперь, — промолвил он голосом бывалого лекаря, — посмотрим твой бок.

Джон-Том опустил глаза вниз, к неуклюжей ладони волшебника, снимавшей состряпанную Маджем повязку. Пальцы прикоснулись к белевшему сквозь кровь телу, и юноша дернулся.

— Прости. Лучше сядь.

— Благодарю вас, сэр. — Они перебрались на кушетку, ножки которой раньше принадлежали существу совершенно невероятного вида. Джон опустился на нее осторожно — подушки расположены были в какой-то половине фута от пола, по росту невысокого волшебника.

— Колотая рана. — Клотагорб задумчиво поглядел на уродливый разрез. — Впрочем, неглубокая. Сейчас все исправим.

— Вот что, ваше колдовское превосходительство, — вступил Мадж. — Не в обиду вам будет сказано, я всегда слыхал, што у волшебников за свои услуги принято брать вперед.

— Сейчас главное не в этом… Как ты себя назвал?

— Не называл я, тока кличут меня Маджем.

— Угу. Говорю тебе: от этого юноши я не буду требовать платы. Лечение будем считать авансом за будущие услуги.

— Услуги? — осторожно глянул Джон-Том. — Какие услуги?

— Судя по тому, чего я видел, едва ли он на что-то годен, — вставил Мадж.

— Я не думаю, что простой рабочий вроде вас, мистер Мадж, может сразу во всем разобраться. — Волшебник надменно поправил очки. — В этом мире орудуют силы, которые только я один способен постичь… Лишь я один обладаю познаниями, необходимыми, чтобы управиться с ними. То, что этот парнишка здесь очутился, — просто кусок огромной опасной головоломки.

Во-во, с триумфом подумал Мадж. Знал бы только, из-за чего пыхтит.

— Должно быть, это тот самый волшебник, которого я призывал вчера.

— Это он-то? — Мадж смеялся, как и положено выдрам, тонким и пискливым голоском, чуть детским. — Шутишь, что ли, приятель?

— Я не позволяю себе шуток в таких серьезных делах, — скорбно заметил Клотагорб.

— Ну да, тока чтоб этот… Вот так волшебник, даже свою огнетворку не мог заговорить.

Вздохнув, чародей медленно проговорил:

— Он попал сюда из мира… Вселенной, только внешне похожей на нашу, значит, и волшебство его окажется иным. Я, например, уверен, что в его мире едва ли смог бы воспользоваться своими огромными дарованиями. Вселенные, Мадж, погружены в огромную интерразмерную магию, и чтобы успешно справиться с ней, необходимы помощь и знания тех, кто понимает, как она действует. — Волшебник казался озабоченным, словно на его плечи вдруг обрушился тяжкий гнет, который он предпочел бы скрыть от собеседников.

— Это волшебник, которого я искал. Мне пришлось воспользоваться неопробованными словами, многочисленными интерграммами, редкими формулами, которые трудно даже соединить. Много часов я напрягался, стараясь зацепить его. И уже почти оставил надежду, когда мне вдруг подвернулся этот парящий дух, доступный и свободный.

Мысли Джон-Тома вернулись к куреву… Действительно парил! А с чего эта черепаха решила, что он, Джон-Том, колдун и волшебник?

Из-за толстых стенок очков на него глянули острые проницательные глаза.

— Ну-ка, скажи мне, мой мальчик, в твоем мире волшебников и магов называют словом эн'джинеер, так ведь?

— Эн'джи… инженер?

— Да, наверное, ты произносишь точнее.

— Наверное, это достаточно полная аналогия.

— Вот видишь. — Волшебник с уверенностью повернулся к Маджу. — И своими услугами он расплатится со мной.

— Но, сэр?..

Однако Клотагорб исчез за высокой стопкой книг. Послышалось звяканье.

Мадж подумал, что лучше бы ему вовсе не видеть того затайца, а тем более — этого хилого молодца. Он поглядел на сгорбившегося на кушетке молодого человека. Одно слово — Джон-Том… Но чтобы он был волшебником? Впрочем, имея дело с магами, не следует верить своим глазам. А людям простым лучше держаться подальше от чародеев.

Как может быть волшебником неумеха, неспособный заговорить простую огнетворку, не говоря уже о том, чтобы залечить себе бок? Парнишка казался испуганным и потерявшимся… Разве настоящий волшебник станет вести себя подобным образом? Правда, лучше все-таки подождать — что, если Джон-Том еще не открыл всех своих способностей? Ну а если вдруг они проявятся… лучше заранее позаботиться о том, чтобы Джон-Том позабыл, кто проделал ему дырку в боку.

— Вот что, парень, не слушай ты, чего Клотагорб тут говорит об оплате. Сколько ни будет стоить — уладим. Я отвечаю.

— Мадж, ты очень добр.

— Э, знаю, о деньгах с ним лучше не говорить.

С керамическими бутылочками и странными кувшинчиками и горшочками появился волшебник. Аккуратно разместил весь набор на полу перед кушеткой. Выбрал несколько штук, смешал их содержимое в небольшой медной чаше, поставив ее на пол между ступнями Джон-Тома. Бросил в мутную лужицу на дне чашки щепоть желтоватого порошка и что-то едва слышно пробормотал. Мадж и Джон-Том мгновенно зажали ноздри: получившаяся кашица изрядно смердела.

Добавив щепотку голубого порошка, Клотагорб перемешал смесь и начал затепливать ею открытую рану в боку Джон-Тома. Осознав, что боль утихает, тот постарался забыть о всяких инфекциях.

— Пог! — Клотагорб прищелкнул короткими пальцами. — Принеси мне небольшой тигель. Тот, у которого на боках выгравированы знаки солнца.

Джон-Тому вроде бы показалось, что летучий мыш буркнул под нос: «Мог бы и сам смотаться дуда и обратно, зажиревший ленивый улиткин сын». Однако нетрудно было и ошибиться.

Впрочем, возвратившись с тиглем, Пог молча поставил его между Джон-Томом и волшебником и, взмахнув крыльями, устремился подальше.

Клотагорб переложил образовавшуюся пасту в тигель, долил зловонной жидкости из высокой черной бутылки с осиной талией, добавил щепотку коричневого порошка, достав его из ящика под правой рукой. «Интересно, а у него там никогда не зудит?» — подумал Джон-Том о встроенном в волшебника шкафчике.

— Черт, что же я сделал с этой палочкой… а?

Небольшой палочкой из черного дерева, инкрустированной серебром и аметистами, чародей помешивал смесь, непрерывно бормоча под нос.

Паста внутри тигля обрела консистенцию густого супа и засветилась глубоким изумрудным светом. На поверхности ее взрывались пузыри, отражавшиеся в округлившихся глазах Джон-Тома. Теперь смесь припахивала корицей, а не болотным газом.

Обмакнув палочку в жижу, волшебник попробовал ее на вкус. Удовлетворившись, он взял палочку за оба конца и начал поводить ею над шипящей гущей. Искры на поверхности стали вспыхивать сильнее и чаще.

Джон-Том слушал в полном смятении. Ни тебе гортанных фраз, ни хвоста тритона, глаза летучей мыши, крови паука, бычьих рогов… Конечно, неизвестно, из чего на самом деле состоят жидкость и порошки, которыми пользуется волшебник. В ворожбе прозвучали слова — пироксин, пенициллин, агглютинация — подобной чушью, выписывая рецепт, любят ублажать себя доктора.

Как только голос волшебника смолк, Джон-Том поинтересовался этим и получил ответ.

— Это волшебные слова, мой мальчик.

— Но ведь они обозначают нечто… Реальные вещи, я хочу сказать.

— Конечно же. — Клотагорб глядел на Джон-Тома так, словно его вдруг обеспокоило состояние рассудка юноши. — Что может быть реальнее основ магии? — Он кивнул в сторону часов. — Я сразу не распознал, что у тебя устройство для измерения времени, и не сомневаюсь, что ему можно верить.

— Но часы же совершенно неволшебная вещь.

— Так ли? Объясни тогда мне, как они работают?

— Ну, они кварцевые, там текут электроны… то есть… — Джон-Том сдался. — Это не по моей специальности, но часы работают на электричестве, а не на магических формулах.

— В самом деле? Я знаю много электрических формул…

— Но чертовы часы работают на батарейках!

— А что внутри этой штуковины ты называешь батарейкой?

— Запас электроэнергии.

— А разве он не записывается какой-то формулой?

— Конечно, записывается, только эта формула математическая, а не магическая.

— Конечно, по-твоему, математика — не магия? Какой же ты после этого чародей?

— Я же как раз об этом, я… — Но Клотагорб жестом остановил Джон-Тома, предоставив тому возможность молча кипеть от раздражения против настырной и уверенной в себе черепахи.

Обдумывая слова волшебника, Джон-Том постепенно приходил во все большее смятение.

Крохотные вспышки огненными мотыльками по-прежнему перепархивали по поверхности пасты, однако цвет ее из зеленого теперь сделался желтым, она начала пульсировать. Клотагорб церемонно отложил палочку в сторону. Поднял тигель, предложил его всем четырем сторонам света, а потом нагнул и выпил содержимое.

— Пог! — Чародей отер пасту с клюва.

— Да, хозяин, — отвечал летучий мыш теперь уже угодливым тоном.

Клотагорб передал ему тигель, затем медную чашу.

— Вымой.

Приняв оба сосуда, летучий мыш, хлопая крыльями, направился к далекой кухне.

— Ну и как ты себя чувствуешь, мой мальчик? — Клотагорб с симпатией поглядел на Джон-Тома. — Получше, должно быть?

— Вы говорите, что… все, значит? — Джон-Том решился поглядеть на собственный бок. Уродливая рана исчезла, не оставив следа. Кожа была гладкой и ровной, от остального тела место ранения отличалось только отсутствием загара. До Джон-Тома дошло, что боль тоже исчезла.

Он опасливо надавил на место, откуда только что текла кровь. Ничего. И, открыв от изумления рот, юноша повернулся к чародею.

— Не надо. — Клотагорб отвернулся. — Примитивные похвалы смущают меня.

— Но как?

— Ах, это?.. Ах, мой мальчик, это заклинания исцелили тебя.

— А зачем тогда чаша со всем содержимым?

— Зачем? Просто это мой завтрак. — Волшебник ухмыльнулся, насколько это вообще можно сделать, обладая не ртом, а черепашьим клювом. — И чтобы тебя отвлечь. Некоторым пациентам становится не по себе, когда тело заживает прямо у них на глазах. Иногда это весьма неаппетитное зрелище. Итак, мне нужно было или усыпить тебя, или отвлечь. Последнее проще и безопаснее. К тому же я проголодался. А теперь, по-моему, нам пора обсудить, зачем я притянул тебя в свой мир. Видишь ли, это хлопотливое дело, даже опасное: открывать порталы между измерениями, изгибать пространство-время. Однако придется сперва запечатать эту комнату. Пожалуйста, отойди подальше.

После неожиданного выздоровления дар речи еще не вернулся к Джон-Тому, и он покорно отступил назад к книжному шкафу. Мадж присоединился к нему, как и возвратившийся Пог.

— Тигли ему мой, — ворчал мыш сквозь зубы. Тем временем

Клотагорб, взяв в руки палочку, начал помахивать ею в воздухе и бормотать под нос нечто таинственное. — И чдо я дуд видел: все ему мой, да убирай, да чисти.

— Если тебе здесь плохо, чего же остаешься? — дружелюбно осведомился Джон-Том. Он уже почти привык к жуткому обличью Пога. — Очень хочешь стать чародеем?

— Да ды чдо! К черду дакое счасдье! — Брюзгливый голос Пога сделался возбужденным. Он подлетел поближе. — Я связался со сдарой развалиной, чдобы зарабодадь на полную сохраняющуюся дрансмогрификацию, как эдод говорил. Физию хочу сменить, понял? Осдалося еще несколько лед… а подом можно и плату подребовадь.

— А какую перемену ты задумал, приятель?

Пог повернулся к выдру.

— А знаешь ду часть города, чдо в конце улицы Иноходцев? Сдарое здание, чдо надсдроено дама под сдойлами?

— Во, а тебе че там делать? Ты такими вещами не занимаешься. Да и район тот тебе не по карману. — Выдр ухмылялся в усы.

— Признаю, не спорю, — соглашался безутешный Пог. — Приядель у меня дам, он куш сорвал на гонках и однажды вечерком прихвадил меня дуда, чдобы попраздновадь. Он знаком с мадам Скорианцей, чдо держид дом для крыладых. У нее рабодаед одна девчонка, дак, ерунда, не больше, чем пденчик, соколи-ночка, другой дакой нед на сведе. Зовуд ее Улейми. Она… — припоминая подробности, Пог так и заплясал в воздухе. — Да она же само великолепие среди всех крыладых, я даких не видал. Какое изящесдво… А перышки… И еще сила какая! Мадж, я думал — помру в эксдазе! — Предавшийся воспоминаниям Пог восторженно затрепетал в воздухе.

— Дока она не заходела имедь со мной дело, если я не расплачусь как полагаедся. А сама чахнед по богадому сдарому коршуну, он законником в Комариной Роще. И со мной даже пару кругов сделадь не хочед, а сдоид эдому дипу пошевелидь перышком, сразу срываедся… На край сведа поледид, если он пожелаед.

— Тада, приятель, лучше тебе забыть о ней, — посоветовал Мадж. — Есть же другие птицы… симпатичных летучих мышек тоже хоть пруд пруди. Тама в городе есть одна летучая лиса, она меня в любое время крыльями обнимет.

— Мадж, тебе случалось любить, а?

— Конечно, случалось… Много раз.

— Дак я и думал. Значит, нечего надеяться, чдо ты сможешь понять меня.

— А я понимаю. — Джон-Том согласно кивнул. — Хочешь, чтобы Клотагорб превратил тебя в самого большого и быстрого сокола во всей округе, так?

— И чдоб клюв был самый большой, — добавил Пог. — Вот потому долько я и кручусь в этой дыре, прислуживая крылом и лапой трясущемуся старому скареду. На постоянную трансмогрификацию мне не скопить. Приходится выслуживать.

Взгляд Джон-Тома обратился к центру комнаты. Трясущийся старый скаред, чудесным образом исцеливший колотую рану в его боку, приглашал их подойти поближе. Свет в окнах быстро гас.

— Ближе, ближе, друзья! — Мадж и Джон-Том подошли к чародею. Пог уже свисал с верхней полки соседнего книжного шкафа.

— Великая беда готова обрушиться на нас, — скорбно проговорил волшебник. В Древе продолжало темнеть. — Я ощущаю это по шевелению червяков в земле, по тому, что шепчут в ветвях ветерки, когда им кажется, что их никто не слышит. Это видно в отпечатках дождевых капель, в том, как первые листья слетают с ветвей, слышно в шелесте зимних саженцев, в том, как нервно ползет на брюхе змея. Облака сталкиваются наверху, засмотревшись на то, что происходит под ними… У самой земли случаются перебои в сердце. Кризис грядет… Беда грозит нашему миру, но гнездится она не здесь, идет она из другого мира… из твоего. — И он ткнул коротким и толстым пальцем в потрясенного Джон-Тома. — Успокойся, мальчуган, твоей вины тут нет.

В Древе стало темно, как ночью. Джон-Тому уже казалось, что тьма гирей сгибает его шею, или же то ползли неведомые твари, подбираясь все ближе и ближе к покрову мрака, которым чародей укрыл свое Древо?

— Свершилось огромное злодеяние, законы магии и рассудка вывернуты наизнанку: заклинания жуткой силы протянулись из твоего мира в наш, они грозят нашей мирной земле. И моего скромного умения не хватает, чтобы определить природу этой силы и справиться с ней. Лишь великий маг — Эн'джинеер из твоего мира — способен найти ключ к угрозе. Тяжкий это, горестный труд — отпирать порталы между измерениями, однако я приступил к поиску подобной особы. Лишь один или два раза в год можно решиться на подобное — столь сильному напряжению подвергается разум. Вот почему ты ходишь сейчас среди нас, мой молодой друг.

— Но я же все время пытаюсь сказать — я не инженер.

Клотагорб казался потрясенным.

— Это невозможно. Портал мог открыться лишь для того, чтобы пропустить эн'джинеера.

— Мне действительно очень жаль. — Джон-Том беспомощно развел руками. — У меня незаконченное высшее, я учусь на юриста, но собираюсь стать музыкантом.

— Этого не может быть… Во всяком случае, я так считаю. — Клотагорб разом как-то постарел.

— А в чем же суть этого клепаного кризиса? — поинтересовался неисправимый Мадж.

— В точности я не знаю. Я уверен только в одном — причину придется искать в могучем колдовстве, вторгшемся из пространства-времени, где обитает этот молодой человек. — Кожистая рука хлопнула по столу. Закачались горшочки и сосуды. Гром заполнил комнату.

— Мое заклинание просто не сработало бы, не будь ты эн'джинеером. Я устал, я искал вслепую, но в этом я не могу ошибиться. — Волшебник глубоко вздохнул. — Молодой человек, вы, кажется, заявили, что являетесь студентом?

— Это правильно.

— Может быть, ты студент-эн'джинеер?

— Очень жаль. Я — юрист. Точнее, буду юристом. Не думаю, что любительское владение электрогитарой позволяет рассчитывать на звание инженера. Еще я убираюсь в… минуточку. — Джон-Том казался озабоченным. — Официально моя должность называется «инженер-сантехник».

Со стоном отчаяния Клотагорб осел на кушетку.

— Так кончается цивилизация…

Оставивший книжный шкаф Пог взмыл над ними, трепеща крыльями. Он блаженно верещал:

— Удивительно, восхитительно! Волшебник из мусорной кучи! — Нырнув вниз, мыш затормозил и повис перед Джоном. — Приветствие из приветствий тебе, высочайший из волшебников! Оставайся с нами, о могучий, помоги мне избавить од мусора эдо грязное логово.

— Изыди! — прогрохотал Клотагорб голосом, более приличествующим горе, чем черепахе. Голос его, исполненный неестественной мощи, наполнил комнату… Джон-Том и Мадж могли только трепетать, Пога отшвырнуло к противоположной стене. Он чуть не свалился на пол, прежде чем смог вновь овладеть трясущимися крыльями. И тут же исчез в боковом проходе.

— Осквернитель истины. — К черепахе вернулся нормальный голос. — И не знаю, почему я терплю его… — Чародей вздохнул, поправил очки и грустно поглядел на Джон-Тома. — Теперь понятно, что произошло, молодой человек. Я не смог точно определить параметры заклинания. Перед тобою старая усталая черепаха. По труду ей и награда. Сколько времени ушло на подготовку! Целых четыре месяца я усердно читал руны, копил необходимые материалы и готовил заклинания, словом, вскипятил полный котел субатомных частиц… И что же? Я получил тебя.

Невзирая на полное отсутствие вины, Джон-Том ощутил себя виноватым.

— Но не волнуйся из-за этого, мальчик. Ты ничего не сможешь сделать. А вот мне придется начинать заново.

— Что же случится, если вы опоздаете, сэр? Что будет, если вы так и не сумеете отыскать помощника, в котором нуждаетесь?

— Быть может, все мы умрем… Пустяки — если поглядеть на это с точки зрения универсальной схемы вещей.

— Всего-то? — саркастически отозвался Джон-Том. — Вот что, у меня там осталась работа. Мне, в самом деле, очень жаль, что я оказался не тем^кого вы ждали. Спасибо, конечно, за мой бок, но истинную благодарность вы получите, если отошлете меня домой.

— Молодой человек, едва ли это возможно.

Джон-Том постарался, чтобы в голосе его не слышалось паники.

— Если вы откроете этот Портал, может быть, я сумею разыскать у себя нужного вам инженера. Любого инженера… В моем университете их полно.

— Не сомневаюсь в этом, — благосклонно промолвил Клотагорб. — Иначе Портал не наложился бы на ткань вашего мира в этом самом месте и времени. Рыбачил я там, где надо. Просто подцепил не то, что нужно. А отослать тебя назад — тут дело не в моем желании, а во времени и подготовке. Вспомни, я же только что сказал, что на подготовку такого заклинания уходит несколько месяцев. Теперь придется отдыхать… с год или более, прежде чем я осмелюсь попробовать еще раз. Ну а когда я рискну, боюсь, что мне придется, заняться делом более важным, чем твоя персона. Надеюсь, ты в состоянии понять меня, но если нет — твое мнение в данном случае несущественно.

— Ну а как насчет какого-нибудь другого чародея? — с надеждой спросил Джон-Том.

В голосе Клотагорба послышалась гордость.

— Осмелюсь заметить, что во всем мире лишь я один способен справиться с необходимыми заклинаниями и физическими дисторсиями. Вот что, договоримся так: я отсылаю тебя назад, как только это окажется возможным. — Отечески похлопав Джон-Тома по руке, Клотагорб предупредительно погрозил ему пальцем. — Не бойся. Мы отправим тебя назад. Надеюсь, — добавил чародей с сожалением, — что я сумею сделать это, прежде чем разразится беда и нас перебьют. — Он прошептал, рассеянно взмахнув палочкой.

В искаженное пространство внутри Древа возвратился свет, долгожданный и теплый. Тьма унесла и лапы мерзких тварей, которые Джон-Том ощущал собственной спиной. В ветвях снаружи вновь послышалось чириканье ящериц.

— Если вы не рассердитесь, я бы сказал, что ваше колдовство вовсе не похоже на то, которого я ожидал.

— А чего же вы ожидали, молодой человек?

— Там, откуда я родом, магия творится на основе всяческих штук наподобие паучьих и кроличьих лапок… Словом, из чего-то другого. И потом твердят волшебные глаголы из латинского или других древних языков.

Мадж презрительно фыркнул, выглянувший из-за двери Пог позволил себе скрипучий смешок. Клотагорб с неодобрением глянул на эту парочку.

— Вот что, юноша, эти маленькие пауки, что бегают под ногами, ни на что не годятся. Те, что побольше, с другой стороны… Однако я не бывал на Паутинниках и не собираюсь посещать место, где они обитают… — Тут Клотагорб жестом показал, что пауки там в локоть длиной, и Джон-Том не стал проявлять дальнейший интерес к этому месту, а тем более к паукам подобной величины.

— А что касается кроличьих лапок — не сомневаюсь, любой уважающий себя кролик прикончит меня и сделает из моего панциря умывальный таз, если такая идея только придет мне в голову. Выбор слов давно подтвержден экспериментами, к тому же они одобрены на собраниях Большого Совета волшебников.

— А что вам нужно, чтобы открыть проход между измерениями?

Клотагорб заговорщицки пододвинулся ближе.

— Понимаешь, я совершенно не хотел бы ненароком выдать секреты сообщества, однако, по-моему, ты все равно ничего не запомнишь. Нужно несколько кристаллов германия, щепоть молибдена и чайная ложка калифорния… К тому же связываться со сверхтяжелыми короткоживущими элементами — сущая мука, сам понимаешь. Значит, берешь кое-какие радиоактивные вещества, потом добавляешь парочку трансурановых… а их еще поди получи.

— А как найти?..

— Тут действует другая формула, ингредиенты которой я вообще не могу назвать непосвященному. Потом помещаешь все в самый огромный котел, какой только удается достать, мешаешь. Три раза обходишь, приплясывая, ближайшее отложение никель-цинковых руд и… Но хватит секретов.

— Забавная магия, она похожа на настоящую науку.

Клотагорб с разочарованием поглядел в сторону Джон-Тома.

— Разве не это я тебе говорил? Сама-то магия — всегда одна и та же, вне зависимости от того, в каком мире или измерении ты существуешь. Различаются заклинания и формулы.

— Вы сказали, что кролик здесь просто лапу свою не отдаст. Значит, и кролики у вас разумные?

— Юноша, юноша… — Клотагорб устало опустился на кушетку, скрипнувшую под ним. — Разумны все теплокровные. Так и должно быть. Так было во все исторические времена. Все теплокровные, кроме четвероногих травоядных — домашнего скота, лошадей, антилоп и им подобных. — Чародей грустно покачал головой. — Бедным тварям так и не удалось развить из своих копыт хоть какое-то подобие рук. А интеллект тесно связан с наличием пальцев. Теплокровные, значит, разумны. Птицы тоже. А из рептилий по каким-то причинам интеллектом обладаем только мы, черепахи. Есть, конечно, еще обитатели Паутинников и Зеленых Всхолмий, но чем меньше о них говоришь, тем спокойнее. — Он поглядел на Джон-Тома. — Ну а раз тебя нельзя отослать домой, что прикажешь с тобой делать?..