ЗЕЛЕНЫЙ СКЛАД

Джек стоял за сетчатым забором и глядел на серый призрак Первой авеню, поеживаясь под пепельным холодом. Эллен припарковала машину, и женщины гуськом поднялись по пандусу в склад, оставив его в одиночестве. Юноша сказал им, что нуждается в минуте уединения – чтобы прийти в себя.

Джинни обернулась, посмотрела на него сквозь распахнутую дверь.

За какие-то несколько часов город за пределами зеленого склада превратился в мерцающий лес теней. Тучи катились слишком быстро, то и дело сталкивались и взмывали ввысь, исчезая в сером небе.

На обратном пути – их машина оказалась единственной на дороге – они наблюдали за пешеходами: люди брели куда-то, отражались эхами самих себя, сливаясь с двойниками, едва обращая внимание на происходящее. Некоторые, впрочем, заметили неладное и донельзя перепугались.

Но хуже всего было то, что большинство так и не уловило разницу.

Каким-то образом камни в шкатулках – а сейчас вот и склад – сгладили события, защитили их всех после рикошета от Терминуса. Эллен еще в машине именно так назвала эту вещь – Терминус. Конец, хотя еще не полный; нечто вроде мяча, медленно подпрыгивающего вплоть до точки остановки.

Джек испытывал невыносимую горечь. Вон там, за оградой – миллионы растерянных людей, пытающихся вернуть свои жизни в заикающемся времени, которое неодолимо тянуло их назад, которое в конечном итоге – когда мяч перестанет прыгать – сожмет, сплющит их вместе… Ничего не понимающих, оцепенелых… Мухи в озере дегтя.

Это произошло так внезапно – хотя и не без предупреждения.

Джинни больше не могла ждать. Она спустилась по пандусу и встала рядом с Джеком, зябко обхватив себя за плечи. Ей было не больше восемнадцати, хотя выражение глаз твердо давало понять, что она не просто юная девушка. С окончанием их унылого, серого путешествия к складу они не перекинулись и парой слов.

– Как тебя отыскала буря? – наконец спросила она.

Джек смущенно пожал плечами.

– Я позвонил, – сказал он. – Мужчина и женщина сунули меня в мешок. А после этого – сам не вполне разобрался что к чему.

– Это было Зияние, – пояснила Джинни.

– Сияние?

– Зияние. То, что происходит, когда самолично встречаешься с Королевой-В-Белом.

– Это что за чудо-юдо? Очередная старушенция?

– Я не знаю. Просто одно из имен. Пойдем внутрь. Там гораздо теплее, к тому же тебе надо переговорить с Бидвеллом.

Воздух на зеленом складе был сладок от запаха сухого дерева и старой бумаги. Джек оглядел высокие стены, некрашеные доски, посаженные на толстенные брусья, вырезанные – нет, высеченные из гранитной сердцевины могучих древних кедров. Арочные и фонарные окна изливали серый, процеженный свет. Горы ящиков и картонных коробок царили повсюду. Джинни следовала за ним, будто привязанная – так девочка-малышка держится старшего брата, когда тот обследует новое, неизвестное место. Поначалу такое сильно раздражает.

Он хмуро подошел к широкой металлической двери и пару раз стукнул в нее костяшками. С той стороны доносился гул голосов: активистки книжного кружка дискутировали со стариком. Джек практически ничего не разбирал из сказанного. Он бросил косой взгляд на Джинни: ее глаза блестели живой застенчивостью, как у малолетнего сорванца, соображающего, когда лучше броситься наутек.

– Что там у них? – спросил он.

– Кабинет мистера Бидвелла и его приватная библиотека.

– Опять книги?

– Масса. Старые, новые. Их ему ящиками присылают со всего света. Некоторые вообще невозможны. Понятия не имею, где он их отыскивает. Я помогала – помогаю – их сортировать. Как бы по каталогу… Слушай, а твои похитители… как они выглядели?

– Мужик называл себя Главком. И с ним еще была женщина – здоровенная. Кажется, ее звали Пенелопа.

– За мной в Балтиморе тоже приходила одна парочка. Я удрала, но они пошли за мной аж досюда. Едва я прибыла в город, как доктор Санглосс направила меня к Бидвеллу.

– Повезло тебе. А мои, между прочим, осами пользовались.

Джинни прищурилась:

– Осы?

– И не какие-нибудь, а хищные. – Джек сделал страшные глаза и пошевелил растопыренными пальцами. – Она распахнула плащ, и они ка-ак завертелись вокруг меня!

– Господи, страсти-то какие!

– Вот именно. А у тебя как было?

– Мужчина с серебряной монетой. Худосочная женщина, которая высекает огонь из пальцев.

– Я всегда знал, что дела идут очень странно, – кивнул Джек, – но не до такой же степени! А если взять мои сны… так там вообще…

– Что ты помнишь из своих снов?

– Немногое, – признался Джек. – Тебе тоже что-то снится?

Она кивнула в ответ.

– Все пермутаторы судеб – сновидцы. Так мистер Бидвелл говорит.

Джек всосал воздух сквозь зубы и попытался принять невозмутимый вид.

– Пермутаторы судеб, говоришь?

– Ты и я. Мы меняем свою судьбу, когда расклад вещей становится не в нашу пользу. – Девушка повела рукой по воздуху. – Как бы прыгаем вбок. Да ведь ты и сам это знаешь, я угадала?

– Не знал, что этому есть название, – пробормотал Джек.

– Но наша жизнь от этого не упрощается, – продолжала Джинни. – Я до сих пор совершаю ошибки. Порой мне кажется… что…

Очередной пугливый взгляд за плечо.

Джек принялся обходить склад по периметру. Девушка без приглашения двинулась за ним.

– А почему осы? – спросила она.

– Из комнаты с осами нет выхода. Все против тебя. – Не хотелось рассказывать про мировую линию, на которую он угодил, или как это могло обмануть бурю – Зияние, вернее. – А о чем они разговаривают?

– Не знаю, – пожала она плечами.

Они добрались до закутка, где Джинни устроила себе пристанище. Девушка откинула импровизированную занавеску, приглашая внутрь. Джек присел на небольшой ящик, чтобы занимать единственное деревянное кресло – сидеть на раскладушке вообще желания не было, – и положил ногу на ногу.

– Я баскер, – сообщил он.

– Да, я видела тебя на цирковой ярмарке.

– Чудеса, тебя-то я там не заметил.

– Мне кажется, ты был чем-то расстроен.

– Возможно… А чем ты занимаешься?

– Лезу в неприятности, потом убегаю. – Джинни присела на соседнюю коробку. Из дырки в углу тут же вырвался клуб пыли, картон просел. Она отряхнула джинсы и пересела в кресло.

– Убегаешь откуда?

– Куда — вот в чем соль. – Она опять пожала плечами. – Мы с тобой уже встречались. Я уверена. Не только возле ярмарки. Ты не помнишь?

Джек зябко поежился – не только от холода. Он выкладывал секрет за секретом, и ему это не нравилось: так поступать не следовало – ни здесь, ни перед этой девчонкой.

Они синхронно, боязливо посмотрели в высокие стрельчатые окна. На улицу упала тьма. Никаких гарантий, что наступит новый день. Сквозь стекло сияли две звезды. Джек попробовал представить, как это происходит – время замедляется, замирает, затем отскакивает назад – или как там это называется – вплоть до этих звезд.

Не получилось.

Он встал, откинул занавеску и вернулся в глубь склада.

Джинни направилась за ним.

Джек постучал в скользящую стальную дверь. Голоса за ней бубнили, как ни в чем не бывало.

– Они нас впустят, когда решат, что все готово, – сказала Джинни. – А баскер… как бы уличный актер, да?

– Угу, – промычал Джек.

– Гроза заинтересовалась жонглером… С чего бы это? – И она прикрыла рот рукой.

Джек в недоумении на нее уставился. Когда она вот так смеется – как девчонка-школьница, – то словно светится неловким, неуклюжим бесстрашием, от которого щемит сердце. Из-за стыда в собственный адрес.

– Кто такой Бидвелл? – решил он поменять тему.

– Его полное имя Конан Артур Бидвелл. Мне кажется, он здесь уже давно.

– Так он что… Великий и Ужасный Маг и Волшебник?

– По-моему, он именно так и думает. Провел всю свою жизнь, собирая книги… Здесь есть комнаты, в которые больше столетия не ступала нога человека. По крайней мере, он так уверяет. Такое впечатление, что он хочет посадить нас в одну из таких комнат и посмотреть, что из этого выйдет.

– Ты ему веришь?

– Не похоже, чтобы он врал, – уклончиво ответила Джинни.

Загрохотала отодвигаемая дверь. Мириам высунула голову:

– Заходите. Джереми…

– Джек, – сказал он.

– Джек… В общем, пора вам встретиться с мистером Бидвеллом.

Джинни вошла с ним плечом к плечу.

– Как ты все так спокойно принимаешь? – прошептал ей юноша.

– Жизнь научила… И я всегда возвращаюсь сюда. Здесь безопасно – пока что… самое безопасное место в городе, может статься, на всем свете. А там…

Она безнадежно махнула рукой. Нет нужды лишний раз говорить про улицы, город, небо.

Старик в темно-коричневом костюме, усеянном заплатами и заштопанными дырками, – Бидвелл, предположил Джек, – стоял подле длинного деревянного стола, на который кто-то выложил невысокую стопку книг в твердых обложках.

К остальным женщинам присоединилась Мириам, и они уселись кружком рядом с чугунной, топившейся дровами печкой, чье слюдяное окошко приветливо светилось оранжевым огнем. Агазутта заняла единственное мягкое кресло и откинулась в нем, словно капризная кинозвезда.

Джек и Джинни сидели с противоположных концов стола, подобно студентам, поджидающим экзамен.

Бидвелл взглянул на Джека, затем взял пару книг из стопки и наудачу раскрыл их где-то посредине. Одну из них он подтолкнул к Джинни, вторую – к Джеку. Молодые люди посмотрели вниз. Страницы были просто непостижимы: ни слов, ни параграфов, сплошные строчки из случайных букв и цифр. Джек отвернул лицо и гулко захлопнул книгу.

Свой экземпляр Джинни оставила открытым. Бидвелл дал ей «Горгульи Оксфорда» профессора Дж. Г. Гульи. Она узнала обложку, хотя текст прочесть уже не могла, да и картинки выглядели мутными и непонятными.

Третья книга, чье название на корешке оказалось неразборчивым, пошла по кругу среди остальных дам.

– Полагаю, вы заметили последствия сегодняшнего происшествия, – начал Бидвелл, когда Агазутта вернула ему третью книгу. – Кое-кто называет это явление Зиянием. На самом деле случилось два события: Зияние и Терминус. Зияние отрезает нас от прошлого. Терминус же отрезает нас от будущего, так что по большому счету мы оказались изолированными как от причин, так и от следствий двух пульсирующих волн времени. Результаты очевидны – снаружи. Здесь, в библиотеке, тоже произошел катаклизм, хотя определенная защита все же осталась.

– Испорчены все книги? – недоверчиво спросила Мириам. – Я к тому, что вы ведь собираете и… кое-что особенное.

– Насколько я могу судить – да, пострадали все проверенные мною книги, в том числе и те, которые я знаю очень хорошо, – кивнул Бидвелл. – Вне этих стен каждая книга в нашем регионе – возможно, во всех местах, к которым мы еще можем получить доступ, – также была изменена. Такого я еще не видел – по крайней мере, в столь колоссальном масштабе.

Джек нацепил совершенно отсутствующую маску – просто ждал.

– Вирджиния, вы снова получили свой загадочный камень. Есть еще один, подобный вам человек. Джек, Джинни, достаньте, пожалуйста, камни из шкатулок.

Джек быстро решил головоломку и сдвинул крышку. Камень лежал на месте – черный, перекрученный, с сияющим красным глазком.

Джинни подняла свой камень на ладони.

– Больных, отсутствующих нет. Все в строю, сэр, – сказала она, пытаясь пошутить.

– Судя по их форме и по тому, как они могут быть состыкованы – нет-нет, не будем этого делать, прошу держать их по отдельности, – подозреваю, что имеется третий камень и, возможно, еще несколько. Никто из нас не знает, где они находятся. Пока что ни один из разведчиков или информаторов не сообщал о появлении третьего индивидуума с вашими способностями. Сейчас, впрочем, речь о другом. То, что находится за пределами склада, на данный момент нам неподконтрольно.

Агазутта хмыкнула.

Бидвелл кивнул.

– Если эти камни действительно являются тем, что я думаю, они почти завершили свое долгое странствие – просуммировали. Прошу выставить их на середину стола – благодарю, – а теперь опишите ими медленный круг поверх вот этой книги. Я подобрал особо ценный экземпляр, из моего личного резерва – но, увы, ныне недоступный чтению. Итак, дети…

Джек, следуя примеру Джинни, встал возле Бидвелла. Старик открыл драгоценную книгу посредине. Молодые люди взялись за свои камни. Литературные ведьмы столпились у противоположного края, увлеченно вытянув шеи.

Джек и Джинни покрутили камнями поверх страниц. И тут словно воссиял свет мудрости: слова начали возвращаться на свои места – сначала куски предложений, затем целые фразы, абзацы, пассажи…

Нет, буквы не менялись, ничего не переезжало с места на место, просто текст как бы проявился под действием двух камней.

Не удержавшись, Джек прочел первый появившийся параграф – вверх ногами: трюк, который он освоил годами раньше.

Язык столь же фундаментален, как и энергия. Чтобы быть наблюдаемой, Вселенная должна редуцироваться – преобразоваться в код. Ненаблюдаемая Вселенная представляет собой неразборчивую мешанину. Язык начинает играть роль космической ДНК.

Он вскинул голову. Джинни тоже увлеклась чтением.

– Дети, я смиренно склоняю голову перед силой, которой вы обладаете, – промолвил Бидвелл. – Этого момента я ждал столетия. Продемонстрированный вами эффект подтвердил то, что доселе выглядело лишь философской гипотезой.

– Так что это за камни? – спросила Джинни, держа сум-бегунок в подрагивающей руке. – Сколько я себя помню, он всегда был в нашей семье. Им владели родители. Я расставалась с ним лишь ненадолго, но до сих пор не понимаю, что это такое.

– Джек? – вместо ответа обратился Бидвелл к юноше.

– Моя матушка называла его «бродячим камнем». Иногда он на месте, иногда нет. А однажды упомянула о нем, как о камне «библиотечном».

– Любопытно. Библиотечный камень. Словно она знала…

– Знала что? – насторожился Джек.

– Покамест они представляют собой частичные элементы некоего целого – странствия окончены, они наполнены и сильны, однако незрелы. И все же… как видите, мощь их велика. – Бидвелл взялся за вытянутые руки молодых людей и медленно развел их в стороны. Текст остался вполне удобочитаемым. Более того, разборчивая часть продолжала расширяться. – За прошедшие столетия подобных камней было много. Некоторые не выполнили своих функций и превратились в бесполезные куски породы. Другие были захвачены – вместе с хранителями, – и мы подозреваем, что их изолировали или попросту уничтожили. Полагаю, из тех названий, что им присваивали, можно сделать выводы о конечной природе и предназначении камней. А пока что уберите их на место.

– Если кто-то переворошил весь порядок вещей – как можно размышлять или хотя бы видеть? – спросила Мириам. – Почему, к примеру, из наших тел не сделали яичницу-болтунью? – Голос набирал звучность с каждым словом. – Да все кругом должно начать разваливаться!

Ее пугающие соображения были встречены мрачной тишиной.

Бидвелл одну за другой перелистывал восстановленные страницы. В глазах старика стояли слезы – слезы облегчения и благоговения.

– Мы только-только начинаем понимать, насколько глубокая сия тайна. На горе или на радость нам, все время – повсюду – сейчас субъективно. Все фатумы стали локальны.

Он вскинул взгляд на крупные электрические часы над скользящей входной дверью. Часовые стрелки были погнуты и перекручены, словно на них отыгрались злые невидимые пальцы. Секундная стрелка одиноко валялась на дне циферблатного стекла.

– Ни один хронометр не отсчитает оставшиеся нам секунды. Если нас расплющит о Терминус – все потеряно. Даже эти камни не помогут. Однако нельзя решать задачи скоропалительно. Для начала надо поближе познакомиться.

Бидвелл подвинул Джеку складной стул, оперся о его спинку и улыбнулся.

Юноша сел, глаза настороженные.

– Как раз под этот случай, – продолжил Бидвелл, – я запланировал небольшое пиршество. Джинни знает, где найти суповые консервы и всяческие ингредиенты для сэндвичей. Эллен, вы ей не поможете?

Пока томатный суп разогревался на чугунной печке, они закусили бутербродами с пастромой. Из вместительной сумки Фарра извлекла бутылку красного вина и штопор.

– Не хотите узнать, что Терминус проделал с вином? – спросила она, наливая малую толику на пробу. Пригубив вино, Фарра одобрительно вздернула бровь, затем разлила всем поровну. – Похоже, дешевое «мерло» ничем не испортишь.

Эллен подняла бокал и рассеянно крутанула в руке.

– Четверо из нас поначалу действительно собирались как литературный кружок, – сказала она. – Мы до сих пор встречаемся пару раз в месяц, чтобы вкусно поужинать, попить вина и поговорить о книгах.

– Мы не бедны, – вмешалась Фарра. – А безделье становится приятной вредной привычкой.

Эллен продолжила:

– Как бы то ни было, дамы, после того как отец Агазутты покинул этот мир, она начала разбирать вещи в старом доме – семья жила в нем свыше сотни лет. На чердаке обнаружился некий пыльный ящик, запиханный в дальний угол. Внутри находилась необычная книга. Вероятно, она лежала там еще до рождения ее дедушки.

Бидвелл потер руки, затем облокотился на край столешницы. Для своих годов он выглядел гибким – не то чтобы резвым, а именно гибким. И крепким.

Агазутте, похоже, наскучило слушать знакомую историю.

– Валяй, вини меня во всем, – махнула она рукой.

– Она принесла книгу к нам в группу. После бутылки «пино гри» и замечательного салата – дыня с кедровыми орешками и ветчиной «прошутто», – мы все сошлись во мнении, что книга наверняка весьма редкая, хоть и написана не по-английски или на каком-либо ином знакомом нам языке. Возникало впечатление, что она является частью какого-то комплекта. В общем, мы решили, что надо бы показать ее специалисту по таким вещам – к тому же я знала одного книжного дилера по имени Джон Кристофер Браун.

– Ее кавалер по колледжу, – громогласно объявила Фарра.

– Ну, допустим. – Эллен метнула в ее сторону краткий, выразительный взгляд. – Ничего, если я продолжу?

Фарра мило улыбнулась.

Джек пониже съехал на стуле.

– Итак, мистер Браун владел букинистическим магазином на Стоун-Уэй. Возникало впечатление, что он знает все о книгах и понемножку – о каждом, кто с ними связан, особенно с книгами старыми, порой очень странными. Он сказал, что в городе есть некий коллекционер, интересующийся как раз подобными вещами.

Бидвелл слушал, как зачарованный ребенок.

– Наш дорогой Конан, – сказала Эллен.

– А, – кивнул Бидвелл, – наконец-то и я попал в кадр.

– Вы привлекли нас. Как бы то ни было, вы купили нашу книгу. Поначалу мистер Браун держал ваше имя в тайне, однако выдал такую невероятную сумму – от Конана, – что мы с воодушевлением взялись обыскивать наши чердаки, подвалы и даже простукивать стены.

– И Фарра нашла еще одну, – сказала Агазутта.

– Да, в подвале, в коробке из-под обуви. Никогда раньше я ее не видела. Честное слово, она, можно сказать, сама выскочила в руки. Книга не старая – пятидесятых годов, к тому же в бумажной обложке. – Тут Эллен слегка вздернула брови. – В очень яркой и цветастой обложке.

– Аляпистая обложка – и каждое слово написано с ошибкой, за исключением одной-единственной страницы, – добавила Агазутта. – Как выяснилось, это место было транслитерировано с иврита. Мистер Браун дал за нее еще больше денег.

– Наши дамы просто удивительны, – заметил Бидвелл. – Обнаружили два столь курьезных издания у себя под боком. Несомненный талант. Я дал Брауну разрешение открыть мое имя. Такие книголюбы не появляются по чистой случайности.

– А как они появляются? – спросила Джинни.

– Знать не дано… – поиграл бровями Бидвелл, и вся группа – кроме Джека – хором проскандировала:

– Знать не дано, ну конечно же, знать не дано!

Бидвелл снисходительно принял насмешку.

– Вторая книга была весьма интригующей – и все же просто симптомом. Отметим, однако, что первая находка, сделанная нашими милыми истлейкскими ведьмами, на деле являлась тринадцатым по счету томом одной поразительной и увертливой энциклопедии.

– Начинается… – буркнула Агазутта.

– Судя по всему, один комплект этого издания был напечатан в Шанхае в 20-х годах, а заказ разместил некий аргентинец по имени Борхес. Никаких иных упоминаний о сеньоре Борхесе нет, за исключением его фамилии в начале справочного приложения и собственноручной подписи на странице 412 первого тома. Итак, наши дамы совершили одно из самых впечатляющих открытий этого столетия – обнаружили один из томов утраченной Encyclopedia Pseudogeographica[11]. Известен лишь еще один ее том: подлинная инкунабула, найденная в 1432 году в Толедо и ныне хранящаяся в Британской библиотеке под замком – и по обоснованной причине, смею заметить.

– Хорошо еще, мы не умели ее читать, – сказала Фарра, потягиваясь как кошка. Что и напомнило девушке – она уже несколько часов подряд не видела ни Минимуса, ни прочих котофеев. Наверное, отыскали себе укромные уголки, решив переждать события и нашествие гостей. – Иначе вполне сошли бы с ума.

– Спятили бы покруче, чем сейчас, – подтвердила Агазутта.

– Можно подумать, это было бы заметно, – проворчала Эллен себе под нос.

Смех Бидвелла был легким и рассыпчатым, как отлично пропекшееся сдобное печенье. Против воли, несмотря на пережитые страсти, Джеку начинал нравиться этот старик.

– Не вдаваясь в подробности, – продолжила Эллен, – мы нашли мистера Бидвелла красивым, обаятельным…

– И богатым! – округлила глаза Агазутта.

Хозяин склада водил взглядом по комнате с удовлетворенным, если не сказать самодовольным, видом, будто по истечении долгого времени наконец-то завел себе семью.

– Остальное принадлежит истории, – заключила Эллен свой рассказ.

– В крапинку, – добавила Фарра, не вполне пряча зевок.

– То есть? – удивилась Джинни.

– У истории два цвета. Все остальные люди живут в одном цвете, – пояснила Агазутта. – А мы – после встречи с мистером Бидвеллом – живем в другом.

– Все это очень хорошо, но при чем здесь я? Или она? – спросил Джек, мотнув подбородком в сторону девушки.

– Пойду-ка я печку погляжу. Что-то похолодало, – сказал Бидвелл, отодвигаясь вместе со стулом. – Джек, захватите вон оттуда полешек, да и старых газет на растопку. Мы еще нальем себе по бокальчику и подымем тост за temps perdu. За «утраченное время» – в буквальном смысле. Ибо вскоре предстоит нам поговорить о небезызвестном таланте – о порядке, шансе, потерянном времени и собирании артефактов, которых никогда не существовало, но которые пребудут в вечности.

Джек вытащил из корзины несколько смятых газет.

Страницы были пусты.