Сплетения древней Натараджи дрогнули, и привычный ужасающий звук массивного соударения – горы обрушиваются, пещеры обваливаются, кипят пыльные клубы – возвестил очередной этап компрессии.

Главк почувствовал, как в его чреве что-то съежилось, словно сжатое пальцами исполинской руки.

Уитлоу пробирался сквозь каменный бурелом города, сноровкой напоминая таракана в зачумленном лесу. Он периодически корректировал курс, следуя указующим наставлениям Моли – серого авторитета, лишенного реальной и локализованной субстанции. Главк нашел в себе силы и двинулся следом; вместо дыхания – торопливые хрипы, глаза жжет от кружения света и теней во вздыбленном, спутанном скелете города, который стал трупом.

Уитлоу остановился и почесал подбородок, скрипя щетиной. Бросил пристальный, чуть ли не укоризненный взгляд на Главка.

– Опять стягивается, – сказал он. – Пространство становится все меньше и меньше, в любых смыслах. Расстояния меняются, меняются и направления. Ощущаешь?

– Да, – пропыхтел Главк и потерянно сгорбился. В голову упорно лезла мысль: вот что, наверное, переживают заваленные шахтеры… гаснут свечи, воздух превращается в яд…

– А ведь еще не конец, – заметил Уитлоу, качая головой. – Не исключено, что нас сдавит до размера горошины. И что тогда?

Главку было яснее ясного, на что способны Моль с Уитлоу: оставят его в этих джунглях, и никакие навыки и уловки не спасут Макса. Не исключено, что именно это они и собираются проделать – но у него не было другого выбора, оставалось только идти следом.

– Бросили меня – ну и ладно, – заявил Уитлоу, стреляя в его лицо темными глазами. – Я обид не держу. Новые обстоятельства, новый кодекс поведения, не говоря уже про новые почести. Вот о них лучше не говорить. Была бы моя воля, я бы тебя бросил.

– Вы уже бывали здесь по вызову Госпожи? – спросил Главк.

– Какой занятный вопрос! – восхитился Уитлоу. – Вполне возможно, просто я позабыл об этом. Ты тоже забудешь, что мы сейчас здесь.

– Мне кое-что тут знакомо, – тихо промолвил Главк. – На волоске от гибели при каждом шаге… Если чутье не обманывает.

– Когда я был помоложе, то воображал, что это своего рода загробное царство. Жизнь после жизни. А ты?

– Никогда об этом не думал, – ответил Главк, почти не соврав. Почти.

– Я лично предполагаю – хотя мало в это верю, разумеется – что наша добыча найдет здесь вполне удовлетворительное существование: скажем, предложат свои услуги, ничуть не хуже тех, которые оказываем мы или, допустим, Моль. Далее, имеют место целые напластования ошибок – к примеру, ловцы, что по собственной неуклюжести попали в Зияние. За прошедшие века это случалось со многими. А из Зияния обратного пути нет. Ты ведь тоже терял партнеров, верно? Не желаешь возобновить знакомство?

– Благодарю покорно, но мне и так хорошо, – пробурчал Главк.

– Не исключено, что мы с ними повстречаемся на пути к Плетенке. Мы – единственные выжившие. Из всей многотысячной толпы… возможно, из десятков тысяч ловцов… – Уитлоу недоуменно огляделся. Уже некоторое время они не испытывали «касания» – направляющих тычков серого авторитета. Уитлоу издал низкий, ровный свист, будто подзывал собаку-невидимку. – Куда запропастился этот ставленник, хотел бы я знать…

– В Плетенке пребывает… она? – осторожно поинтересовался Главк.

Уитлоу медленно повернулся, шаркая увечной ногой, посмотрел вверх и вскинул руки, выщупывая пальцами темноту, словно хотел найти в ней веревку и выбраться на дневной свет.

– Плетенка не в ее власти. Честь открытия принадлежит Моли. То, что некогда было большим, нынче уменьшилось и ослабло; все схлопывается к своему минимуму. А вот то, что было крошечным, станет великим. Да, Макс, это наш последний шанс.

– Я ничего не понимаю, мистер Уитлоу, – устало произнес Главк. – Вечно вы изъясняетесь нелепыми загадками.

– Ты никогда бы не осмелился сказать подобного, кабы не обстоятельства, которые низвели меня до столь жалкого положения. Ты бы внимал мне со льстивой, подобострастной улыбкой, и между нами царило бы полное взаимопонимание. Однако иерархическая лестница порушена… побрякивая и позванивая, осыпаются ступени авторитета. Взять, к примеру, Моль…

– Кстати, его уже давно не видно, – заметил Главк, придвигаясь поближе. – Интересно, куда он пропал?

Уитлоу бросил на него оценивающий, обеспокоенный взгляд и криво усмехнулся.

– Ты, Главк, прежде чем вершить суд и наслаждаться местью, лучше расскажи мне о своем приятеле – о зловредном пастыре.

– Так вы его сами и разыскали. Я просто шел следом.

Раздался грохот и треск оседающих камней. Главк отступил на шаг. Уитлоу поднял руку и свел указательный и большой пальцы, оставив между ними просвет в несколько миллиметров. Потрясая воображаемой горошиной перед глазами Главка, он заявил:

– Столетия назад прошла молва, что некоторые пастыри, измученные преследованиями, приобрели новые способности, начали проникать в суть дела. Постоянно сталкиваясь с угрозой, они приспособились: покидали свои шелковые нити, цеплялись за чужие – и на определенное время становились другими людьми. Этот жест отчаянья мешал течению их снов. Они забывали о грезах, хотя по-прежнему носили с собой сум-бегунки, по-прежнему следовали их указаниям…

На плечо Главка легла гигантская, зыбкая рука. В воздухе расплылся сухой, раздражающий запах сладкого порошка. Моль вернулся.

Уитлоу двинулся вперед, раскачиваясь на ходу.

– Вот и славно. Ни к чему терять друг друга из виду… Итак, – продолжил он, – мы обнаружили нечто загадочное. Занавес разошелся в стороны. Произошло смещение власти. Похоже, Алебастровая Княжна более не занимается активной охотой. Нам требуется подыскать альтернативный вариант.

Главк понурился.

– Возможно, она сама еще не вполне все осознает. Уменьшились не только расстояния. – Уитлоу доверительно взял Главка за локоть и шепнул: – Кстати, Моли это не сулит ничего хорошего.

Словно дождавшись, когда Уитлоу произнесет его имя, серый авторитет вновь ткнул их в нужном направлении – тщательно отмеренная жгучая боль пламенем опалила кожу и сменилась игольчатыми укусами предательских фатумов, словно по всему телу набивали татуировку. Это оказались для Главка в новинку. В каждый данный момент человек проживает одну судьбу, один фатум. Эти же фатумы в данный момент жили Главком. Предпринятое ими обследование носило быстрый, отчужденный, фундаментальный характер. Никогда еще Главк не был столь близок к глубинным основам собственного «я» – ощущение ужасающее и вместе с тем бодрящее. Ему еще не доводилось так близко подступить к пониманию смысла, причины его существования, самой жизни – вплоть до последних крох надежды, – надежды на то, что существует шанс поправить дела.

Беспристрастное предложение милости – чистое, нелицеприятное отпущение грехов.

Покалывание прошло. Он вновь стал собою, хотя чудилось, что на его месте – ком спекшегося порошка, осыпающийся и починяемый ежесекундно.

Моль защищал их по мере своих сил и возможностей.

– Добро пожаловать в средоточие нашей вселенной, – сказал Уитлоу – а может, Главк просто услышал его мысли.

Их глаза – похоже, тел уже не осталось – смотрели в черное озеро, где вращались две иглы, месившие вязкую жидкость. Концы игл сходились под поверхностью и напоминали оси исполинского часового механизма.

– В Плетенке нет ни центра, ни радиуса, – продолжал Уитлоу. – Осторожно, не вляпайся в осадок, – некогда в этом месте одна могучая вещь сфокусировала ядро своих разочарований и горечи. Она пожрала наш мир и выплюнула его мерзкими кусками. Да ты сам, наверное, это чувствуешь.

– Тифон? – спросил Главк.

Уитлоу пожал плечами.

– Эти стальные валы и есть два последних оставшихся фатума. По линии одного из них Тифон терпит поражение, и все мы переходим в небытие. Что касается второго… здесь наличествует своего рода успех. Кто решит, какой из них лучше?.. Что ж, Макс, давай – вытяни правильную прядь и скажи, что делать. Ведь в этом-то и заключается твой талант, верно?

Главк не мог сомкнуть веки, не мог найти уединенное, изолированное место для принятия решения, – впрочем, не важно. Выбор он сделал уже давно.

С той поры минуло полстолетия с хвостиком.

Каким-то образом, в этой абстрактной сердцевине без центра, он отверг помощь Моли и выбрал наилучший фатум – последнюю из оставшихся добрых судеб – и вытянул эту прядь подобно удачному набору карт, последнему счастливому броску монетки.

Впрочем, ни на миг не забывая о мнении своих работодателей, Главк принял меры к тому, чтобы и Моль, и Уитлоу одобрили его выбор.

Где-то далеко-далеко вновь пронеслось страшное эхо, сотрясая Фальш-Город.

Мертвые Боги сделали шаг.