Лиза не убежала с девчонками на реку. Все они стояли здесь, сбившись в кружок, – и Катя, пушистая, как одуванчик, и черномазая Танюшка, и курносая Верка, с розовыми, словно полированными щеками. Тут же лепился и Прошка Грачихин, белый, с белыми ресницами, коренастый и по виду настырный.

И среди них Аниска увидела чужую девочку. Она была в коротком красном платье; аккуратные тоненькие косички с большими бантами лежали на плечах. Лиза кружилась возле нее, щупала ее платье, разглядывала пуговки на груди. А Танюшка щебетала, как воробей:

– Ты на все лето приехала? А с нами водиться будешь? А на реку пойдешь? А на школьный участок пойдешь?

Девочка улыбалась. Аниска заметила, что верхние зубы у нее немножко торчат. Но эти два маленьких белых зуба нисколько не портили ее улыбки.

– Косуля пришла, – вдруг сказал Прошка и спрятался за чью-то спину: за «Косулю» Аниска и влепить не замедлит.

– Косуля? – спросила чужая девочка. – А почему же Косуля? Косули – ведь это животные такие. Ну, вроде оленей, что ли…

– А она же у нас косая, – объяснила Лиза, – у нее один глаз к носу забегает.

– Глаза по ложке, не видят ни крошки, – сказала румяная Верка и засмеялась.

А Танюшка сквозь смех скорчила рожу и вытаращила глаза, представляя Аниску.

Аниска стояла не говоря ни слова, будто не о ней шла речь. Она никогда не думала, чтобы у человека могло быть такое белое лицо, как у этой чужой девочки, и такие прозрачные нежные голубые глаза. Эти голубые глаза весело глядели на Аниску.

– А как ее зовут? Как тебя зовут, а?

– Аниска, – ответила за сестру Лиза и добавила, понизив голос: – Хоть бы причесалась. Вечно как помело!

– Аниска? Аниса, значит. Надо вежливо называть друг друга.

Чужая девочка подошла к Аниске и взяла ее за руку.

– А меня зовут Светлана. Я к бабушке в гости приехала. Марья Михайловна Туманова – это моя бабушка. А это твой братик, да? Ой… какой маленький!..

– Это Николька, –сказала Аниска и покраснела.

Танюшка не вытерпела, дернула Светлану за платье:

– Не водись с ней. Она дерется.

Аниска сразу нахмурилась и стала похожа на ежа.

– Вот и буду драться!

– Словно петухи… – негромко сказала Катя и улыбнулась, как большая на маленьких.

Светлана удивилась:

– А почему драться? Из-за чего?

Тут вся Танюшкина обида вырвалась на волю.

– Из-за всего! Она из-за всего дерется! Крылья у слепня оторвешь – дерется! Кошку стали купать в пруду – дерется! Мальчишки полезут за гнездами – и с мальчишками и то дерется!

Все постарались вставить словечко. И Верка, у которой Аниска однажды отняла лягушку и бросила в пруд. И Прошка, которому попало от нее за то, что он подшиб грача. И даже Лиза – Аниска ей житья дома не дает из-за цветов: не толкни их да не задень их!

Только светлоглазая Катя молча глядела куда-то на далекие облака. Ленивая у Кати была душа – ни бранить, ни защищать не хотела.

Светлана поглядела на Аниску с любопытством. Но вдруг неожиданно повернулась к девочкам и сказала:

– Ну, а раз ей их жалко?

Скуластое Анискино лицо потемнело от жаркого румянца. Глаза засветились, как вода в калужинах, когда в них заглянет солнце. Светлана заступилась за нее! Она сразу все поняла и никого не послушала!

Тут Николька неожиданно закапризничал и заплакал. Аниска вспомнила, что не покормила его. Она почему-то была уверена, что если Никольку не покормить вовремя, то он может сразу умереть. Она испугалась, прижала его к себе и побежала домой.

Светлана удивилась этому. А потом легко догнала ее и, расставив руки, загородила ей дорогу:

– Аниса, ты куда? Ты рассердилась?

Аниска широко раскрыла свои прекрасные, серые, немного косящие глаза. Это она-то рассердилась? Она! На Светлану!..

Аниска хотела бы сказать, что она даже и не думала сердиться, что, наоборот, ей весело, а Светлана ей вся – одна радость!.. Но вместо этого она пробурчала еле слышно:

– А что оставаться-то? Мне еще избу убирать…

Светлана удерживать ее не стала:

– Ну ладно. А потом приходи ко мне. Я тебе заколку дам. А то у тебя волосы какие-то косматые…

И отвернулась к девчонкам:

– Ну что ж – мы хотели на реку?

Девочки ответили хором:

– На реку! На реку!

Трава на усадьбах краснела от дремы и цветущего щавеля, золотилась от ярко-желтой куриной слепоты. Сладким, теплым запахом тянуло оттуда. Аниска с крыльца глядела девочкам вслед, пока они не скрылись в кустах. Потом крепко прижалась лицом к Никольке.

– Ой, Николька! И откуда она взялась? Ты слышал, как она: «Аниса… Аниса»? И за руку взяла, а девчонки сразу и замолчали. Ой, какая девочка к нам приехала! А ты слышал? Она сказала, чтобы я к ней пришла!

Что случилось на свете? Какое высокое и какое ясное сегодня небо! Воробьи щебечут так радостно и неистово – праздник у них, что ли? А может, это у Аниски праздник?

Аниска вдруг почувствовала, что сердце у нее большое-большое, во всю грудь, и что все оно такое живое и теплое. Хоть бы скорей отец пришел со стройки. С самой весны он в совхозе строит телятник. Все нет и нет дома отца, только на воскресенье приходит. А сегодня вторник. Но как придет в субботу вечером отец – Аниска сразу расскажет ему, какая к бабушке Тумановой приехала внучка и как она сразу заступилась за Аниску. «Ну, а раз ей их жалко?» – вот что она сказала.