Во мне, о монсеньор, уж нет былого пыла.

Я не пою любви, скудеет кровь моя,

Душою не влекусь к утехам бытия,

И старость близится, бесплодна и уныла.

Я к Фебу охладел, Венера мне постыла,

И страсти эллинской — таить не стану я —

Иссякла радостно кипевшая струя, —

Так пеной шумною вина уходит сила.

Я точно старый конь: предчувствуя конец,

Он силится стяжать хозяину венец,

На бодрый зов трубы стремится в гущу боя,

Мгновенья первые летят во весь опор,

А там слабеет вдруг, догнать не может строя

И всаднику дарит не лавры, но позор.