Я безутешно слезы лью.

Припоминаю смерть твою,

Былое счастье, жизнь былую,

Воображаю каждый миг

Тот взор, что мной играть привык,

И в одиночестве тоскую.

Увы! Твой смех, твой нежный взор,

Улыбка, голос, разговор —

Все, от чего росла и крепла

Моя любовь — и нежных глаз

Лукавый, сладостный отказ, —

Ужель вы стали горстью пепла!

И все ж красавицу мою

Я в сердце бережно таю,

Всю, как живую, в нем лелею.

Ни смерть любви не охладит,

Ни гроб мечтам не запретит

Повсюду следовать за нею.

О, если б не был разум мой

Обманут близостью живой,

Когда, лаская пышный волос,

Впивая блеск волшебных глаз,

Внимал я каждый день и час

Твой ласковый, твой звонкий голос,

И вздох, и лепет в тишине, —

О, если б ты сказала мне:

Гляди, чтоб наглядеться вволю,

Запомни все мои черты,

Их больше не увидишь ты,

Мне выпал дальний путь на долю!

Тогда б я взял из глаз твоих

Все то, что мне сияло в них,

Впитал бы сердцем изумленным, —

Но смертным ведать не дано,

Что им утратить суждено

Веленьем Парки непреклонным!

С тех пор живу, забыт, угрюм,

В смятенье скорбном чувств и дум,

Не разделив ни с кем досуга,

Не утолив печаль свою…

Мой ангел, вспомнишь ли в раю

Тобой покинутого друга?

Один остался твой Ронсар!

Ты в полном блеске юных чар

На небеса взята судьбою,

Утратив прелесть красоты,

Как вянут нежные цветы,

Открыты солнечному зною.

Амур, когда захочешь вновь

Мне возвести в закон любовь,

До гроба стать моим владыкой,

Ступай в Аид, Плутону льсти,

Лишь сочетай в земном пути

Меня с моею Эвридикой!

Иль там, вверху, Природу-мать

Моли такую же создать,

Как та, о чьей красе тоскую, —

Но нет, сама восхищена,

Разбила форму ту она,

Чтоб в ней не воплотить другую.

Глаза Марии мне верни!

Два солнца огненных, они

Слепили пламенной игрою.

Ты дал такую нежность ей,

Такую прелесть, что пред ней

Терялся разум мой порою.

Верни мне ласку и привет,

Порой — уклончивый ответ,

Порой — лукавое сомненье.

Верни мне все ее черты!

Когда ж и сам бессилен ты,

Ступай — тебе мое презренье!

Я в смерти помощь обрету,

Я только смерть отныне чту —

Превыше чести, жизни, славы,

Любовь! Пред смертью ты ничто,

Коль отдала без боя то,

В чем цвет и честь твоей державы!

В Элизии ль ты в этот час,

Близ Бога ли — прости сто раз,

Прости, Мари, за дверью гроба!

Вовеки сердцу ты мила,

И смерть не разрешит узла,

Которым связаны мы оба.

Как роза ранняя, цветок душистый мая,

В расцвете юности и нежной красоты,

Когда встающий день омыл росой цветы,

Сверкает, небеса румянцем затмевая, —

Вся прелестью дыша, вся грация живая,

Благоуханием поит она сады,

Но солнце жжет ее, но дождь сечет листы,

И клонится она и гибнет, увядая.

Так ты, красавица, ты, юная, цвела,

Ты небом и землей прославлена была,

Но пресекла твой путь ревнивой Парки злоба.

И я в тоске, в слезах на смертный одр принес

В кувшине — молока, в корзинке — свежих роз,

Чтоб розою живой ты расцвела из гроба.