Неплатежеспособность маскируется тем, что банкиры делают все возможное для того, чтобы объем вкладов постоянно наращивался, чтобы за счет притока новых «настоящих» денег можно было погашать ранее взятые на себя обязательства. То есть действует банальный механизм «финансовой пирамиды». Для того, чтобы «процесс» притока депозитов не прекращался, банки используют разные способы. Например, начинают повышать процентные ставки по депозитным операциям (явный признак того, что со строительством «пирамиды» у банка возникли проблемы). Также предлагают клиентам различные услуги и дополнительные льготы: страхование на случай смерти, регулярную оплату налогов, счетов за газ, телефон и т. п.
Когда «пирамида» перестает расти, ростовщики начинают нервничать. Обычно уже на этом этапе остатки «резервов» ростовщик предусмотрительно начинает выводить на Багамы или в иные офшоры, куда не доберутся ни клиенты, ни банковский надзор. В один «черный» «четверг» или «вторник» начинаются «набеги» вкладчиков. Быстро выясняется: «король (т. е. банкир) – голый (т. е. неплатежеспособный)». Тогда «король» (пардон – ростовщик) объявляет себя (по согласованию с денежными властями) банкротом. Пулю в лоб он пускать не собирается. Даже «долговая яма» (как в старые добрые времена) ему не грозит. Ведь ростовщический бизнес нынче – «общество с ограниченной ответственностью»! Банковский бизнес – это вам не «пирамиды» МММ, за которые разные там Мавроди получают «сроки». А когда «пыль» банкротства немного осядет (надо подождать годик), наш «король» отправляется на Багамы – поближе к своим (подчеркиваем: теперь уже своим]) «резервам». «Резервов» может быть столько, что их наш «король» не «съест» и за пять своих жизней. Совсем не исключаю, что эти «резервы» опять могут вернуться в «родную страну» под «флагом» какого-нибудь офшорного царства-государства для того, чтобы учредить новый банк. В этом случае игра под кодовым названием «частичное резервирование» начинается по новому кругу.
Ростовщики и лохи
Итак, если посмотреть на депозитно-кредитные операции банков как на процесс строительства «пирамиды», приходит понимание того, что банковская деятельность есть ничто иное, как азартная игра. В этой игре всегда выигрывают банкиры. Что касается вкладчиков, то на первых порах они получают небольшой стабильный доход, но затем с большой вероятностью лишаются всех своих денег. Средняя доходность всех клиентов в этой игре имеет устойчивое отрицательное значение (отдельные клиенты типа «Лени Голубкова» [42] могут иметь и положительные значения доходности, но все клиенты, рассматриваемые как «класс», – только убытки). Мы не принимаем во внимание случай, когда убытки всех клиентов покрывает государство – например, с помощью системы «страхования вкладов» (когда убытки перекладываются на все общество, которое оплачивает «страхование вкладов» своими налогами).
Если законодатели и политики всех стран мира с той или иной степенью энтузиазма борются против таких «азартных игр», как, скажем, биржевые спекуляции или финансовые производные инструменты (деривативы), то по отношению к банковской деятельности все они, как правило, предельно лояльны. Весь их энтузиазм в данном случае сводится к тому, чтобы внести те или иные усовершенствования в «азартную игру» под названием «банковское дело», но сам принцип игры не меняется. Фактически, строительство «долговой пирамиды» в банковском секторе не только не осуждается, но даже поощряется законодателями. Например, созданием систем «страхования вкладов». Или мощными «вливаниями» казенных денег в банковские пирамиды; последний яркий пример – «вливания» в 2008 г. из федерального бюджета США согласно «плану Полсона» ( Полсон – министр финансов США в администрации президента Дж. Буша-мл.).
Чтобы законодателям быть последовательными до конца, им следовало бы также оказывать моральную и материальную поддержку строительству «пирамид» типа МММ. Однако, реализация проектов строительства подобных пирамид не в состоянии обеспечить таких бешеных прибылей, поэтому законодателям такая «мелочь» не интересна. К тому же авторы таких проектов (Мавроди и Ко.) – явные «чужаки», они не входят к «клуб ростовщиков». На аферистах типа Мавроди законодатели могут продемонстрировать свою «принципиальность».
Как мы выше сказали, банки перешли от взимания платы за депонирование денег к выплате процентов своим клиентам. За счет чего происходит выплата? За счет того, что объемы выданных кредитов («созданных» новых денег) превышает многократно объемы привлеченных «настоящих» денег. А отнюдь не за счет того, как думают многие, что проценты по активным операциям выше, чем по пассивным операциям. Даже если проценты по вкладам будут выше, чем по выдаваемым кредитам, у банков имеются большие возможности для ведения прибыльного бизнеса. При этом банки всегда стараются не выплачивать проценты «настоящими» деньгами, а начислять («рисовать») проценты и присоединять начисленные суммы к суммам вкладов – так называемая «капитализация процентов». Таким образом, у клиента на счете растут суммы «нарисованных» денег, создавая иллюзию, что он богатеет подобно ростовщику. Ростовщики заинтересованы, чтобы клиенты как можно дольше держали свои вклады в банке и как можно реже обращались в банки за «настоящими» деньгами.
Для этого они, во-первых, предлагают своим клиентам такие «инструменты управления» депозитными деньгами, как чеки и пластиковые карты, которые позволяют резко снизить использование «настоящих» денег. Во-вторых, для максимального продления сроков нахождения клиентских денег в банках последние предлагают повышенные проценты по срочным вкладам (т. е. вкладам с заранее оговоренным сроком возможного снятия денег и/или закрытия счета); при этом, как правило, процент по долгосрочным вкладам существенно выше, чем по краткосрочным.
«Частичное резервирование» потенциально является мощным фактором инфляции. Прежде всего, ростовщики сегодня научились создавать больше денег, чем это необходимо для обеспечения оборота товаров [43] . Здесь мы должны отметить, что выигрывают от инфляции ростовщики, которые «создают» деньги, а проигрывают, прежде всего, простые люди. Почему? Потому, что вновь созданные деньги, прежде всего, оказываются в руках самих ростовщиков и тех лиц, которые близки к ним. Они (люди из круга ростовщиков) с помощью этих новых денег приобретают товары и активы по тем ценам, которые сложились на рынках еще до появления новой партии денег. А далее деньги начинают двигаться с той или иной скоростью по разным «цепочкам», и рынки начинают реагировать на увеличение денежного предложения ростом цен. До простых людей новые деньги доходят в последнюю очередь, когда инфляция получает хороший «разгон». Подобная неравномерная динамика цен ведет к перераспределению богатства в пользу ростовщиков за счет народа. Этот механизм перераспределения хорошо описан в работах многих авторов. Например, Ротбардт пишет:
«Как и в случае любого фальшивомонетничества, до тех пор, пока складские расписки в качестве заменителей настоящих денег, результатом станет увеличение денежной массы в обществе, рост цен на товары в долларах, перераспределение денег и богатства в пользу первых получателей новых банковских денег (в первую очередь в пользу самого банка, затем в пользу его дебиторов и далее тех, кто продаст им товары) за счет тех, кто получает новые деньги позже или вообще не получает» [44] .
Современное парламентарно-буржуазное государство все творчество отдает бирже, то есть представительнице капитала. Самовластная биржа, обладая деньгами… естественным образом приобретает и растущее господство над трудом во всех его видах.
С. Ф. Шарапов (1855–1911), русский мыслитель, общественный деятель, экономист
Третий этаж финансовой системы
Частичное резервирование дало возможность ростовщикам выстроить над настоящими деньгами (золотом или законными платежными средствами в виде бумажных денег) второй этаж финансовой системы в виде депозитных денег, создаваемых коммерческими банками.
Но и этого ростовщикам оказалось мало: они решили выстроить третий этаж финансовой системы в виде ценных бумаг. Это тот этаж, на котором обитает «фиктивный капитал», который является производным от капитала денежного и тем более капитала торгового и производительного ( «реального капитала»).
Часть ценных бумаг относится к разряду так называемых долговых финансовых инструментов. Это различные облигации, которые выпускаются (эмитируются) компаниями, банками, государством и представляют собой рыночные заимствования: необходимые деньги мобилизуются на рынке за счет продажи облигаций физическим и юридическим лицам. Облигация выпускается на срок, и по его истечении погашается. При этом держатель облигации получает проценты. То есть облигационные займы – это разновидность кредитных отношений. Хотя отличия от обычных кредитных договоров между банком и клиентом, конечно же, имеются. Прежде всего, используется другая, упрощенная техника операций по привлечению средств. Кредиторов оказывается множество (иногда их насчитывается миллионы – все держатели облигаций). Главное же, эмитент облигаций (скажем, тот же банк) несет еще меньше ответственности по своим обязательствам, чем банк перед держателями депозитов. Эмитент может «лопнуть» и держатели облигаций могут потерять свои средства, но это уже называется «рыночными рисками»: держателю облигации объясняют, что мол, он сознательно шел на риск при инвестировании своих средств. Такие риски государство страховать не берется. Для ростовщиков это очень эффективный инструмент проведения разных афер и махинаций. А для простых граждан – самый быстрый способ избавиться от своих денег.
Другой вид ценных бумаг – акции, который называют еще инструментом долевого финансирования. Он позволяет эмитенту данного вида ценной бумаги быстро мобилизовать необходимые средства путем ее продажи на рынке. В отличие от облигации акция дает держателю данной бумаги право на владение частью имущества компании-эмитента (доля, пай). Соответственно, держатель акции формально получает право участвовать в управлении компанией и в получении прибыли компании (так называемые дивиденды). Так написано в учебниках по экономике. А фактически акции выпускаются нередко для того, чтобы провести сбор денег в пользу очень узкой группы людей. Миллионы держателей акций называются «миноритарными» акционерами, их голоса распылены и реального участия в управлении компаниями они не принимают. А часто после размещения акций выясняется, что и управлять нечем: акционерные общества «лопаются», а деньги куда-то исчезают. Это отлаженный вид бизнеса, который называется «грюндерством» [45] .
Инвестиционные банки – факиры на фондовых рынках
Во второй половине XX века ведущую роль в организации эмиссии и размещении ценных бумаг стали играть так называемые инвестиционные банки. Это специальные банки, которые обычно не занимаются выдачей ссуд, не принимают депозитов и не проводят расчетные операции. Они выступают на рынке ценных бумаг как инвестиционные брокеры, действующие по поручению и за счет клиентов; впрочем, они могут действовать и за свой счет.
Банки активно включились в процесс организации выпусков ценных бумаг и организации акционерных обществ. Такая учредительская деятельность обеспечила, с одной стороны, большой спрос на деньги; с другой стороны, дала возможность выпускать дополнительные деньги, что было очень на руку ростовщикам. В XIX веке в Западной Европе, Северной Америке, России начался бум так называемого «учредительства». В Германии и Австрии это называлось «грюндерством», затем это немецкое слово стало использоваться также в других странах. Началось «золотое время» для спекулянтов, которые активно «подогревали» рынок, т. е. всячески подталкивали рост котировок акций вновь создаваемых компаний. Взять, например, Соединенные Штаты. В 1837 году рыночная стоимость различных обязательств, обращавшихся на фондовом рынке США, многократно превысила объем наличных денег в обороте. Банки стремились всячески удовлетворить запросы рынка в деньгах, но при этом они вынуждены были прекратить размен бумажных денег на золото и серебро. После «пика» рыночных котировок произошел обвал, и страна на пять лет погрузилась в депрессию.
О «лихорадках» XIX века на фондовых рынках писал, в частности, В. Зомбарт, ссылаясь на других авторов:
«Учредительное дело имеет своим содержанием производство акций и облигаций для продажи; она ведется фирмами, „которые профессионально овладели мастерством добывания денег путем изготовления бумаг и распространения их в обществе“ (Crump). Нечего говорить, какими сильными новыми импульсами обогатилась благодаря этому вся хозяйственная жизнь. Ведь с тех пор многие, часто очень крупные предприниматели были заинтересованы в создании все новых и новых центров капитализма в форме новых или расширенных предприятий, не считаясь при этом с действительными потребностями и тому подобными конкретными соображениями. С тех пор „вступает в действие сила, которая вызывает к жизни чрезмерную, прямо расточительную массу крупных предприятий в форме акционерных обществ“ (Knies)» [46] .
Активное внедрение акций в деловую практику было необходимо ростовщикам не только для получения сиюминутных спекулятивных прибылей, но также для установления контроля над предприятиями и компаниями разных отраслей экономики. Речь идет о системе участия через владение пакетами акций в разных обществах. Ростовщики добились больших успехов в строительстве различных холдинговых пирамид: на верху этой пирамиды находится материнская компания, которая участвует в акционерном капитале других компаний, называемых дочерними. Дочерние компании, в свою очередь, участвуют в капитале других компаний, которые по отношению к материнской оказываются внучатыми. И т. д. и т. п. При этом, чтобы холдинговой (материнской) компании эффективно управлять всем «сообществом» компаний, составляющих эту пирамиду, надо владеть контрольным пакетом акций. Обычно считается, что для этого надо иметь 50 % всех акций плюс еще одну акцию, что позволяет проводить необходимые решения на собраниях акционеров. Однако надо учитывать возможность сильного «распыления» части акционерного капитала среди мелких акционеров, что затрудняет их консолидацию при принятии ключевых решений по развитию компании. Поэтому обычно для эффективного контроля бывает достаточно иметь пакет в 20–30 процентов, а иногда даже несколько процентов. С помощью небольшого капитала материнской компании можно управлять капиталами, превосходящими материнский в десятки, а иногда сотни раз. В конечном счете, это позволяет ростовщикам управлять деятельностью всей холдинговой пирамиды в нужном для себя направлении. Например, ориентировать все компании, входящие в пирамиду, на получение «услуг» у банка ростовщика. Или организовывать движение товаров и услуг между компаниями холдинговой структуры по ценам, не имеющим ничего общего с рыночными (для ухода от налогов). Или организовывать финансовые операции отдельных компаний холдинга таким образом, что прибыль в итоге аккумулируется на счете лишь одной, нужной ростовщику компании, а остальные компании имеют нулевые или отрицательные финансовые результаты. И т. д. и т. п. Особенно большая эффективность в деле получения прибылей достигается в том случае, если холдинговая сеть является международной, т. е. дочерние и внучатые компании разбросана по многим странам мира. Это обеспечивает возможность маневра финансовыми ресурсами с учетом налоговой ситуации и цен на факторы производства и деньги в странах деятельности холдинга. Система участий выгодна хозяевам холдингов еще тем, что вышестоящие компании не отвечают по обязательствам нижестоящих, что дает большую свободу действий для организации разного рода афер. Трудно международные холдинги заставить заботиться о социально-экономическом развитии стран, принимающих их «дочек» и «внучек». То есть финансовая эффективность холдингов для ростовщиков может оборачиваться разрушительными последствиями для стран деятельности холдинга.