В России приказом Министерства финансов от 13.11.2007 составлен список офшоров, состоящий из 42 государств. В то же время по нормативным документам Банка России определены как офшорные 58 государств и территорий [148] .

В качестве примера современного офшора можно назвать Каймановы острова. В своих выступлениях нынешний президент США Б. Обама любит упоминать этот офшор, где на улице Черч в так называемом доме Угланд, по данным доклада американского конгресса, зарегистрировано более 18 тыс. компаний. Как говорит Обама, «это либо самый большой дом в мире, либо самая большая налоговая афера в мире» [149] . Число зарегистрированных фирм на Каймановых островах превышает число жителей этого государства.

В прошлом десятилетии объем внешних активов офшоров увеличивался в среднем на 6 % в год, превысив к концу 1990-х гг. 5 трлн. долл. [150] . Сейчас, по подсчетам Tax Justice Network, в офшорах находится 11,5 трлн. долл. Благодаря этим офшорным компаниям корпорации всего мира экономят более 225 млрд. долл. [151] . Крупнейшим в мире офшором до сих пор остается Швейцария, в банках которой аккумулированы средства нерезидентов на сумму около 2 трлн. долл. [152] .

Офшоры используются не только для ухода от налогов, но также для «оптимизации финансовых потоков» в глобальных масштабах и организации различных афер. Например, для управления потоками «горячих» денег, их переброски из одних стран в другие и создания кризисов, обрушения национальных валют и т. п. Например, финансовые кризисы конца прошлого десятилетия в странах Юго-Восточной Азии выявили интересную особенность: многие банки и компании оказались в состоянии дефолта из-за наличия большой задолженности перед своими офшорными филиалами [153] .

В западных СМИ проблемы офшорного бизнеса обсуждаются очень активно, но с точки зрения возможного ущерба такого бизниса для экономик Запада. За жесткие меры выступают Соединенные Штаты, отслеживающие банковские счета американцев по всему миру. Великобритания и другие страны Европейского Союза раскручивают кампанию за закрытие или жесткое контролирование офшоров, которые уводят активы из стран Старой Европы. Но нет даже малейшего порицания в отношении офшорного бизнеса российских и украинских и иных новоявленных олигархов и коррумпированных чиновников, обитающих на просторах бывшего Советского Союза. И это при том, что, по оценкам экспертов, около 40 % активов упомянутых олигархов хранится в офшорах. Тогда как в США и Японии эта доля не превышает 2 %, а в Евросоюзе -10 %. Запад ведет непримиримую борьбу с офшорами, если туда уходят активы из США и Западной Европы. И, наоборот, закрывает глаза на офшоры, через которые активы идут в страны ЕС. В отношении стран периферии мирового капитализма используется офшорная геополитика, создающая коридоры для выкачивания активов и ресурсов, наворованных криминальнокоррумпированной верхушкой этих стран [154] .

Неправительственная организация Global Financial Integrity (GFI), регулярно отслеживает бегство капитала из стран с развивающейся экономикой (туда включаются также бывшие социалистические страны). По ее данным, за период с 2000 г. до начала 2010 г. из указанных стран было выведено 8,44 трлн. долл. По расчетам GFI, на первом месте по выводу капитала находился Китай (2,74 трлн. долл.), на втором – Мексика (504 млрд. долл.), на третьем – Россия (501 млрд. долл.). Вывод осуществлялся преимущественно в офшоры, откуда далее деньги могли уже поступать в экономики стран «золотого миллиарда». Специалисты Global Financial Integrity подсчитали, что общая сумма частных вкладов, которые хранятся в офшорных юрисдикциях, достигает 10 триллионов долларов. Вот как выглядит картина по распределению этих вкладов среди основных офшорных юрисдикции (трлн. долл.): США – 2,18; Каймановы острова – 1,55; Великобритании – 1,53. Далее в списке следуют Люксембург, Германия, остров Джерси, Нидерланды, Ирландия, Швейцария и Гонконг – в сумме на их долю приходится 2,38 триллиона долларов [155] . Примечательно, что в список офшорных территорий специалисты GFI включили также ряд экономически развитых стран – США, Великобританию, Германию, Швейцарию и др. На территориях этих стран имеются специальные зоны, которые в буквальном смысле являются офшорами. В США – это штат Делавэр, в Великобритании – остров Мэн и т. д. Кроме того, некоторые институты обеспечивают полную конфиденциальность для клиентов. Например, банки Швейцарии. Наконец, некоторые из этих стран являются не только налоговыми, но и политическими убежищами. Особенно в этом отношении выделяется Великобритания. Для «беглых олигархов» такой режим очень привлекателен, это стимулирует перевод капиталов в такие страны, даже если особых налоговых преференций не предоставляется.

Фактически уровень «прозрачности» тех или иных рынков, отраслей, территорий (административных образований), а также экономик отдельных стран определяют центры мировой финансовой системы. В качестве таковых сегодня выступают Соединенные Штаты и Великобритания, которые представляют интересы ростовщиков нью-йоркского Уолл-стрит и лондонского Сити.

Уже упомянутая организация Tax Justice Network в 2009 году опубликовала Индекс финансовой скрытости (Financial Secrecy Index), который характеризует уровень закрытости финансовых и налоговых офшоров и их «нежелания сотрудничать с налоговыми органами других стран».

Из 60 юрисдикции, рассматриваемых в исследовании TJN, наиболее скрытыми являются американский штат Делавер, Люксембург, Швейцария, Каймановы острова, лондонский Сити. В списке среди особо «непрозрачных» стран также фигурируют Китай, Нидерланды, Португалия, Бельгия, Ирландия. «Если Люксембург и Швейцария специализируются на традиционной банковской непрозрачности, то англосаксонские страны представляют более глубокие и изощренные схемы, которых нельзя добиться в банковской сфере», – отмечают авторы исследования. В исследовании говорится, что определить, кто является реальным владельцем компании, невозможно ни в одном из обследованных офшоров за исключением Монако. Там отсутствуют регистры трастов и фондов или доступ к ним закрыт.

Авторы исследования обращают внимание, что половина юрисдикции, именующихся «налоговым раем», относятся к сфере британской короны. А общий вывод исследования таков: США и Великобритания, имеющие политические и финансовые связи с ключевыми мировыми офшорами, «являются проводниками незаконных финансовых потоков на мировой финансовый рынок» [156] .

«Рыночная экономика» = «теневая экономика»

Если постараться отойти от стереотипов мышления, формируемых учебниками экономической теории, и взглянуть на современную «рыночную экономику» непредвзято, то можно без натяжек сказать: она вся, на 100 % является «теневой экономикой». Дело в том, что одним из важнейших принципов «рыночной экономики», провозглашаемых ее идеологами и возведенных в ранг закона, является принцип «коммерческой тайны». Этот принцип незыблем даже в тех странах, которые ни в каких списках офшорных зон не фигурируют. Это означает: все субъекты хозяйственной деятельности, т. е. промышленные компании, банки, страховые общества и т. п. «непрозрачны» для потребителей, государства, своих партеров по хозяйственной деятельности, общества в целом. Фактически каждый «субъект рыночной экономики» превращается в «офшор», «тайное общество», «вещь в себе», что очень дорого обходится обществу.

Некоторые скептики говорят, что модная сегодня «конспирология» (теория заговора) – придумка, плод больного воображения. Но слово «конспирология» происходит от английского «conspiracy», что означает «секретность». Если исходить из такого определения, то современные финансы и бизнес – в чистом виде «конспирология»: ростовщики и прочие бизнесмены – «заговорщики», действующие под завесой секретности против своих конкурентов, потребителей, государства и всего общества в целом.

Эта тема очень обширная, поэтому ограничимся лишь некоторыми примерами.

Первый пример касается вопроса, связанного с секретами, относящимися к издержкам производства. Зачем, спрашивается, компаниям скрывать эти издержки от общества? Затем, что таким образом можно устанавливать цены, которые в разы, а иногда на порядки превышают фактические издержки производства. Таким образом, получается норма прибыли, измеряемая в сотнях и тысячах процентов. Каждый год в Западной Европе возбуждается большое количество судебных дел против компаний фармацевтической промышленности, которые устанавливают цены, не имеющие ничего общего с издержками их производства. Получается довольно забавная (и одновременно грустная) ситуация: с одной стороны, государство вроде бы борется с монопольными ценами; с другой стороны, оно не может покончить с практикой коммерческой тайны. Фактически легализуется ограбление потребителей.

Второй пример относится к коммерческой тайне, связанной с техническими новшествами. Компания создает новую технологию (или покупает ее у какого-нибудь Кулибина) и резко снижает свои издержки производства. Технология сохраняется в тайне от конкурентов. Более того, чтобы ее не смогли использовать другие, данная компания защищает свои интересы («интеллектуальную собственность») патентами. Компания становится монополистом в области использования данной технологии; все другие производители отрасли автоматически «отсекаются» от возможности использовать эту технологию. Таким образом, исключается возможность снижения цен на продукцию в масштабах отрасли, потери несет все общество.

Третий пример относится к внутрифирменным ценам. Это особенно актуально для крупных корпораций, которые имеют множество производственных, торговых, финансовых подразделений, между которыми происходит циркуляция («трансферты») различных полуфабрикатов, других «продуктов» (в том числе финансовых). Цены на них обычно устанавливаются с учетом «оптимизации» налогов, поэтому соотношение так называемых «трансфертных» цен с реальными издержками на производство полуфабрикатов и иных «продуктов» известно лишь узкому кругу лиц, относящихся к владельцам и высшему руководству компании. Понятно, что такая практика ценообразования на внутрифирменные трансферты означает большие потери для общества в виде налоговых поступлений.

Четвертый пример относится к техническим, санитарно-медицинским и иным характеристикам производимого товара. Фармацевтические компании часто скрывают полный «букет» тех побочных явлений, которые возникают при приеме того или иного лекарства. Компании по производству мобильных телефонов всячески скрывают негативные последствия для пользователей их продукции, возникающие в результате электромагнитных излучений. Про пищевые компании, широко использующие генетически модифицированные продукты и химию, сказано и написано уже много, но эти компании хранят по поводу своей продукции полное молчание…

Следует признать, что коммерческая тайна как принцип предпринимательской деятельности существует уже давно. Но в современных условиях злоупотребления этой привилегией, данной бизнесу, получил особый размах. Особенно это касается крупных и крупнейших корпораций. Все мы помним крах крупнейшей американской энергетической корпорации «Энрон» в начале текущего десятилетия. В значительной степени этот крах был подготовлен махинациями, которые скрывались под видом коммерческой тайны. Конечно, далеко не все компании изначально использовали завесу «коммерческой тайны» для разного рода махинаций, но постепенно «зараза» недобросовестного ведения бизнеса стала распространяться на всю «экономику».

Узаконенность и сакральность коммерческой тайны лишает честных бизнесменов возможность поймать нечистого на руку конкурента, который облапошил поставщика или покупателя или дал взятку властям чтобы уйти от налогов или проделал еще какие-то грязные трюки, которые позволили ему получить больше прибыли, чем в среднем по отрасли. Таким образом, конкуренты тоже вынуждены проделывать грязные трюки под покровом коммерческой тайны, если они хотят удержаться в бизнесе.

Скрывать честные сделки вообще нет никакой нужды. Ведь если ни одна сторона не злоупотребит доверием другой или недостатком ее информированности, цена и условия любой сделки будут близки к средним по отрасли. Да и сама конкуренция на рынке не будет войной на уничтожение, а лишь постоянным сигналом о том, что надо держать себя в тонусе, не лениться и работать, если хочешь удержаться в бизнесе. А ведь более жесткая конкуренция, по сути, и не нужна: она вызывает только проблемы, такие как безработица и социальная напряженность…

Коммерческая тайна прямо указывает на индивидуалистический, хищнический дух предпринимательства и одновременно с этим – ханжеский характер морали, питающей капиталистический бизнес. Незыблемость коммерческой тайны – это незыблемая уверенность предпринимателей в том, что они сумеют сжульничать под ее прикрытием ловчее и наглее, чем конкуренты. Если бы они в этом сомневались или не хотели ловчить, они бы давно возвели прозрачность сделок в ранг закона…

Спектакль под названием: «борьба с теневой экономикой»

После событий 11 сентября 2001 г. Запад активно начал «борьбу» с «отмыванием грязных денег», а также с «финансированием терроризма». Мы специально ставим слово «борьба» в кавычки, поскольку большинство офшоров сохранилось и после 11.09.2001. В условиях сохранения офшоров такая «борьба» становится бессмысленной.

Как отмечает исследователь офшорного бизнеса P. P. Яковлева, «офшорная индустрия развилась в глобальный бизнес, проникший во все уголки мира, охватывающий, так или иначе, примерно половину объема мировых финансовых сделок (выделено мной. – В. К.). Противостоять этому крайне сложно. Любая предлагаемая программа оказывается „преодолимой“, а ее реализация крайне конфликтной. За офшорами стоит многомиллиардное лобби, и ведущаяся за изменение режима их функционирования борьба нередко является не столько борьбой за „обуздание“, сколько за „оседлание“ офшорных зон» [157] .