Мы выше отмечали, что ФРС осуществляет денежную эмиссию, прежде всего, посредством предоставления кредитов правительству. В руки Федерального резерва разными путями попадают ценные бумаги правительства (облигации казначейства), и под них банки эмитируют деньги. Примерно такая же модель денежной эмиссии существует в Европе (Европейский центральный банк) и в Японии. Значительная часть государственных облигаций имеет длительные сроки погашения, что позволяет банкам развитых стран формировать «длинные» кредиты, с помощью которых можно осуществлять финансирование долгосрочных проектов. Эмиссия денег под обязательства правительства позволяет проводить денежно-кредитную политику, не зависящую от внешнеэкономических факторов [93] .
Все это находится в разительном контрасте с тем, что мы имеем в России: денежная эмиссия Банка России напрямую определяется конъюнктурой на мировом рынке углеводородов. Наши «профессиональные экономисты» очень любят ссылаться на «западный опыт», но в данном случае они делают вид, что не замечают этого опыта.
Момент пятый. Банк России имитирует бурную деятельность по борьбе с инфляцией, а на самом деле он, занимается тем, что систематически «душит» товаропроизводителей. Руководство центрального банка путает причины и следствия в экономике. А, может быть, делает вид, что путает. Денежные власти страны устанавливают высокую ставку рефинансирования (ставку кредитов Банка России для коммерческих банков). Сегодня, в 2012 году она находится на уровне 8,0 %. Стало быть, коммерческие банки, которые должны получить свой доход (так называемая маржа – в среднем 10 %), повышают ставки кредитов для предприятий реального сектора экономики до 15–20 %, а эта ставка является «убийственной» для предприятий, так как рентабельность производства в большинстве отраслей экономики сегодня ниже 15–20 %. В условиях кризиса центральные банки других стран понизили ставки рефинансирования до 1–2%. Например, ставка ЕЦБ (Европейского центрального банка) на начало 2012 г. была установлена на уровне 1 процента годовых. Банк Японии уже длительное время определяет ставку рефинансирования на уровне 0 % или символическом уровне 0,1–0,2 %.
Почему же Банк России здесь проявляет такую «оригинальность» и такую «жесткость» (учитывая, что экономика находится в состоянии кризиса)? Логика у денежных властей такова: ставка рефинансирования не может быть ниже показателя инфляции. То есть инфляция у денежных властей выступает в качестве фактора, определяющего ставку по кредитам. Иначе говоря, у них инфляция причина, а процент по кредиту следствие. Но все наоборот. Дело в том, что инфляционный рост цен определяется в немалой степени процентами по кредиту.
Ведь плата за кредит в условиях «рыночной экономики»– важнейшая составляющая издержек производства. В «рыночной экономике» (нравится нам это или нет) деньги действительно стали таким же фактором производства, как рабочая сила, капитал (основные фонды), земля (природные ресурсы). Удорожание денег также раскручивает инфляционный рост цен, как и удорожание рабочей силы или земли. Если, скажем, средний процент по кредиту равняется 25 %, то это означает, что стоимость денег в экономике также равна 25 % и что издержки товаропроизводителей повышаются на четверть по сравнению с ситуацией, когда ставка по кредиту равна 0 %. По сравнению со ставкой 5 % повышение издержек составит 20 %.
Стало быть, для того, чтобы снизить инфляцию, надо понизить ставки по кредиту. А ставки по кредиту зависят от количества денег в обращении. Чем меньше денег, тем выше спрос на них, тем выше проценты по кредиту. Стало быть, корень инфляции – в недостатке денег. А центральный банк страны как раз и создает дефицит денег в экономике, сохраняя ставки рефинансирования на высоком уровне. То есть Банк России под предлогом «борьбы с инфляцией» не решает своей основной задачи – обеспечение хозяйства достаточным количеством денег. Сегодня уровень монетизации (т. е. обеспеченности деньгами) ниже, чем в США, Западной Европе, Китае и ряде развивающихся стран [94] .
Справедливости ради следует сказать, что по сравнению с прошлым десятилетием уровень монетизации российской экономики несколько повысился. Однако это произошло в значительной степени стихийно – под влиянием внешних факторов (высокие цены на нефть, увеличение экспортной выручки, обмен нефтедолларов на рубли). Повышение предложения денег на внутреннем рынке не привело к здоровому оживлению российской экономики (росту инвестиций в производство, изменению сырьевой структуры экономики и т. п.), а трансформировалось в инфляционный рост цен на товары и услуги, а также в появление «пузырей» на фондовом рынке и рынке недвижимости. Процессы, которые происходили в экономике после кризиса 1998 года, показывают, что центральный банк, функционирующий на принципах «валютного управления», не в состоянии управлять процессом инфляции в стране.
Правда, в управлении инфляцией Банку России пытается помогать Министерство финансов РФ, которое уже в течение нескольких лет изымает «излишнюю» денежную массу из обращения, формируя Стабилизационный фонд. Т. е. Минфин следует той же логике, что и Банк России: чем меньше в обращении денег, тем лучше.
Итак, денежные власти страны перепутали причину и следствие в связке «цена денег – инфляция» и следовал в своей денежно-кредитной политике извращенной логике «цена денег определяется инфляцией» [95] . Отсюда вытекают два неприятных для российской экономики следствия.
Следствие первое: высокая цена на деньги и вызываемый этим инфляционный рост цен.
Следствие второе: быстрый рост внешней задолженности российских предприятий и банков, которые вынуждены обращаться за дешевыми деньгами зарубежных банков. В середине текущего десятилетия в российской экономике начался «бум», который был обусловлен дешевыми зарубежными кредитами. При этом кредиты шли в те сектора, которые были хорошо обеспечены залогами или имели быструю оборачиваемость капитала: нефтяную промышленность, недвижимость, торговлю. Кое-что через межотраслевые связи стало перепадать и другим секторам экономики.
Неглинка (Банк России) и Ильинка (Минфин) к указанному «оживлению» не имели почти никакого отношения. Единственный шаг, который сделали денежные власти, очень прост: они отдали российскую экономику на «откуп» западных ростовщиков. При этом, однако, денежные власти не забывали регулярно рапортовать об «оживлении» как о своем «достижении».
Оборотной стороной этого «оживления» стало то, что за последние десять лет совокупный внешний долг российских компаний и банков увеличился на порядок и превысил в конце 2009 года 400 млрд. Об экономических, социальных и политических следствиях быстрого роста внешней негосударственной задолженности мы распространяться не будем. Слишком обширная и больная тема. Отметим только: в 2010 году выплаты по внешнему долгу должны составить 106,4 млрд. долл. [96] . По нашим оценкам, так называемых «резервных» денег (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) хватит с трудом лишь для того, чтобы расплатиться с долгами стратегически значимых российских предприятий [97] . А если не расплатимся, то они уйдут за долги иностранным ростовщикам. А уж о повышении «национального благосостояния» придется забыть.
Таким образом, резюмируем: Банк России верно и неуклонно проводит политику уничтожения российской экономики.
Золото – отжившая рабская и языческая форма денег. Рабская потому, что приводит естественно к господству капитала над трудом, еврея над христианином, биржи над церковью. Языческая потому, что золото-деньги исключают нравственную роль государства.
С. Ф. Шарапов (1855–1911), русский мыслитель, общественный деятель, экономист
Золото – пережиток варварства.
Джон М. Кейнс (1883–1946), известный английский экономист.
Ротшильды и «золотой стандарт»
Введение в Англии в начале 19 века так называемого «золотого стандарта» положило начало нового этапа «денежной революции» в интересах тех ростовщиков, которые к этому времени накопили большие запасы желтого металла и/или установили контроль над его добычей. В первую очередь речь идет о Ротшильдах, которые в результате так называемых «наполеоновских войн» сосредоточили в своих руках много драгоценного металла и установили контроль над Банком Англии. Если говорить коротко, то суть золотого стандарта заключается в том, что золото объявляется единственными «настоящими» деньгами. Естественно, в обращении могут находиться также банкноты, но они должны быть обеспечены золотым запасом центрального банка или иного эмитента. Банкноты свободно размениваются на золотые монеты, находящиеся в запасах центрального банка (так называемый «золотомонетный стандарт»). Интерес Ротшильдов заключался в том, что такая денежная система создавала постоянный спрос на желтый металл. Ротшильды удовлетворяли этот спрос, выдавая кредиты в золоте. При этом они получали процент и устанавливали контроль над заемщиком. Уже не отдельными физическими и юридическими лицами, а над государствами.
Крупными «мазками» картину становления золотого стандарта в Европе и в мире обрисовал русский мыслитель, историк и писатель А. Д. Нечволодов (1864–1938) в своей известной работе «От разорения к достатку» (1906).
Он писал про картину, которая складывалась в мире в XIX веке: «В этой картине мы видим две партии: с одной стороны небольшую группу международных торговцев деньгами, людей обладающих только золотом, т. е. предметом, не имеющим никакого практического применения, кроме выделки из него мелких украшений и пломбирования зубов, а с другой стороны – огромные государства, обладающие землею и сотнями миллионов населения, представляющего из себя гигантскую рабочую силу, т. е. обладающие обоими источниками, которые только и служат для производства всего земного богатства, могущества и прогресса.
Казалось бы, на первый взгляд, – первая партия не имеет никакого значения перед второй, а в действительности, благодаря существующей денежной системе, первая группа неуклонно идет к полному порабощению себе второй, и дошла в этом движении уже очень далеко.
Особенно быстрые шаги в своем поступательном движении для завоевания мира золотом сделали евреи в XIX веке.
Первая стадия этого движения была французская революция и войны первой Империи. Фикция о возможности существования в жизни идей свободы, равенства и братства – сделала везде евреев полноправными гражданами, кроме России. Анархия, в которую была погружена Франция во время революции, вызвала страшное вздорожание денег и очень обогатила всех, кто ими торговал. Евреи поняли это и с тех пор являются руководителями всякого революционного движения: Карл Маркс, Энгельс, Лассаль – евреи; наша настоящая революционная смута организована также везде евреями, причем есть несомненные доказательства, что все нити ее в руках международного тайного еврейского сверхправительства, т. е. верхней ложи всемирного союза франмасонов. Еще более обогатили евреев войны Империи; результатом их явилось, между прочим, колоссальное богатство Ротшильдов. Войны эти тоже показали евреям, что международные распри всегда для них выгодны: обе воюющие стороны покупают у них для войны деньги, ценою долговых обязательств в золоте, на веки ложащихся тяжким гнетом на их народы…
Вторая стадия – это середина XIX века, когда сильное развитие капиталистической промышленности, явившееся результатом накопления в руках банкиров после войн Империи огромных запасов денег, а также и результатом развития техники и признания всеми, согласно новейших экономических учений, могучим орудием прогресса – принцип разделения труда, вызвало всеобщий переход от натурального хозяйства к денежному; вследствие этого, разумеется, в виду уже состоявшегося повсеместного проложения железных дорог и телеграфов, явилась возможность значительно умножить все обороты по торговле деньгами, что, конечно, послужило к огромному обогащению их владельцев, так как займы денег государствами и частными лицами все учащались и увеличивались в своем размере…
Третья стадия началась в 1873 году, когда Германия, а за нею и все остальные государства, кроме Мексики и Китая, перешли на золотую валюту» [98] .
Главным «мотором» продвижения золотого стандарта в мире была Британия, где позиции Ротшильдов были особенно прочными (контроль над Банком Англии, а через него – над многочисленными колониями Британии). Британия первой приняла золотой стандарт после окончания наполеоновских войн (1816 год). Лондон проводил такую международную политику, которая усиливала позиции Ротшильдов и других английских банкиров в сфере контроля над запасами золота в мире.
Здесь можно отметить, по крайней мере, два крупных события.
Во-первых, Британия начала серию так называемых «опиумных войн» против Китая. В начале XIX века Китай был достаточно развитой страной, причем, несмотря на большое население, жизненный уровень среднего китайца был выше, чем среднего европейца. Китай продавал свои шелковые ткани, чай, фарфор всему миру за драгоценные металлы. За многие века Китай аккумулировал большие количества золота и серебра. Британские банкиры решили заполучить эти металлы, для чего они стали силой навязывать Китаю опиум, который производился в Британской Индии. Опиум поставлялся в обмен на золото. Вот как действовал «свободный рынок», подкрепляемый силой военного флота и пушек. В результате Китай «сел на иглу», а золото перекочевало в сейфы лондонских банкиров.
Во-вторых, в самом конце XIX века Британия провела войну в Южной Африке (англо-бурская война), в результате которой установила контроль над месторождениями золота и алмазов. Опять-таки на «свободный рынок» золота вторгалась вполне ощутимая «железная рука» флота и пушек. В короткие сроки Южная Африка по добыче золота вышла на первое место в мире. Южноафриканское золото также потекло широкой рекой в сейфы лондонских банкиров.