В суматохе, воцарившейся в крепости, пока там организовывали погоню, никто не заметил, как девушка, сопровождавшая Дэви, потихоньку выскользнула наружу через большие арочные ворота и растворилась в темноте. Она побежала прямо в город, повыше подобрав обеими руками юбки. Она не воспользовалась обычной общей дорогой, а двинулась напрямик, по полям и склонам, обходя заграждения и перепрыгивая через оросительные арыки с такой легкостью, словно дело происходило белым днем, а сама она была опытным и полным сил бегуном на длинную дистанцию. Топот коней стражников затих вдали, на горной дороге, прежде чем она успела добраться до городских стен. Она не стала входить через главные ворота, под арочными сводами которых караульные, опираясь на копья, напряженно вглядывались в темноту и обменивались мнениями по поводу неожиданной суматохи в крепости, да еще в столь неурочный час. Девушка шла вдоль стены до тех пор, пока над нею не показался шпиль башни, возвышающийся над парапетом. Она поднесла ладошки рупором ко рту и издала низкий жутковатый зов, от которого у постороннего наблюдателя по спине пробежали бы мурашки.

Почти мгновенно в амбразуре появилось чье-то лицо, и вниз по стене, извиваясь, заскользила веревка. Девушка ухватилась за нее, поставила ногу в петлю на конце и помахала рукой, после чего ее быстро и благополучно втащили наверх по гладкой стене. Еще мгновением позже она протиснулась между зубцами и оказалась на плоской крыше дома, пристроенного к самой стене. Рядом виднелся открытый люк, у которого стоял мужчина в накидке из верблюжьей шерсти, молча сматывавший веревку. На его лице не было ни малейших признаков усталости, хотя он только что втащил взрослую женщину по стене на высоту сорока футов.

– Где Керим Шах? – поспешно спросила она, задыхаясь от долгого бега.

– Спит в доме внизу. У тебя есть новости?

– Конан выкрал Дэви из крепости и увез ее в горы! – выпалила она.

На лице Кхемзы не отразилось никаких эмоций, он лишь кивнул головой в тюрбане.

– Керим Шах будет рад слышать это, – сказал он.

– Постой! – Девушка обвила его полными руками за шею.

Она часто дышала, но теперь уже не только от изнеможения. Глаза ее сверкали, как черные самоцветы в свете звезд. Ее запрокинутое лицо оказалось совсем близко от Кхемзы, но он, хотя и позволил ей обнять себя, не ответил на ее призыв.

– Ничего не говори гирканцу! – выдохнула она. – Давай воспользуемся этим знанием к собственной выгоде! Наместник отправился в горы вместе с конным отрядом, но с таким же успехом он может преследовать призрака. Он никому не сказал о том, что похищена именно Дэви. Никто в крепости и Пешкаури не знает об этом, кроме нас!

– Но что это нам дает? – возразил мужчина. – Мои хозяева отправили меня к Кериму Шаху, чтобы я помогал ему во всем…

– Помоги себе! – гневно вскричала она. – Сбрось с себя ярмо!

– Ты имеешь в виду – ослушаться моих хозяев? – ахнул он, и она почувствовала, как он буквально похолодел в ее объятиях.

– Да! – Она яростно затрясла его, обуреваемая чувствами. – Ты ведь тоже волшебник! Почему ты должен быть рабом и применять свою силу только для того, чтобы возвышать других? Воспользуйся своим искусством для себя!

– Это запрещено! – Он дрожал, словно в лихорадке. – Я не принадлежу к Черному Кругу. Только по повелению своих властителей я смею применять знание, которому они научили меня.

– Но ведь ты можешь использовать его! – горячо возразила она. – Сделай так, как я тебя прошу! Разумеется, Конан взял Дэви в заложницы, чтобы обменять ее на семерых соплеменников, которых держат в тюрьме наместника. Уничтожь их, чтобы Чандеру Шану некем было выкупить свободу Дэви. А потом мы с тобой пойдем в горы и отнимем ее у афгули. Они со своими ножами не устоят перед твоей магией! И тогда, в качестве выкупа, все сокровища вендийской казны станут нашими – а потом, когда они окажутся в наших руках, мы обманем всех и продадим Дэви королю Турана. У нас с тобой будет богатство, которое нам и не снилось! Мы сможем купить себе любых воинов! Мы возьмем Хорбул, вытесним туранцев с гор и пошлем свои войска на юг; мы с тобой станем властителями целой империи!

Кхемза тяжело задышал, он дрожал в ее объятиях как осиновый лист. Лицо его в свете звезд стало совсем серым, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Я люблю тебя! – страстно вскричала она, прижимаясь к нему всем телом. Девушка готова была удушить его в своих объятиях и трясла мужчину, как грушу. – Я сделаю тебя королем! Из любви к тебе я предала свою госпожу; ради любви ко мне предай своих хозяев! К чему бояться Черных Прорицателей? Полюбив меня, ты уже нарушил один из их законов! Так нарушь остальные! Ты так же силен, как и они!

Даже ледяная статуя не смогла бы выдержать огня ее страсти и ярости. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он с силой прижал ее к себе, заставил откинуться назад и принялся осыпать жаркими поцелуями ее глаза, лицо и губы.

– Я сделаю это! – Голос его дрожал от сдерживаемых эмоций. Он зашатался как пьяный. – Искусство, которому они меня научили, будет работать на меня самого, а не на моих хозяев. Мы станем правителями мира… мира…

– Тогда идем! – Гибко выскользнув из его объятий, она схватила его за руку и повела к люку в крыше. – Сначала мы должны сделать так, чтобы наместник не смог обменять этих семерых афгули на Дэви.

Он повиновался, как загипнотизированный. Они спустились по лестнице, и в комнате внизу девушка остановилась. Керим Шах неподвижно лежал на диване, прикрыв глаза рукой, словно защищая их от неяркого света медной лампы. Она взяла Кхемзу за руку и быстро чиркнула ею себя по горлу. Кхемза поднял ладонь, но потом лицо его дрогнуло и он отпрянул.

– Я пользовался его гостеприимством, – пробормотал Кхемза. – Кроме того, он не может нам помешать.

Кхемза подвел девушку к двери, которая выходила на винтовую лестницу. После того как их негромкие шаги затихли вдали, мужчина на диване приподнялся и сел. Керим Шах вытер пот с лица. Он не страшился удара ножом, но боялся Кхемзы, как человек боится ядовитой змеи.

– Людям, составляющим заговоры на крыше, следует говорить потише, – пробормотал он. – Но поскольку Кхемза решил выступить против своих хозяев, а он был единственным связующим звеном между ними и мной, я более не могу рассчитывать на их помощь. Так что с этого момента мне придется вести собственную игру.

Вскочив на ноги, он быстро подошел к столу, вытащил из кошеля на поясе перо и пергамент и набросал несколько скупых строчек:

«…Кхосру Хану, наместнику Секундерама. Конан по прозванию Киммериец увез Дэви Ясмину в деревни афгули. Это дает нам возможность заполучить Дэви, чего давно желает король. Немедленно высылайте три тысячи всадников. Я буду ждать их в долине Гураша с местными проводниками». Он подписался именем, которое нисколько не походило на его собственное.

Затем он извлек из золотой клетки почтового голубя, к лапке которого привязал золотой проволочкой пергамент, скатанный в трубочку. Быстро подойдя к оконному переплету, он подбросил птицу в ночное небо. Сначала она упала вниз, потом захлопала крыльями, выровняла свой полет и исчезла в темноте стремительной тенью. Подхватив свой шлем, меч и накидку, Керим Шах выбежал вон из комнаты и спустился по винтовой лестнице.

Район, где располагалась тюрьма Пешкаури, от остальной части города отделяла массивная стена, в которой имелась всего одна арочная дверь, окованная железом. Над аркой горел багровым пламенем факел, а рядом с дверью стоял – точнее, сидел на корточках – стражник с копьем и щитом.

Этот воин, навалившийся всем телом на копье и время от времени зевавший во весь рот, внезапно вскочил. Ему казалось, что он ни на мгновение не смыкал глаз, но вот перед ним уже стоял какой-то человек, ухитрившийся подойти к нему совершенно бесшумно. На мужчине была накидка из верблюжьей шерсти и зеленый тюрбан. В мерцающем свете факела черты его лица казались смазанными, но в багровых отблесках пламени его глаза искрились странноватым сиянием.

– Кто идет? – требовательно окликнул его воин, выставляя перед собой копье. – Ты кто такой?

Незнакомец, похоже, ничуть не смутился, хотя наконечник копья уперся ему в грудь. Он напряженно смотрел стражнику прямо в глаза.

– Что ты должен делать? – вдруг задал он странный вопрос.

– Охранять ворота! – заплетающимся голосом машинально ответил стражник; он вдруг оцепенел, превратившись в статую, и глаза его остекленели.

– Ты лжешь! Ты должен повиноваться мне! Ты взглянул мне в глаза, и твоя душа более тебе не принадлежит. Открой дверь!

Неловко, с тяжеловесной грацией марионетки, стражник развернулся на каблуках, вытащил из кошеля на поясе здоровенный ключ, повернул его в массивном замке и распахнул дверь настежь. Затем он вытянулся по стойке «смирно», глядя перед собой невидящим взором.

Из тени выскользнула женщина и положила горячую руку на плечо гипнотизера.

– Вели ему привести для нас лошадей, Кхемза, – прошептала она.

– В этом нет необходимости, – ответил ракша. Слегка повысив голос, он обратился к стражнику: – Ты мне более не нужен. Убей себя!

Словно пребывая в трансе, воин упер конец копья в подножие стены, а наконечник прижал к животу, чуть пониже ребер. После чего он медленно и равнодушно налег на него всем телом так, что копье пробило его насквозь, и острый кончик показался на спине между лопаток. Соскользнув вниз по древку, он замер. Копье теперь уже на всю длину торчало из его тела, словно стебель какого-нибудь жуткого растения.

Девушка уставилась на него с болезненным восторгом и не могла отвести взгляда до тех пор, пока Кхемза не взял ее за руку и не повлек за собой в ворота. Факелы освещали узкое пространство между наружной и внутренней стенами, и в последней через равные промежутки были прорублены арочные дверные проемы. По этому пятачку взад и вперед прохаживался стражник, и когда ворота распахнулись, он неспешно направился к ним, вполне уверенный в том, что во внутренний проход тюрьмы никак не могут попасть посторонние. Посему он был неприятно удивлен, когда из-под арки показались Кхемза с девушкой. Но к тому времени было уже слишком поздно. Ракша не стал тратить времени на гипноз, хотя для девушки его действия все равно отдавали магией. Стражник с угрожающим видом опустил копье и открыл рот, чтобы поднять тревогу, и тогда на его крик непременно примчались бы другие копейщики из караульных помещений, расположенных в обоих концах внутреннего прохода. Кхемза левой рукой отвел наконечник копья в сторону, словно это была безобидная соломинка, а его правая рука метнулась вперед и тут же отпрянула, на мгновение приласкав шею стражника. Воин молча повалился лицом вперед, а голова его вывернулась под неестественным углом.

Кхемза не удостоил его взглядом. Вместо этого чародей направился к одной из арочных дверей и приложил ладонь к тяжелому бронзовому замку. С громким скрежетом дверь распахнулась внутрь. Перешагивая через порог вслед за своим спутником, девушка обратила внимание, что тиковое дерево разлетелось в щепки, бронзовые засовы согнулись в гнездах, а петли попросту порвались и соскочили с креплений. Тысячефунтовый таран, который раскачивают сорок здоровенных мужчин, не смог бы нанести преграде более сокрушительный урон. Кхемза был опьянен свободой и собственной силой, наслаждаясь обретенным могуществом и пробуя его, – так юный гигант без нужды играет мускулами, гордясь своим физическим совершенством.

Сломанная дверь привела их в маленький двор, освещаемый факелом. Напротив двери виднелась широкая железная решетка. Один из прутьев стискивала чья-то волосатая рука, а в темноте за нею сверкали белки глаз.

Кхемза несколько мгновений постоял молча, вглядываясь во тьму, откуда на него с не меньшим напряжением смотрели блестящие глаза. Затем рука колдуна нырнула в складки накидки, а когда вновь показалась оттуда, он разжал пальцы, и на каменные плиты двора просыпалась горстка сверкающей пыли. В ту же секунду внутренний дворик осветился вспышкой зеленого пламени. В ее недолгом сверкании тела семерых человек, неподвижно стоящих за решеткой, высветились в мельчайших подробностях: высокие, заросшие волосами мужчины в потрепанной одежде горцев. Они не проронили ни слова, но в глазах их плескался страх смерти, а волосатые пальцы вцепились в прутья решетки.

Пламя погасло, а свечение осталось, превратившись в сгусток яркой зелени, с шипением пульсировавший на каменных плитах у ног Кхемзы. Горцы не сводили с него напряженных взглядов. Он задрожал и вытянулся, а потом превратился в светящийся зеленый дымок, спиралью завивающийся кверху. Он изгибался, как огромная призрачная змея, а потом вдруг расширился сверкающими складками и завитками. Вскоре сгусток огня вырос до размеров облака, беззвучно скользящего над каменными плитами – прямо к решетке. Горцы напряженно следили за его приближением; они так сильно стискивали прутья, что те вздрагивали в такт их дыханию. Губы раздвинулись, но с них не слетело ни единого звука. Зеленое облако накатилось на прутья и скрыло их из виду; словно туман, оно просочилось сквозь решетку и окутало находящихся в камере мужчин. Из зеленых складок долетел сдавленный крик, как если бы человек внезапно с головой ушел под воду. На этом все было кончено.

Кхемза коснулся руки девушки, которая стояла, приоткрыв рот, расширенными глазами глядя на происходящее. Она машинально повернулась, чтобы уйти вместе с ним, но потом все-таки оглянулась. Туман уже рассеивался; рядом с решеткой она заметила пару торчащих вверх ступней, обутых в сандалии… Она мельком увидела смутные очертания семи неподвижных, лежащих ничком фигур…

– А теперь идем к жеребцу, быстрее которого еще не было в конюшнях смертных, – сказал Кхемза. – Мы будем в Афгулистане еще до восхода солнца.